Кровавая жатва (СИ), стр. 81

— Зару*. — чванливо промолвил ампутант, подразумевая количество пальцев на своих руках.

*Десять в восьмеричной системе*

Похоже, таким образом он потребовал за свою работу сразу восемь единиц пищи — максимальное число, которое бокат мог изобразить верхними конечностями.

Если бы Миару умел хорошо считать, возможно, запросил бы и больше. А так, скорей всего, он просто назначил наивысшую цену, которую сумел объяснить на пальцах.

«И как он только за работу жуколова торговался…» — изумлённо подумал Фёдор.

— Зару. Зару-у. — повторил ещё пару раз гуманоид, а затем взял корабль в руку и поднял его высоко над головой. Подёргивая кистью, пленник как бы угрожал, что сейчас бросит модель на пол и тем самым разобьёт её. Учитывая, что щиколотка мужчины всё ещё была зажата в огромной клешне, он поступал чрезвычайно храбро и отчаянно.

«На то он и бывший ловчий.» — подумал коллективный разум.

Слизевик зафиксировал Халиму на месте, покуда будут происходить процессы по изъятию и переноске корабля. Увидев, что он обездвижен, дед прилёг на подушку на столе и вскоре задремал.

Коллективный разум швырнул на стол Миару пакет шоколадного теста из тайника Вождя. Вместо оплаты порциями, Фёдор позволил мужчине забрать всю пачку целиком. Слегка опешив, столяр с приоткрытым ртом посмотрел на подачку, затем спокойно опустил изделие и передал его надзирателю. В полиэтиленовой оболочке было намного больше, чем он просил. Так Рой показывал, что умеет проявлять и благодушие, а не только жёсткость. Миару же за прошедшее время успел проголодаться и с остервенением набросился на десерт…

Потеребив плечо старца, носатый жук его разбудил. Дедуля оторвал голову от набитого перьями мешка, разлепил заспанные веки и обнаружил, что слизевые ограничители с него уже сняты. На столе же, напротив стояла превосходная копия галеры, весящая килограмм пять.

Увидев деревянную модель, Халима слегка изумился, но затем быстро расслабился и расплылся в довольной улыбке. Слово из палочек и камешков старик собирал почти с закрытыми глазами. Не потому что выпендривался, а потому что едва ли не засыпал на ходу. Закончив, он провёл над буквами ребром ладони и с напускной торжественностью произнёс:

— Роварон!

Уже через пару секунд, не дожидаясь реакции и дополнительных вопросов от жуков, Халима снова погрузился лицом в подушку.

«„Варон“ — лодка, „роварон“ — корабль.» — рассуждал главенствующий разум — «„и“ — это зачастую окончание для свойства или прилагательного. Значит, полное название королевства с символом белого дерева звучит… „Корабельно-древесное государство“ или же… „Страна корабельного дерева“! Вот оно!»

После этого, картина реальности у Фёдора окончательно сложилась воедино. Было бы сложно разобраться к чему здесь корабли, если бы не предшествующая экспедиция на юго-запад. Очевидно белые деревья являлись каким-то особым материалом для производства суден. Выращивая эти растения в промышленных масштабах, бокаты свозили их к верфи на острове, где и применяли в данной отрасли. Как бы странно это не смотрелось, но королевство без выходов к морю, находящееся посреди равнин и лесов, было ориентировано на мореходство и судостроение. Даже в название себе они взяли эпитет «корабельный». Логики прослеживалось немного, но наверное бокатам было виднее, как величать свои гособразования. На выращивание этой породы они тратили немалые земельные и трудовые ресурсы, так что, в принципе, имели право использовать такое словечко…

В то же время в голове перерожденца возник и другой вопрос, касающийся взаимодействия со столяром. Как так вышло, что он умудрился заказать создание той же фигурки, что и Халима? Получалось, что это произошло совершенно случайно, от незнания человека, что роварони означает именно «корабль». Фёдор просто продублировал уже существующее задание от учителя, сам того не подозревая.

Однако при чём здесь лодка с рыбаком и почему Миару сперва начал делать её, хотя никто его об этом не просил?

Ответ, скорее всего, крылся в событиях следующего дня. Ведь на следующее утро после демонстрации самодельного знамени, начался военный поход гвардейцев и наёмников. Рой был вынужден резко сменить стратегию выживания и пойти на кардинальные меры. Миару не был выпущен из своей камеры и остался навечно отделён от Халимы. Очевидно, в таких условиях все договора о производстве фигурок оказались под вопросом. Мастер просто засомневался, что он, как и прежде, будет получать награду за выполненную работу. Именно поэтому он не стал утруждаться над созданием большой сложной модели и самостоятельно переключился на задачу попроще.

И ведь в вырезании лодки тоже имелась своя логика. Слова «варон» и «роварон» почти идентичны, за исключением префикса. По трудоёмкости же производство маленькой шлюпки и здоровенного парусника отличается в разы. Скорей всего, столяр посчитал, что умник Халима сумеет объяснить жукам оба слова и по одной лодке. Поэтому в условиях неопределённости во взаимоотношениях с Роем он избрал именно такую фигурку, как наиболее простую и одновременно удовлетворяющую запрос заказчика. Уже потом, когда слизевик настоял на создании конкретно большого корабля, мастер, так уж и быть, согласился на выполнение сложного и дорогостоящего заказа. Хотя для перевода слова «роварони», при наличии лодки, большой корабль уже особо и не требовался. Именно гарантии оплаты со стороны надзирателя побудили резчика всё же взяться за крупный проект.

После такого к Миару было не подкопаться. Фёдору оставалось винить только себя в том, что он вынудил раба потратить кучу времени на раскрытие всего пары букв.

Коллективный разум сильно не расстроился. Зато теперь у него была превосходная модель судна. Жукам оставалось лишь налепить на неё стикер с подписью. Корабль под названием «корабль» отправился в плавание по углу с заметками…

Глава 134

(часть 9)

Пока отряд пиявок нёсся навстречу своим открытиям, огромная группировка ос с носилками и кузнечиками догоняла обращённых в бегство противников. Солдаты и наёмники преодолели весь путь пройденный ими вчера, затем миновали поворот на табачную деревню и полосу болот с прорытым в обход баррикады холмом. После этого они не остановились и продолжили своё отступление на запад.

Мыслительный центр окончательно убедился, что его изначальные выводы верны — войско дэя стремиться как можно скорее вернуться в столицу. Там они выступят с докладом о произошедшем, и следующий поход бокатов станет для Фёдора гораздо более серьёзным испытанием. Белое Дерево заручится поддержкой союзников, проведёт мобилизацию и обрушиться на Рой всей своей мощью. Конечно перерожденец не даст себя в обиду и сделает всё, чтобы этого не произошло. Первая битва была выиграна, но война за власть и право существовать только начиналась. Именно поэтому, ещё до того, как гвардейцы и гильдийцы успели вернуться в город, королева сделала свой следующий ход.

Вынужденные бежать нагишом мужчины выдыхались и делали перерывы, переключаясь на спокойную ходьбу. Тянущие железные фургоны и огромную волокушу рептилии вырвались далеко вперёд, демонстрируя сверхвыносливость. Среди голых марафонцев также присутствовала разница в физподготовке — одни бегуны были сильнее, другие слабее. В результате, относительно небольшое формирование растянулось аж на полтора километра.

Отстающих бойцов никто не ждал. Возможно гуманоиды просто не догадывались, что в спину им несётся орда пожирателей, и своим эгоизмом они по сути обрекают слабых на погибель. Готовы ли бокаты принести в жертву соратников ради собственного выживания? Фёдор собирался это проверить.

Два дня назад участок грунтовки, по которому двигались воители, уже стал местом жестокого сражения под названием «Дорога Ярости». Теперь всё это грозилось повториться, только в большем масштабе.

Согласно сведениям от разведчицы наблюдающей за столицей, горожане уже убрали с пути все последствия той операции. Разбитая тележка, бараны и трупы исчезли с проезжей части. Однако никакой видимой реакции от правителей Щитти Хагрон на данное происшествие не последовало. Наверное смерть дэя сильно отвлекла госаппарат от вопроса загадочной бойни на большаке.