Кровавая жатва (СИ), стр. 78
Это походило на стяг неких заядлых мореплавателей. И кораблик у них был добротный, крупный, с парусом. Нос его загибался вверх и оканчивался вырезанной головой зверя. Любуясь превосходным судном, Фёдор почувствовал тягу к приключениям и желание плыть аж до моря. Но это потом… Сейчас на уме у него всё ещё было противостояние с Белым Деревом.
В водах напротив бухт дети Роя наткнулись ещё на четверых бобровых крокодилов. Плотность расселения опасных монстров в этой местности вызывала у матери обеспокоенность. На других участках реки подобного не наблюдалось, и потому было не совсем понятно, с чем связано такое засилье хищников именно здесь.
Хотя по данному поводу у мыслительного центра имелись определённые догадки. И навеяны они были, как раз, следующим открытием…
Южную сторону посёлка тоже огораживали частокол и насыпь, но без рва. Ширина суши междуречья достигала здесь не более двухсот метров, что отражалось и на протяжённости оборонного рубежа. То есть, это был некий мыс, образованный в точке схождения двух больших рек, и селение занимало почти всё его незаводнённое пространство.
Посредине двухсотметровой стены располагались ещё одни ворота, противоположные северным. Выезжая из них повозки попадали на короткую полосу земли с грунтовой развилкой. Дальше пролегал немалый участок болотистых топей, сплошь заросший куртинами рогоза и пятнами мха. Здесь уже можно было считать, что реки почти соединились, но не совсем.
Через плавни от южных ворот тянулось сразу три невысоких деревянных моста, длиной под триста метров каждый. Скорее, это были даже не мосты, а просто удобные сваиные переходы для преодоления болот. Длиннющие эстакады соединяли между собой двуречный мыс и остров находящийся за топями. И вот на острове уже располагалось то, от чего у Фёдора последние полчаса холодило поджилки. Конечно, в переносном смысле, ведь у пиявок нету колен. Однако ощущения от увиденного у перерожденца были в точности сродни оторопи. Именно это он разглядел, будучи ещё в двадцати километрах отсюда — сооружение, масштаб которого поражал до глубины души…
По всей кромке острова, в десяти шагах от воды, из плоского побережья резко вырастал почти вертикальный земляной вал пятнадцатиметровой высоты. На этой громадной насыпи, стояла и простиралась вдвое выше пятнадцатиметровая стена грандиозной деревянной крепости. Три ряда бойниц, выдавали наличие внутри стены целых трёх боевых ярусов, на которых могли размещаться стрелки. И это не учитывая амбразур на самой верхней площадке, которая очевидно использовалась для этой же цели.
Фронтальная сторона форта, смотрела на плавни с тремя мостами. Она была преимущественно прямая, лишь малость загрулённая и имела в своём составе сразу четыре башни, поставленных на равном удалении друг от друга. Эти колоссальные бастионы из сруба поистине являлись отдельным чудом. У основания они были не меньше десяти метров в ширину, а вы высоту достигали, наверное, размеров пятнадцатиэтажного дома, если не больше.
Каждая вышка обладала десятью стрелковыми ярусами с тремя фронтальными и двумя фланговыми бойницами на каждом. На вершинах башен развевались длинные знамёна Белого Древа и бродили маленькие фигурки караульных. В сумме с насыпью самая высокая точка, на которой находились постовые, была в районе пятидесяти-шестидесяти метров над водой. Наверное было очень удобно наблюдать за перемещениями вражеских войск с такой высоты. Да что уж там башни — Фёдор, обладающий обзором летающих слуг, по своему опыту знал, насколько это выгодно и практично.
И всё же у человека в теле насекомого захватывало дух от такого зрелища. В былой жизни он не видел столь огромных сооружений из земли и дерева даже на картинках, не говоря о том, чтобы повидать их вживую. Оба королевских дворца и в лесном, и в холмистом государствах не шли ни в какое сравнение с габаритами твердыни на речном острове.
«Охренеть!» — подумал Фёдор — «Если оно для меня, продвинутого человека, выглядит таким внушительным, то как же его видят бокаты, не знающие, что такое панельные высотки, небоксрёбы и тому подобное…»
Наверное, это было ничто иное, как главная цитадель всего Щитти Хагрон. Последний оплот, в котором правитель страны со своей дружиной будет держать оборону против любого неприятеля. Крепость символизирующая и наглядно демонстрирующая всю власть, богатство и авторитет семьи с символом белого дерева. Десятитысячная армия могла прийти сюда и ничего не добиться. Окружённая водами больших рек стена была неприступна для подкопов, ведь любые туннели под землёй затопит. Крупные осадные орудия было невозможно подвезти через водоёмы или по болотам. Шквал стрел из сотен защищённых позиций обрушиться на любого, кто попытается подойти в лоб, со стороны мыса.
Фёдор нарисовал в фантазии, как орды пехоты вязнут в топях, стремясь достигнуть острова, а потом штурмуют тридцатиметровые стены обычными лестницами, и ужаснулся. Сотни жертв — вот и всё, чего достигнут в такой операции даже самые выдающиеся легионы этого мира.
Однако… невзирая на всю свою грандиозность и размах, эта фортификация всё равно являлась не более, чем грудой дров для летающего огнеплюющегося змея. Да и для мантикоровцев тоже. Воздухоплавцы на шушукацах могли захватить вершины бастионов и устроить там поджоги. Так что наличие авиации в любом случае оставалось доминирующим фактором в военном противостоянии на этой планете. Не от всего здесь можно было спрятаться за стенами…
Ну драконы драконами, а Рою и саму нужно было думать, что делать с данной постройкой. Ведь всё это великолепие принадлежало его врагам и даровало им первоклассный опорный пункт для накопления ресурсов и распространения своего влияния.
Желая в полной мере оценить мощь и величие островной крепости, Фёдор направил акваразведчиков сразу в несколько мест вокруг неё. Одна группа начала пробираться к эстакадам над болотистыми плавнями. Другая поплыла прямиком к единственным воротам оборонительного комплекса. Третья начала облывать твердыню по кругу, осматривая и другие её стороны.
Достигнув болотистой поймы, трое червей начали преодолевать плотную гущу из водорослей и отложений ила. Дальше им пришлось перелазить через участки размякшей водянистой глины и зыбкие мшистые кочки. Плавать по топям оказалось ничуть не легче, чем ходить по суше. Небольшое облегчение приносили лишь углубления, заполненные мутной водой, однако и за ними вырастали стены из спутанных стеблей рогоза.
Ползая по болоту, большую часть времени пиявки были, как на ладони, поэтому мыслительный центр следил, чтобы на мостах не появились гуманоиды. Также Фёдор обратил внимание, что в трясине нет известных любителей этого биома — водяных. Червеподобные существа, похожие на вытянутые комки чёрных водорослей, уже должны были попробовать напасть на водоплавающих слуг, но нет. Видимо соседство с крокодилами у них здесь не задалось… Осознавая это, коллективный разум понял, что ему следует опасаться в топях именно крокодилов, а не чего-либо ещё.
Добравшись до первой эстакады, Фёдор зрительно изучил конструкцию. Оказалось на свайных столбах лежали ничем незакреплённые деревянные поддоны. Любой желающий мог подойти и снять фрагмент настила в любой момент. И не только фрагмент, а вообще весь мост разобрать, оставив посреди болота одни опоры. Если подключить много народу и хорошо организовать работу, то в целом можно было демонтировать все три трёхсотметровых перехода за десять минут. Это привносило понимание, как будут действовать защитники крепости в случае осады. Даже если нападающие преодолеют ров с водой и захватят укреплённый посёлок, за это время оборонцы точно успеют отрезать удобный путь на остров. И придётся атакующим свои поддоны мастерить, а затем накладывать их прямо под обстрелами.
«Легче будет проложить гати и по ним идти.» — прикинул Фёдор. Ему нравилось рассуждать, как бы он штурмовал этот форт, будь он бокатианским военачальником. Для жуков-то тактики были совсем другие, и все их мыслительный центр уже проанализировал.