Кровавая жатва (СИ), стр. 49
Загоревшийся баран, тем временем, сам будто бы превратился во второй костёр. В отличии от гуманоидов, он не был в доспехе, и у него сгорала его собственная кожа. От дикой боли он надсадно заблеял и закрутился, бешено гарцуя на месте. Горящий баранюх-гвардеец упал, отброшенный ударом рогов, и покатился, спасаясь от долбящих в землю копыт.
Поражённые огненной атакой бойцы пытались смахнуть или притушить пламя руками. Это привело к тому, что у каждого из них горящее масло попало на кисти. Кто посмышлённей, катался по земле и тёрся пылающими участками о грунт. Это тоже не особо помогало, но явно не улучшало горючие свойства вещества. Лишь двое быстро сообразили, что нужно скинуть с себя броню, покуда не стало поздно. Но и в этом деле им было не справиться в одиночку, ведь все элементы защиты были надёжно закреплены множеством труднодоступных завязей.
Чувствуя нарастающую боль, сгорающие живьём бокаты начинали кричать и носиться по лагерю. Видящие это сопартийцы подскакивали к ним и пытались как-то помочь. Из другой части становища прибежал офицер, узнаваемый по характерному одеянию. Лицезрея чудовищное зрелище, он на секунду остолбенел, наверное, не понимая, как такое вообще стало возможно…
Впрочем, воинская выдержка и чувство ответственности быстро вернули командиру самоконтроль. Железным тембром, он выкрикнул подчинённым какое-то указание, а сам метнулся вперёд и подхватил с земли тканевый полог. Этим полотном полководец накрыл ближайшего горящего солдата, очевидно намереваясь затушить пламя. Как вдруг верхняя материя тоже вспыхнула с необычайной силой! Отскочив в сторону, офицер прикрыл лицо руками. Оказалось, полог в том числе был заляпан вылитым сверху маслом.
Затем кто-то додумался облить горящего бедолагу водой из бурдюка. Соприкоснувшись с холодной жидкостью, раскалённые капли жирной субстанции резко выстрелили в стороны. Вода громко зашипела, моментально испаряясь. Обдатая горячим паром жертва застонала ещё громче, от резко усилившейся боли! В случае с маслом, это был точно не лучший способ тушить живое существо. Промасленные доспехи превращались в большую пароварку, внутри которой плоть моментально сваривалась. После первой же попытки у бурдючника хватило ума понять, что он сделал только хуже.
Дальше офицер показал всем, как нужно справляться с возникшими трудностями. Скинув перчатки, он вынул кинжал из ножен и поставил ногу на спину трепыхающемуся бойцу. Прижав его к земле, прямо на охваченном огнём сородиче, он начал разрезать ремни и верёвки, не позволяющие быстро снять подожжённые элементы брони.
Обезумевший от боли баран ускакал в лес и стал уже проблемой Фёдора, который не хотел, чтобы всё закончилось большим лесным пожаром. Осы получили команду наколоть голову парнокопытного ядом, а пожарный мультикоптер отправился следом за ним, чтобы тушить все спонтанные очаги возгорания.
Суматохи первым же сбросом огненных бомб удалось наделать немало. Однако всё это было лишь приготовление к следующей атаке Роя.
«А вот теперь начинается битва!» — подумала королева.
Толстый поток огромных шершней устремился вниз, прямиком к костру, вокруг которого творилась вся суета. На самом деле, первым своим нападением жуки просто ослабили оборону на данном, конкретном участке. Выключив из игры десяток пехотинцев и сместив внимание ближайших воинов на помощь соратникам, Рой наконец мог завладеть сильным источником пламени, непосредственно в пределах лагеря.
Десятки насекомых неслись навстречу груде пылающих обугленных деревяшек. Заметив обилие целей, вошедших в зону видимости, стрелки смотревшие в эту сторону обрушили на них залп из всех орудий. С двух сторон в живой поток жуков начали врезаться стрелы и болты. Пронзённые осы выбивались из стаи и из последних сил бросались на головы врагам.
Плотности огня не хватало, чтобы на лету перебить всех монстров, и потому большая часть воительниц добралась до костра. Ныряя прямо в огонь, насекомые хватали горящие поленья и зачёрпывали горсти багровых углей. Воздушные вихри создаваемые крыльями, частично защищали эти самые крылья от жара и протягивающихся к ним языков пламени. Вместе с обжигающим грузом летуньи устремлялись прочь, пока их не подстрелили и пока зашкаливающая температура не нанесла организму слишком большой ущерб.
Каждое мгновение в обнимку со свежим фрагментом костра разрушало лапы прислужниц. Зажаривался хитин, запекались сухожилия и мышцы. Перегретые конечности стремительно теряли чувствительность и силу. Понимая важность возложенной на них миссии, коллективный разум осознанно жертвовал здоровьем детей. С огоньком осы снова взлетали от земли вверх и проносились над вытянутым вдоль дороги биваком*. В нужный момент они отпускали свой горячий груз, и тот падал на защитные конструкции телег. Тогда, заранее вылитое на них масло тоже загоралось, и пламя начинало процесс поглощения транспортного средства.
*Бива́к — походное расположение войск на отдых или ночлег под открытым небом вне населённых пунктов.*
Из-за шума и паники, гуманоиды стоявшие в обороне не замечали или не придавали тому должного внимания, что на крыши их передвижных убежищ стекают струйки горючего вещества. Когда же стартовал второй этап и все брички начали загораться одна за другой, было уже поздно спасать положение.
У насекомых не всегда получалось зажечь растёкшееся масло с первого раза, но потому они и действовали массово. Часть поджигательниц сбивали из луков, часть отрабатывала в холостую, но последняя треть добивалась успеха.
За один пролёт осы подожгли семь деревянных повозок с припасами. На этом потенциал захваченного костра исчерпался. Но ведь масло разлили уже по всему обозу! Нельзя было останавливаться на достигнутом — Рою требовалось развивать атаку.
Глазами сотен наблюдателей, мыслительный центр изучил и проанализировал обстановку на всём поле боя. Он моментально определил наименее защищённое кострище, а ещё засёк двух бойцов, которые использовали ручные факелы, чтобы осветить пространство позади от стального фургона.
«Шесть коз и четыре пехотинца с восточной стороны — залить маслом и сбросить бомбы в огонь поблизости. Два факальщика на западной окраине — поджечь шлемы маслом от их же факелов.» — ментальные команды из центра разлетелись в головы подконтрольных организмов. Парящие пиромантки со слизевыми сферами тотчас приступили к исполнению.
Искусственный масляный дождь снизошёл на каждую из обозначенных целей. Четвёрка охраняющих коз мужчин выглядела растерянной из-за странного явления. Повозки загораживали им обзор, поэтому они не видели к чему такое же обливание недавно привело их коллег. Однако бойцы перекрикивались между собой, и какие-то крупицы информации разносились по лагерю…
Обнаружив, что его доспех именно в горючем масле, один из гвардейцев забил тревогу. Крича и размахивая руками, он начал предостерегать товарищей, показывая, что им нужно отдалиться от костра и горящих телег. И коз конечно же отогнать, ведь они тоже оказались в опасности.
«Ублюдок догадался! Бомбы, сейчас же!» — скомандовал главенствующий разум. Разогнавшиеся осы, на лету метнули сферы в соответствующий костёр. Вспышка произошла, искры и горящие брызги разлетелись, однако не достали до промасленных противников. Благодаря своему напарнику, бокаты успели выйти из зоны поражения и животных уберегли.
«Ах, да чтоб тебя кустовики драли!» — выругался коллективный разум — «Ладно, плевать. Они отошли от костра — этого уже достаточно. Вперёд, забирайте горящие поленья!»
На сей раз осы устремились не сверху, а сперва залетели в лес и выпорхнули уже из зарослей сбоку от дороги. Таким образом они уменьшили время своего нахождения на виду у вражеских стрелков. Один из промасленных, но не подожённых гуманоидов, метнул в проносящуюся осу топор и моментально убил её. Другой бросил копьё, но промазал, лишь зацепив древком жучью морду. А Фёдор уже и забыл, что пехотинцы тоже имели дистанционную атаку…