Кровавая жатва (СИ), стр. 50
Подхватывая обугленные деревяшки, прорвавшиеся насекомые разворачивались и летели к ещё не зажжённым транспортным средствам.
Гораздо проще обернулась ситуация с факельщиками. Одного факта орошения их маслом хватило, чтобы случилось самовозгорание от ручных источников огня. Понимая, что пламя перекинулось с палки на голову, руки и плечи, неудачливые гуманоиды тотчас отбросили свои светила на землю. Пока они бегали и вопили, сгорая живьём, осы спокойно приблизились, схватили держаки и понесли факелы в нужную командующему центру сторону.
«Быстро стырил и ушёл, называется нашёл.» — мимоходом подумал Фёдор.
Буквально через секунду, одну из прислужниц с факелом пробила насквозь стрела. Черенок обмотанный горящей тряпкой снова упал, не достигнув пункта назначения. Однако в то же мгновение, эта проблема была решена. Другая оса выскочила из тьмы и приняла эстафету у павшей сестры. Маленькое достижение лукаря было обнулено — Рой всё равно добивался доставки запалов к горючему.
Ударяясь в контактировавшие с маслом поверхности, факелы, угли и пылающие деревяшки инициировали возгорание. Густые, клубящиеся, жёлто-оранжевые волны вмиг распространялись по доскам, чётко очерчивая границы масляного пятна. Языки раскалённых ионизированных газов вырывались вверх, расталкивая тьму. Интенсивный жар крепко вгрызался в древесину, с удовольствием пожирая крайне съедобное вещество.
Не успели гуманоиды опомниться, как шустрые слуги королевы распространили пламя по всем повозкам, вольерам и фургонам. Каждая деревянная конструкция в лагере оказалась охвачена диверсионным пожаром. Кузова с едой, переноски с ценнейшими ищейками, убежища от бомб — всё в одночасье попало под угрозу уничтожения. Капли горящего масла стекали на тенты, закрывающие клетки с питомцами, и поджигали их в том числе. Огонь стремительно усиливался и расползался, захватывая всё доступное ему топливо. Теперь его могучий гул был способен посоперничать даже с жужжанием огромной стаи.
«Горите, ублюдки! Вас, вашим же оружием, ха-ха-ха-ха!» — наслаждалась огненным представлением королева.
Позабыв о страхе перед насекомыми, воители переключились с боевых стоек на спасение имущества и засуетились, забегали, выполняя указания пары командиров. В одной части лагеря они в спешке выгружали припасы из кузовов и раскладывали их на земле. В другой — бойцы хватали вёдра и мчали к конкретным повозкам, в которых стояли бочки и корыта с в водой, набранной из деревенских колодцев. Используя вместительные ёмкости с ручками, солдаты разносили жидкость по всему биваку и выплёскивали её на полыхающие остовы. Горячая обуглившаяся древесина огрызалась шипящими паровыми всполохами. От водяных шлепков пламя сьёживалось, слабло, но до конца не затухало. Приходилось добавлять сверху ещё воды, а затем мокрыми тряпками накрывать и прихлопывать маленькие, синеватые очажки.
Борьба бокатов с подпитанным маслом огнём была тяжкой, но посильной. Не так легко, как с горящим сеном, но всё же они справлялись с подкинутым Роем испытанием. Однако, ради сохранения обоза, воины лесного королевства пожертвовали своими концентрацией и вниманием. А это было чрезвычайно важно, когда находишься в окружении сверхбыстрых врагов…
Видя смятение и переполох охватившие армию гуманоидов, коллективный разум почувствовал подходящее время для третьей волны атаки.
«Их оборонительные построения разбиты! Все силы в бой!» — скомандовал мыслительный центр.
В следующее мгновение на стоянку лесного воинства обрушились небеса! Две сотни шершней-переростков в едином порыве спикировали к земле и почти одномоментно вошли в озарённое пожарами пространство. Узревшие это мужчины резко затормозили, повыбрасывали из рук лишнее и судорожно потянулись за оружием.
Фёдор мог потерять всю эскадрилью меньше чем за минуту, если бы реально вступил в ближний бой. Однако у него была другая тактика, и заключалась она всё в тех же шариках наполненных легковоспламеняемым веществом.
В нескольких метрах от противников осы внезапно тормозили и вспарывали слизевые сферы. Небольшие порции масла высвобождались и падали на оторопевших, не понимающих, что происходит, мужчин. В разных частях лагеря, сея участь постигала совершенно случайных бойцов. Они впервые видели нечто подобное, и потому даже не успевали увернуться.
Тем временем, осы без бомбочек резко меняли траекторию и устремлялись к кострам. Во всеобщей суматохе про охрану источников огня гуманоиды просто забыли. Рой заполучил лёгкий доступ почти ко всем лагерным очагам. А дальше, всё это обернулось для гвардейцев и наёмников в настоящий ад.
Выхватывая пылающие поленья из кострищ, прислужницы, словно дроны-камикадзе, на всём ходу таранили ближайших промасленных бокатов. Фигуры в матерчатых доспехах тут же вспыхивали, будто факелы, намотанные не на палки, а на живых существ. Испачканные в масле лапки насекомых тоже загорались и не тухли. Слабея от глубоких ожогов, они роняли запалы, но в то же время оставались запалами сами по себе. Сам того не ожидая, Фёдор открыл новое оружие. Промасленная и горящая живьём оса превращалась в летающую, не затухающую зажигалку, которая без деревяшек и углей отлично распространяла пламя между всеми облитыми маслом целями.
Осознав это, мыслительный центр перестал нырять летуньями в костры. Вместо этого, он направил десятки ос с заляпанными лапками к пылающим повозкам и уже от них стал перекидывать огонь на гуманоидов.
Прямо в этот же момент начался налёт пяти ударных бомбардировщиков. Три здоровенных бревна упало на скопление бокатов около повозки, из которой набирали воду в вёдра. Ещё два кинетических снаряда обрушилось на самую крупную отару тяговых коз. Несколько врагов семьи в обоих точках пришибло насмерть, переломав и скомкав их тела.
Некоторые воители начали прятаться от масляных брызг и деревянных бомб прямо под телегами и их горящими клиновидными перекрытиями. Остальные пытались уклоняться и параллельно оказывать жукам сопротивление, подстреливая их из луков и арбалетов или метая в них ножи и топоры. Были ещё и те, кто во всём этом хаосе уделял время тушению пожаров и помощи поддожённым соратникам. Однако таких было меньшинство.
Опустошённые силиконовые шарики сразу уносились в лес на опорный пункт Роя. Если вдруг получалось так, что осу с целым или разорванным шаром подбивали, и она падала на землю, командующий центр моментально выделял силы, которые проведут эвакуацию секретного вещества с поля битвы. Ни одна частичка слизи не должна остаться в распоряжении у бокатов и вероятных оборотней.
За счёт промасленных жуков-камикадзе пламенное шоу достигло своей кульминации. Горящие осы носились над охваченной кострами и пожарами грунтовкой, по которой бегали полыхающие гуманоиды, козы и бараны. Фёдор не мог контролировать кого он уже забрызгал маслом, а кого нет, поэтому началась полная неразбериха. Беспорядочно сталкиваясь с противниками то тут, то там насекомые спонтанно провоцировали новые всполохи. В ответ бокаты высекали дистанционными атаками десятки ос каждую минуту.
Горящие и нет, хитиновые тушки усеивали землю под ногами. Ослеплённые огнём на шлемах мужчины подскальзывались на них и падали. Некоторых стрелков обливали вместе с крышками из-под которых они вели стрельбу, и их «огневые» позиции, становились реально огневыми.
Дикие вопли сгорающих существ перемежались с яростными кличами сражающихся воинов. Семенящие жучьи крылья раздували ворохи невесомых искр и взмывающий на горячем воздухе пепел. Запах запечённой плоти достигал органов обоняния летучих монстров, подпитывая их неутолимый голод. Ощущая близость своего конца, раненые и полуобгоревшие осы бросались на пылающих недобитков и вгрызались им в головы и шеи.
Гуманоиды перестали использовать вёдра для тушения тележек и целиком переключились на спасение товарищей. Накрывание мокрой тканью, обливание водой, снятие доспехов — всё это применялось для противодействия тактике Роя.
Хоть они и активно сгорали, прямо в процессе битвы, но передвижные убежища всё ещё работали, помогая своим создателям, скрываться от бомберов и пиромантов, а также насекомых-суицидников, стремящихся распространить огонь.