Кровавая жатва (СИ), стр. 41
Во всём этом шевелении и брожении огромной кучи народу оса не сразу заметила, что через столпотворение ведут какого-то бедолагу. Расталкивая зевак, четверо бугаёв силком волокли мужчину с руками связанными за спиной. Благодаря знакомой одежде Фёдор быстро узнал его — это был Жакару. Козопас всё ещё носил те рубаху и жилет, в коих он побывал в бункере.
«Что?.. Не может быть…» — ошалел от увиденного человек — «Да они что… совсем подурели⁈»
Увидев картину впереди, — столб, дрова, Жрец на коленях — Жакару завопил и принялся вырываться так рьяно, как никогда. Пришлось конвоирам брать его за каждую конечность и буквально нести над землёй.
«Все сюда!» — скомандовал коллективный разум — «Мы не должны позволить этому случиться!»
Первобытный фанатизм бокатов очень сильно рассердил королеву. Лоббист семьи обязан оставаться живым, а не быть сожжённым в отместку за воплощение воли Роя.
Слух о происходящем быстро распространился по посёлку, и вот кто-то сообщил о планах общины родне Жакару. Жена с детворой примчались от дома, пересекли ров, начали прорываться через толпу, ориентируясь по крикам отца. И женщину, и отпрысков в итоге перехватили, повалили на землю и обезвредили мужчины из числа самых преданных последователей культа.
Бьющегося в агонии боката поставил на дрова, и тогда четверо с верёвками начали приматывать его к вертикальному бревну. В этот момент Жакару заметил осу парящую на высоте и вдруг закричал, надрывая горло:
— Халима-а-а!!! Ха-ли-ма-аа!!!
«Он зовёт нас!..» — осознал Фёдор, ощущая, как сердечко ёкнуло от чувства вины. — «Держись, друг, подмога уже в пути!»
Пока Жакару надёжно привязывали по всей длине, он не прекращал выкрикивать имя учителя. Родню будущей жертвы оттащили подальше и оставили под присмотром нескольких стражей. Со своей позиции они могли видеть лишь голову вопящего главы семейства.
Закончив фиксацию живого тела, помощники разошлись и влились в ряды массовки. Жрец встал с колен, поднял голову и остановил взгляд на трепыхающемся теле перед собой. Сжимая ножны обеими руками, главный культист начал произносить молитву.
Передние ряды селян не спеша опустились на колени, накрыли лица руками. Лишившийся наряда Жрец пошагал вокруг кострища, не прекращая говорить. Один из подручных подошёл к дровам и принялся обливать их маслом из небольшой бочки с отверстием. Из-за того, что Жакару кричал слишком громко и перебивал священный текст, вскоре ему затолкали в рот тряпку и завязали кляп.
Круг сидящих на коленях гуманоидов начал раскачиваться из стороны в сторону. Сперва у них получалось в разнобой, но постепенно участники ритуала поймали одну волну. Хор мычащих голосов звучал всё громче, достигая высоты наблюдателя. Вой входящих в транс фанатиков создавал некий аккомпанемент речитативу Жреца. Это действо напоминало увиденное Фёдором на следующий день после ограбления трактира. Только тогда в жертву приносили козлёнка, а не разумного боката!
«Если инквизиция этой религии будет сжигать наших доверенных лиц, будто каких-то ведьм, с данной конфессией мы ужиться не сможем!» — заключил перерожденец. Раньше он опрометчиво недооценивал кровожадность этого общества.
Умолкнув, Жрец помахал рукой, подавая сигнал пособнику. Мужчина стоявший метрах в ста, рядом с горящим костром, зажёг от огня факел. Затем пламя на палке пронесли над головами у толпящихся верующих. Параллельно с этим, священник вынул лезвие и отбросил ножны наземь. Стоя впритык к дровам, верховный культист держал ритуальное оружие наготове и смотрел в ополоумевшие глаза жертвы. В этом положении он принялся повелительно и строго провозглашать финальное обращение к богам.
Издали доносился остервенелый плач детей и супруги несчастного Жакару. Похоже их мольбы не могли разжалобить пропитанных варварскими предрассудками сородичей.
Факалещик остановился в шаге от дров, дожидаясь команды проповедника. Жрец не менял позы и не отдавал приказа, покуда не закончит речь.
Стая ос со слезливым полотном нырнула прямо в воды реки, зачёрпывая в носилки жидкость. Подоспевшие пиявки подтолкнули сестёр снизу, помогая им снова взлететь.
И тут Жрец всё же умолк… В следующий миг Фёдор увидел, как факел выпал из руки помощника.
«Быстрее!!!» — приказывал мыслительный центр, выжимая максимум из прислужниц.
Горящая палка шлёпнулась на разлитое масло и вокруг кучи дров моментально очертилось кольцо огня. Жакару находился в его центре, и чтобы жар добрался непосредственно до него, требовалось ещё какое-то время. Переступив через оранжевые языки, Жрец вошёл в кольцо пламени и приблизился впритык к связанному мужчине. Поскольку его одежда была влажной, культист мог не опасаться, что штанины загорятся или кожу под ними обожжёт.
Свободную кисть священник положил козопасу на грудь — Жакару всё ещё вырывался и вопил, даже через кляп. Жрец поднял кинжал над головой, демонстрируя его толпе, а затем это оружие резко упёрлось Жакару в рёбра. Прямо перед сожжением, служитель богов намеревался пустить жертве кровь. Разрастающееся пламя поджимало в спину, поэтому медлить с этим Жрец явно не собирался…
Внезапный сигнал горна прозвучал в последнюю секунду. Знакомый всем хуторянам звук вынудил сотни голов в едином порыве обернуться. На фоне протяжного гудка нарастало характерное жужжание. Так и не совершив роковое движение, Жрец отвлёкся от Жакару и сосредоточился на происходящем в небе.
Стая надвигалась с востока. Она была не так многочисленна, как вчера, но тоже не маленькая — около восьмидесяти здоровенных шершней.
Прибытие жучьей братвы вынудило заволноваться всех. Вопреки огромному численному перевесу, бокаты начали в панике разбегаться и хвататься за оружие. Так поступали далеко не все, однако многие забывали о своих делах и обосновано реагировали на страх. Коллективный разум видел, как из-за появления представителей Роя активизировался муравейник внизу. Места крупного скопления народа охватывал хаос. Выскакивая из траншей и расталкивая соратников, гуманоиды неслись к постройкам, ныряли в погреба и дверные проёмы. Другие просто стояли на месте, тараща глаза, или в спешке разматывали пращи и вкладывали стрелы в луки.
Жрец отвернулся от Жакару и перепрыгнул через огонь, убираясь с груды дров. Культист не нанёс никаких ранений оружием и оставил жизнь жертвы всецело на поживу пламени.
Мча на огромной скорости, осы за считанные секунды добрались от окраины к центру селения. Налететь всем скопом на сборище перед костром означало накликать на себя залп из всех орудий и полностью повторить сценарий прошлых суток. Фёдор же не мог каждую ночь тратить время на вырезание провинившихся селян. Нужно было как-то иначе повлиять на их умы.
В итоге вся стая пронеслась мимо охваченного огнём Жакару и направилась в другое место. Удивлённые гуманоиды проследили за тем, как насекомые бросили опального козопаса сгорать, а сами ломанулись прямиком в личный двор Жреца. Быстро проникнуть туда толпе всё ещё не давала высокая ограда. А вот осы спокойно запорхнули и какое-то время могли чувствовать себя хозяевами. Ни одного охранника в палисаднике не оказалось. Жрец и его пособники бросились открывать ворота, но сперва им требовалось преодолеть плотную толпу.
Прислужницы королевы сорвали замок с входа в амбар. К этому моменту шестеро гуманоидов, подсаженных товарищами, уже перемахнули через забор. С топорами и серпами они бросились защищать недвижимость Жреца. Большая часть ос тотчас устремилась в бой, не подпуская сельских бойцов к сёстрам открывающим ворота хранилища.
Внутри придомовой постройки глаза Роя увидели множество разных подвешенных, расставленных и разложенных вещей. Разглядывать их все не было времени. По центру помещения стояло две повозки: одна с крытым верхом, та на которой Жреца катали за пределы деревни; вторая без бортов — на ней, на простреленной соломе лежало три трупа.
Всё больше бокатов перелезали ограду и проникали в палисадник со всех сторон. Сдерживать их натиск становилось сложнее. Некоторые осы получали ранения и падали, после чего жуков безжалостно добивали ногами. Рьяно размахивая топором над головой, один из бойцов прорвался к приоткрытой створке. Юркнув внутрь, он остановился у входа и остолбенел. Вытаращенными глазами деревенщина уставился на свору насекомых, которая расчленяла одного из мертвецов на повозке.