Кровавая жатва (СИ), стр. 28
Активное развитие события обрели уже после полудня. Пока мега-стая валила тысячи деревьев, в столице снова возобновился религиозный движ. Сперва раздалось три протяжных гудка в горн. В результате горожане стали вновь подтягиваться от окраин к храмовой площади. Затем сбоку от святилища, через толпу проехала повозка запряжённая козами — настоящими животными, а не бокатами в масках, как в прошлые разы. Таких повозок, как оказалось, была не одна, а сразу две, если не больше. Первую подкатили к центральному входу, и в этот момент активизировался глашатай.
Опять на улице вещал тот же голос, что и с утра. Под его речь, колёсный транспорт отсоединили от упряжки и затолкали прямиком в наос.
Остановилась тележка у самого трупа, после чего мертвеца взяли вчетвером и переложили на новую плоскость. Похоже его грузили на средневековый катафалк, чтобы отправить в последний путь. Покойника разместили по центру помоста без бортов и вернули его в ту же позу.
Труповозку выкатили обратно на площадь, что вынудило ближайших верующих забиться в праведном экстазе. Голоса молящихся зазвучали рьянее и надрывистие. Упиваясь собственными проповедями, они завывали и стонали. Чтобы не прерывать выступление, жрецу-вещателю приходилось их перекраивать. Потом все окружающие звуки враз заглушили пять громких ударов в большие барабаны.
Козью упряжку снова зацепили, и обе присутствующие брички покатились через толпу воющих фанатиков. Повозки явно охраняли, потому что простолюдины, держались слегка на расстоянии, вопреки бушующим эмоциям.
Процессия выдвинулась от храма в северном направлении. Она двигалась не очень быстро, поэтому все желающие могли последовать за ней и продлить своё одухотворённое богослужение. Несмотря на это, гомон основного сборища постепенно ослабевал, отдаляясь.
«Отлично, отвезите нас на кладбище и похороните убийцу вместе с жертвой.» — подумал Фёдор — «Или хотя бы просто покиньте место большого скопления народа и мы сами вас похороним. Со всеми почестями. Нет ведь большей чести, чем отдать свои вещества бесконечной семье…»
Тележки катились, пока не остановились перед северными воротами. Затем религиозному шествию открыли проезд, и они покинули западный район, выехав за пределы города. В какой-то момент стало понятно, что рядом с труповозкой движется лишь ограниченное количество молчаливых гуманоидов, а толпа ревностных почитателей осталась далеко позади. Особо голосистые ещё кричали что-то вслед, однако было уже очевидно, что провожать катафалк аж до места захоронения горожане не будут.
Фёдор усмотрел в этом возможность установить не только слуховой, но и зрительный контроль за происходящим. Рисовать в фантазии, опираясь на звуки, это хорошо, но увидеть всё своими глазами надёжнее. Мыслительный центр тотчас отрядил одну осу из числа наблюдательниц за табачным посёлком вдогонку за перемещающейся группой с глинотелом. Летунья должна была разузнать, какой состав у траурной процессии, насколько хорошо она охраняется, увидеть местность, по которой она перемещается и попытаться понять конечную цель данного путешествия. Возможно понаблюдать за похоронным ритуалом. Одним словом — разведка.
Конечно перерожденец не отбрасывал и вероятность возникновения опасной ситуации, при которой жуку притворщику понадобиться помощь сородичей. Возможно, появится необходимость как-то отвлечь гуманоидов, чтобы маленький лазутчик выбрался прежде, чем его обнаружат.
«Своих не бросаем!» — подумала королева — «Особенно, когда это идёт в одном ключе с нашей политикой…»
В область столицы посланница Роя добралась где-то за час. За это время процессия ушла не далеко — километров на пять от города. Всё потому что двигалась похоронная команда со скоростью пешехода. Увиденное осой ничуть не удивило Фёдора, ведь картинка вполне соответствовала звуковым данным.
Две повозки с козьими упряжками ехали по узкой грунтовке в сопровождении нескольких десятков пеших гуманоидов. По левую сторону от них, на западе раскинулись пахотные поля и редкие, прячущиеся в лесистых зарослях сельские дома. По правую сторону, на востоке располагалась полоса сложного ухабистого рельефа — неоднородные, поросшие деревьями и кустами склоны спускались к побережью крупной реки, которая ниже по течению рассекала столицу надвое.
Впереди катилась карета украшенная фигурной резьбой, — та самая, на которой ко дворцу приезжали пятеро верховных жрецов в масках соответствующих зверей. Позади от кареты двигалась труповозка, которую мыслительный центр теперь мог хорошенько разглядеть. Платформу без бортов накрывала сверху украшенная свежими цветами крыша, опирающаяся на четыре тонких угловых столбика. На самих этих опорах были вырезаны вьющиеся спиралью лозы, в то время как из-под свесов крыши ниспадали белые занавеси лёгкого полупрозрачного балдахина, приоткрытые с каждой стороны. Через них представительница Роя увидела тело в белых одеяниях с вышитыми красной нитью символами и надписями. Оно лежало на коврике из свежесрезанных цветов и всё также, скрещёнными руками прижимало к груди ветвь яблочного дерева. Вот такая вот чудесная композиция была составлена последователями культа. И прямо внутри неё находилось постороннее существо…
Передних коз в каждой упряжке вели под уздцы адепты в зелёных мантиях и козьих масках. Подобные индивиды шествовали по бокам, спереди и сзади от транспорта. На спинах у них висели мешки гружённые походной утварью, припасами и различным инвентарём. В руках они несли короткие дубинки или длинные посохи, вероятно, для самообороны. У отдельных послушников оса разглядела в наличии копья, топоры и пращи. Проведя подсчёт, прислужница выяснила, что труп дэя сопровождает двадцать шесть бокатов, не считая тех, кто мог находиться в карете.
«Похоже они собрались в дальний путь.» — подумал Фёдор — «Отлично. Настигнем их ночью, прикончим всех до одного, сожрём всё мясо, а вещественное имущество выбросим нахрен в реку. Для окружающего мира, это будет полное необъяснимое исчезновение. Мы же добьёмся нашей гарантированной непричастности к смерти правителя. Сделаем это… завтра… Ведь на сегодняшнюю ночь у нас уже запланировано наказание строптивых соседей. Плотный график, однако… Нам следует породить больше слуг, чтобы иметь возможность реализовывать несколько крупных задач одновременно.»
Глинотел слышал, как тихо переговариваются между собой сопроводители пышного катафалка. Кроме того, время от времени внутри кареты кто-то заходился громким кашлем.
Оса преследующая группу священнослужителей на высоте, в свою очередь, передавала визуальные данные. Она видела, как местные жители выходят на окраину сельхозугодий и наблюдают за продвижением процессии. Взрослые селяне накрывали лица в молитвенном жесте. Некоторые из них молились стоя коленях, а один рисовал пальцами в воздухе какие-то знаки.
Тем временем, несколько детишек не постеснялись забежать на середину поля, дабы взглянуть на мертвеца и культистов поближе. Подходить совсем впритык, они всё же побоялись. Наверняка, после долгого правления этого изувера, мелюзга по горькому опыту своих односельчан знала, что злых мужиков с длинными палками лучше остерегаться…
Грунтовка из двух продавленных колёсами колий утекала на север, изгибаясь параллельно протекающей рядом реке. Судя по её состоянию, этой дорогой пользовались нередко. Возможно даже чаще, чем тем отрезком магистрали, что лежал между материнским гнездом и «Орни Пулайоа Хагрон» — Страной Травянистых Холмов.
Через два часа пути поля на западе и зеваки-молельщики около них закончились. По обе стороны от дороги теперь возвышался первородный необитаемый лес. С высоты полёта отсюда столица выглядела как небольшое рябое пятнышко. Речное русло заворачивало на запад, и вместе с ним отклонялся проложенный маршрут, по которому двигались путники. Выбора у них особо-то и не было. Ни переправ через реку, ни излучин дороги в обозримой дали не просматривалось. Возможно их не было видно из-за высоких деревьев, а может их просто не существовало, как таковых.