Кровавая жатва (СИ), стр. 12
Параллельно с грабежом силы Роя осуществляли штурм сразу нескольких построек. Никто больше не открывал двери ни осам, ни кузнечикам, ни тем более бронерогам, поэтому жукам приходилось идти на пролом. Падающие с огромной высоты валуны с одного удара проламывали крыши, оставляя в скатах широченные бреши. Через эти проломы проводилась зрительная разведка помещений и оценка сельских гарнизонов обороняющих дома-крепости. Количество взрослых бокатов, имеющих решимость сражаться, их вооружение, а также число целей подлежащих ликвидации — опираясь на данные факторы, коллективный разум решал сколько бойцов выделить для атаки и требуется ли помощь бронерога, чтобы свести потери к минимуму.
Родственники провинившихся излучали решимость защитить своих отцов, мужей и сыновей от воздаяния насекомых. Это означало сопутствующие жертвы и Фёдор был к ним готов, однако там где это было возможно, он предпочитал идти по пути наименьшего сопротивления. Кузнечики запрыгивали на крышу и пробовали расстрелять помеченных бокатов через дыру, не вступая в контакт с их семейством. В ряде случаев гуманоиды обладали дальнобойным оружием и начиналась перестрелка. Продырявленные шипами мужчины и раненные стрелами кузнечики отползали с линии огня. Параллельно с этим осы неторопливо разгрызали оконные ставни, а бронерог проламывал основную дверь. Сразу за створкой открывалась баррикада из наваленной мебели, что осложняло проникновение в жилище. Приходилось тратить время на то чтобы выгребать или расталкивать завал.
В паре же хозяйств условия позволяли бронерогам забраться на кровлю. Тогда рогатые шайбы просто ныряли в пролом и оказывались посреди набитой бокатами комнаты. Собственные укрепления обращались для селян в ловушку, не позволяя им быстро покинуть здание с несокрушимым потрошителем. Если же кому-то удавалось выскочить в окно или выбежать через раскуроченную дверь, его догонял меткий выстрел, либо перехватывала дюжина здоровенных шершней.
В одной избе на живой танк ломанулась целая толпа детей и подростков вооружённых ножами и острыми палками. Лавина мелюзги обрушила град пронзающих ударов на уязвимые щели в броне. Не церемонясь, бронерог кувыркнулся боком и прокатился своей тушей по кучке недорослей. За треском тонких косточек последовал пронзительный визг десятков юных голосов.
В другом доме неожиданно никого не оказалось и даже свет не горел. Хотя наблюдатели давали однозначную наводку, что внутри должны находиться двоё изжаленных мужчин. Фёдор сразу предположил, что глаза Роя могли упустить тот момент, когда здешние цели покинули данную локацию. Но и помимо этого, он конечно проверил ещё одну версию. Оса прошерстила весь пол избы и внезапно обнаружила люк ведущий в погреб. Замерев на месте и перестав издавать звуки, разведчица прислушалась. На краю восприятия ей удалось различить дыхания нескольких ртов. Притаившиеся бокаты не могли до конца скрыть своего присутствия.
«Прятки я люблю. Вы проиграли. Ха-ха!»
Притихшие гуманоиды сохраняли конспирацию на протяжении нескольких минут. Всё это время оса не слезала с люка, держа их в напряжении. Как вдруг зазвучали тяжёлые шаги бронированного здоровяка, входящего в дверь. Тут-то у одного ребёнка и сдали нервы — послышался тихий, приглушённый рукой скулёж. Кто-то зашипел, призывая к тишине, но уже через секунду раздался треск ломающегося дерева и сразу множество голосов взвыло от ужаса. Бронерог сиганул в лаз, разнося своим падением лестницу. Не было времени тащить сюда факел или рабочего, поэтому в темноте каратель просто перебил всех, кто прятался в погребе. Кровь и ошмётки плоти стекали с гладкого панциря, оставляя шлейф тянущийся от проёма в полу…
Сигнал горна поданный из дома Дебошира скорей всего, как и утром, предназначался для бараньих всадников помогающих сторожить суда драконовцев. Наблюдатель следивший за корабельной стоянкой мог с уверенностью сказать, что расслышал трубёж пускай и очень тихий. Гуманоиды, спавшие у шатров, всполошились, но задниц от земли не оторвали. Слишком слабый был звук, чтобы судить наверняка… А вот что уже точно сподвигло бокатов на решительные действия, это зарево от пожара возникшее вскоре, над древесными верхушками. Значит не показалось тогда и трубили не зря.
В отличии от утренней ситуации, в этот раз деревенские верховые помчали во весь опор запрыгивать в сёдла и галопом погнали баранов в хутор, по кратчайшему пути. Поскольку эти индивиды пропустили осиное нашествие, ни на ком из них не было чёрных меток. Однако они отзывались на сигнал Дебошира, и это само по себе наводило на неутешительные выводы.
«Ладно, мы дадим им шанс.» — принял решение главенствующий разум — «Но если будут мешать исполнению приговора — убьём.»
Посмотреть на горящее жилище повылазило много соседей. Одни из них выглядывали в окна, другие выходили на улицу, невзирая на опасность. Пока никто не вмешивался, насекомые спокойно сидели или висели в воздухе, любуясь оранжевыми языками пламени. Из избы больше не доносились крики, и никто не пытался вырваться наружу. Наверное все жильцы просто задохнулись угарными газами и уже отошли в мир иной.
Королева подумала, что эта казнь получилась какая-то слишком гуманная для того, по чьей вине будет погублено столько жизней. Ведь именно на Дебошира мать Роя возлагала ответственность за всё происходящее. Если бы не его кропотливая организация покушения, осы предотвратили бы любое другое, менее умелое нападение, переговоры бы не сорвались и никого не пришлось бы наказывать.
Слизь, послужившая запором для всех проёмов, сгорела в огне, испарилась и исчезла без следа. Прогорели опоры, и полыхающая крыша обрушилась вниз под собственным весом. Кружащие меж искрящихся вихрей осы заглядывали в этот пламенный ад и не видели ничего, кроме обугленных развалин.
«Вот и всё. Главный враг семьи уничтожен. Остались ненавистники поменьше…» — подумал коллективный разум — «Продолжайте крушить и убивать. Сломите их дух к сопротивлению! Эта деревня и все её обитатели будут наши!»
Расшибая и разнося всё на своём пути, хитиновые монстры вламывались во дворы и проникали в жилища. Хрупкая древесина была не способна сдержать напор бешеных жуков-пожирателей. Ударами лап и рогов они сминали мягкую плоть, рывками мандибул выдирали фонтанирующие кровью ломти. Жалкие попытки деревенских защититься разбивались о непомерную мощь свирепых неуязвимых созданий. Кто же пытался сбежать, нырял во тьму, кишащую быстрыми стремительными убийцами. Игра в догонялки в основном оканчивалась падением. Барахтающихся на земле гуманоидов окружали и раздирали живьём наседающие со всех сторон твари. Это было сродни нападению стаи диких волков — корчащиеся в мучениях жертвы до последнего вздоха ощущали, как от них отрывают куски десятки зубастых пастей.
Обращённые в кровавое месиво трупы оставались лежать посреди дорог, дворов и домов. Трясущиеся от страха и рыдающие родственники убиенных оставались со своим горем в разорённых, залитых кровью и заляпанных ошмётками комнатах. Наблюдающие с высоты осы слышали как с каждой минутой к симфонии ночного кошмара прибавляется всё больше страждущих голосов. Скулёж, плачь, вой и вопли доносились отовсюду, складываясь в ужасающий фон. Остервенелые крики и жалобные мольбы наполняли сумрак отчаянием и безысходностью. Страдания истязаемых неостановимо росли, по мере того как волна жестокого насилия прокатывалась по посёлку.
Бронероги ломали бокатов, словно игрушки. Одним ударом они крошили кости и лишали сознания, одним укусом отсекали головы и отрывали конечности, одним рывком отбрасывали ничтожные тела и расшибали их о твёрдые поверхности. От обилия крови стекающей им под стопы, громилы едва не подскальзывались при ходьбе. Казалось не было силы способной остановить осуществление замысла королевы. Однако, несмотря на свою численность, стая всё же имела ограниченные возможности.
«Эта ночка будет долгой.» — подумал коллективный разум. За первые полчаса вторжения слуги успели зачистить лишь десять домов из шестидесяти, и при этом полностью ограбили лишь два. В итоге Фёдор начал смещать приоритеты в грабеже в сторону масла и одежды, оставляя прочий лут на перспективу.