Уоррен Баффет. Как 5 долларов превратить в 150 миллиардов, стр. 61

Талер и Бенарци утверждают, что, всякий раз упоминая о неприятии потерь, мы должны также учитывать частоту расчета доходности. Если инвесторы оценивают свои портфели за все более короткие периоды времени, то ясно, что колебания курса акций будут привлекать их все меньше. «Неприятие потерь — это реальность жизни, — объясняют Талер и Бенарци. — А вот частота проведения оценок — личный выбор каждого, который, по идее, можно изменить» [209].

Фактор лемминга

Еще одна психологическая ловушка для инвесторов — искушение повторять за другими, не раздумывая, имеет это смысл или нет. Мы могли бы назвать это заблуждением лемминга.

Лемминги — мелкие грызуны, обитающие в тундре, которые известны своим массовым уходом к морю. В обычные периоды лемминги перемещаются во время весенней миграции в поисках пищи и нового убежища. Однако каждые три-четыре года происходит нечто странное. Из-за резкого увеличения численности и низкой смертности популяция леммингов начинает расти. Как только это происходит, лемминги начинают беспорядочно метаться в темноте. Вскоре они передвигаются и при дневном свете. Если на пути возникает помеха, стая прибывает и увеличивается до тех пор, пока реакция, подобная панике, не заставит зверьков пробиться сквозь препятствие или перепрыгнуть через него. По мере нарастания паники лемминги начинают бросать вызов другим животным, которых обычно избегают. Хотя многие лемминги умирают от голода, нападения хищников и несчастных случаев, большинство добираются до моря. Там они прыгают в воду и гибнут в волнах.

Поведение леммингов до конца не изучено. Зоологи предполагают, что массовая миграция происходит из-за изменений в рационе и/или стрессовых условий. Скученность и конкуренция среди леммингов, возможно, вызывают гормональные изменения, которые приводят к переменам в поведении.

Почему же очень многие инвесторы ведут себя как лемминги? Чтобы объяснить этот феномен, Баффет поделился в годовом отчете компании Berkshire Hathaway за 1985 год одной из любимых историй Бена Грэма.

Святой Петр встретил с плохими новостями разведчика нефти, направлявшегося к своей небесной награде. «Ты имеешь право войти в рай, — сказал святой Петр, — но, как видишь, обитель для нефтяников переполнена. Тебя туда никак не втиснуть». Немного подумав, разведчик нефти спросил, может ли он сказать местным обитателям всего четыре слова. Просьба показалась святому Петру безобидной, и он согласился. Разведчик нефти сложил ладони рупором и завопил: «В аду обнаружена нефть!» Ворота немедленно открылись, и все нефтяники выбежали наружу. Пораженный увиденным, святой Петр пригласил разведчика войти в обитель и занять свободное место. Но тот задумался. «Нет, — в итоге сказал он, — я, пожалуй, присоединюсь к остальным ребятам. Возможно, в этих слухах все-таки есть доля правды».

Чтобы помочь инвесторам избежать этой ловушки, Баффет предлагает подумать о профессиональных финансовых менеджерах, слишком часто получающих вознаграждение за счет системы, которая приравнивает безопасность к среднему уровню и поощряет приверженность стандартным практикам, а не независимое мышление. «У большинства менеджеров, — сказал Баффет, — очень мало стимулов для принятия разумного решения, которое может показаться кому-то глупым. Их личное соотношение выгод и потерь слишком очевидно: если нестандартное решение срабатывает успешно, их с одобрением похлопывают по спине, а если оно оказывается неудачным, их увольняют. Поэтому традиционно они выбирают путь слабых: как группу леммингов всячески порицают, но ни один отдельный лемминг никогда не получал плохих отзывов в прессе» [210].

Преодоление эмоциональных ловушек

Каждое из этих распространенных заблуждений создает проблемы для инвесторов, неспособных избежать их пагубных последствий, но, на мой взгляд, самое серьезное из них — близорукое неприятие потерь. Я считаю, что это наиболее трудное психологическое препятствие, которое мешает инвесторам успешно применять метод Уоррена Баффета. За свой почти тридцатилетний профессиональный опыт я воочию убедился в том, с какими трудностями сталкиваются инвесторы, портфельные менеджеры, консультанты и члены комитетов крупных корпоративных фондов при оценке потерь, усугубленной их частым подсчетом. Преодоление этого психологического бремени наносит ущерб всем, за исключением очень немногих избранных людей.

Возможно, нет ничего удивительного в том, что человек, преодолевший близорукое неприятие потерь, стал величайшим инвестором в мире — Уорреном Баффетом. Я всегда считал, что долгосрочный успех Баффета во многом обусловлен уникальной структурой его компании. Berkshire Hathaway владеет как обыкновенными акциями, так и предприятиями, находящимися в полной собственности, поэтому Баффет лично смог убедиться, насколько неразрывно связаны рост стоимости этих предприятий и цены на их обыкновенные акции. Ему не требуется каждый день следить за курсом акций, ведь Баффет не нуждается в подтверждении рынка, что он сделал правильные инвестиции. Как он любит повторять: «Мне не нужен курс акций, чтобы понимать то, что я уже знаю о стоимости».

Иллюстрацией этих слов могут стать инвестиции компании Berkshire в 1988 году в Coca-Cola Company на сумму миллиард долларов. На тот момент это была самая крупная инвестиция, которую Berkshire когда-либо делала в акции. За следующие десять лет стоимость акций компании Coca-Cola выросла в десять раз, а индекс S&P 500 — в три раза. Зная это, можно подумать, что акции компании Coca-Cola были одной из самых простых инвестиций, которые мог бы сделать инвестор. В конце 1990-х я участвовал в многочисленных семинарах по инвестициям и всегда спрашивал аудиторию: «Кто из вас владел акциями компании Coca-Cola в последние десять лет?» Практически все сразу поднимали руки. Затем я задавал следующий вопрос: «Кто из вас получил такую же прибыль от инвестиций в компанию Coca-Cola, как Баффет?» Люди в аудитории смущенно опускали руки.

И тогда я озвучивал главный вопрос: «Почему?» Если так много людей в аудитории владели акциями компании Coca-Cola (они фактически сделали те же инвестиции, что и Баффет), почему никто из них не получил такой же прибыли? Думаю, ответ сводится к близорукому неприятию потерь. В течение десятилетнего периода (1989–1998) компания Coca-Cola действительно опережала рынок, но в годовом исчислении обгоняла фондовый рынок только шесть лет. Согласно математике неприятия потерь, инвестирование в акции Coca-Cola имело отрицательную эмоциональную полезность (шесть положительных эмоциональных единиц — четыре отрицательные эмоциональные единицы × 2). Могу только представить, как наступил год, когда акции компании Coca-Cola продемонстрировали низкие рыночные показатели и люди решили продать их. А что сделал Баффет? Сначала проверил экономические успехи компании Coca-Cola — они по-прежнему были отличными — и продолжил владеть ее акциями.

Бен Грэм напоминал нам, что «чаще всего обыкновенные акции подвержены нелогичным и чрезмерным колебаниям курса в обоих направлениях из-за укоренившейся склонности большинства людей спекулировать или рисковать, то есть поддаваться надежде, страху и жадности» [211]. Он предупреждал, что инвесторы должны быть готовы к взлетам и падениям фондового рынка, и имел в виду психологическую и финансовую готовность — не просто интеллектуальное понимание, что произойдет экономический спад, а эмоциональную решимость поступать правильно, когда он случится.

«Инвестор, который позволяет себе впадать в панику или излишнее беспокойство из-за неоправданного снижения курса его акций, превращает свое основное преимущество в основной недостаток, — говорил Грэм. — Такому инвестору лучше вообще не иметь акций на фондовом рынке, потому что тогда он будет избавлен от душевных страданий, причиняемых ему ошибочными суждениями другого человека» [212].