Прыгать с платформы запрещается (СИ), стр. 14

— Перестаралась? — смущенно взглянула на нее Марина.

«Чуть не пришибла», — подумала Женя, однако нашла в себе силы улыбнуться.

— Спасла. Спасибо.

Продавец отвела взгляд, довольно зардевшись. Правда, ненадолго. Через секунду Марина вновь вскинула на собеседницу горящие энтузиазмом глаза.

— И мне ты рассказала, потому что в прошлые… э-э…

— Круги. Я называю это «круги».

— Круги, — послушно закивала Марина, как школьница-отличница, слушающая наставления учителя, и с восторгом продолжила: — Поделилась со мной, потому что в прошлые круги мы с тобой подружились?

Правильным ответом было: «А почему бы не поделиться, если в следующую нашу встречу ты все равно ничего не вспомнишь?»

— Захотелось с кем-нибудь поговорить, — ответила Женя уклончиво. — Ну, так что, есть у тебя какие-нибудь идеи? — И снова откусила яблоко. На сей раз жевала осторожно и без спешки — не хотелось еще раз получить по хребту, рука у Марины тяжелая.

Та же всерьез задумалась. Сперва побарабанила пухлыми пальцами с ярко-розовыми короткими ногтями по прилавку недалеко от Жениного бедра. Потом почесала в затылке, отчего старомодный колпак съехал почти до самых бровей. Прикусила нижнюю губу…

— Полно! — выдохнула наконец. Женя, отложив недоеденное яблоко, перестала болтать ногами и села ровнее, демонстрируя, что вся внимание. — Думаю, тебе надо попытаться уехать из Ложкарей и не садиться на вечернюю электричку!

Сказано это было так торжественно, что Жене стало даже неловко.

— Что? — Марина сама догадалась по ее лицу. — Пробовала?

— Угу. — Приуныв, Женя спрыгнула с прилавка и отправилась к урне, чтобы выбросить огрызок. — Как уехала, так и очнулась утром в электричке.

— А если дернуть стоп-кран?

— Дергала.

Она отряхнула руки и вернулась к прилавку. К этому времени Марина успела деловито протереть столешницу, куда Женя ненадолго клала яблоко, и теперь протягивала ей пачку влажных салфеток. Какая предусмотрительная!

— Спасибо, — улыбнулась Женя.

Вытерла руки и отправилась к урне еще раз. Марина же, навалившись локтями на прилавок, продолжила рассуждать:

— Странное… Мне казалось, стоп-кран — вообще стопроцентная гарантия.

— Как видишь, — развела Женя руками в воздухе, вернувшись.

— А когда дергала? Вечером, отъезжая, или утром, подъезжая?

— И так, и так.

Жене казалось, что визг колес резко тормозящего состава до сих пор звучит у нее в ушах.

В один из дней это придумал Илья, и тогда они оба решили, что идея просто блестящая. Женя попробовала тем же вечером — не сработало. Утром верила в успех предприятия уже меньше, но все равно попыталась — эффект оказался тем же: Женя просто дошла пешком до Нижних Ложкарей, и день повторился.

В следующий наступивший четверг она решила сделать ход конем: вообще не приближаться к деревне. Рванула стоп-кран, кое-как открыла дверь и побежала в сторону леса под летящие вслед ругательства машиниста. Сердце во время побега стучало как бешеное. Женя чувствовала себя настоящей преступницей — очень умной и хитрой преступницей, потому что была уверена, что наконец-то сломала систему. Нет Ложкарей — нет бесконечного круга. Так-то!

Весь день она пряталась в лесополосе, на сей раз наплевав на насекомых и прочие опасности. Подпрыгивала от нетерпения, поглядывала на часы. Чуть не потеряла сознание от жажды (единственная бутылка воды закончилась слишком быстро) и духоты, но все же дождалась вечера и собственными глазами видела хвост пронесшейся мимо электрички по направлению в город.

Шах и мат тебе, старая ведьма: Женя не только не добралась до Нижних Ложкарей, но и не уехала обратным рейсом, алгоритм нарушен. Осталось только…

Мысль тогда Женя так и не додумала. Издалека донесся прощальный звуковой сигнал уносящейся прочь электрички, и мир померк. А Женя пришла в себя под уже набившее оскомину: «Уважаемые пассажиры! Поезд прибывает на станцию „Нижние Ложкари“».

Ведьма переиграла ее очередной раз.

— М-да… Дела… — расстроенно протянула Марина, кажется, на самом деле принимая Женины горести близко к сердцу. — Ну а если дар принять-то, а? — Вновь вскинула к Жене лицо с горящими глазами. — Понятно, что не хочешь, боишься… Но сына-то спасать надо. Да и вообще, магия — это же…

Женя посмотрела на нее снисходительно.

— Опасно?

— Ужасно интересно!

Женя поморщилась. Интересно ей не было.

— Да ты не закатывай глазюки-то! — Марина по-свойски толкнула ее в плечо. Женя скорчила в ответ мученическую гримасу. — Не закатывай, не закатывай, — с усмешкой продолжила та. — Как даром этим распоряжаться, потом решишь. Но принять-то надо, получается. Сколько ты еще так мотаться будешь? До старости?

Похоже, что хуже, чем до старости или до смерти, — вечно. Женя обгорала, разбивала коленки, обдирала руки — однако в следующем круге не оставалось ни намека на прошлые травмы. Так что вряд ли такими темпами она постареет даже через двадцать лет — морщины разгладятся, не успев появиться.

Двадцать лет… Женя передернула плечами, представив такую перспективу.

— Я уже готова принять что угодно, — сказала чистую правду.

Марина, не понимая, нахмурилась.

— Так за чем же дело встало?

— А ты знаешь как?

— Я-то откуда? — Продавщица так удивилась вопросу, что даже отпрянула от нее.

— Вот и я не знаю, — призналась Женя. — Ни в доме, ни на кладбище нет никаких подсказок. Твоя бабушка тебе тоже ничего об этом не рассказывала.

Брови Марины взлетели вверх.

— А ты откуда… Ах, ну да.

— Угу, — Женя тяжело вздохнула и привалилась плечом к прилавку.

Нужно было собраться с силами и идти к Илье. Снова привести его в чувство поцелуем, рассказать всю правду и в очередной раз попытаться вместе найти решение. Дождаться прихода соседки с фальшивым Егоркой, опять увидеть на месте своего ребенка живую куклу…

Но Женя стояла у прилавка и никуда не спешила. Стоит ли опять? Так устала, что хоть вой.

На самом деле, она уже и выла, и рыдала. Толку-то? Четверг не собирался заканчиваться.

В этот момент дверь магазинчика распахнулась, и внутрь влетел старичок — сланцы на вязаные носки и гавайская футболка, — Женя видела его тут уже не один раз. Михалыч. Он всегда приходил за сахаром и жаловался, что его старуха опять затеяла варить варенье.

Однако в этот раз все пошло не по привычному сценарию. Пожилой мужчина тяжело дышал, будто от быстрого бега, и явно был взволнован.

— Маринка! — гаркнул он так громко, что у Жени едва не заложило уши. — Никитична помирает! Давление! Есть колеса⁈

Женя от неожиданности даже не сразу сообразила, о каких колесах идет речь. А вот Марина быстро сориентировалась.

— Ну, ты чего стоишь? — Продавец решительно сдернула с себя фартук. — Побежали!

— Куда? — все еще не понимала Женя.

— Как «куда»? — Марина уже выскочила из-за прилавка. — Дар принимать — баб Машу лечить!.. Михалыч, веди!

Глава 15

До места добежали быстро, благо расстояние тут было всего ничего.

Марья Никитична так никуда и не ушла с той самой скамьи, на которой ее в последний раз видела Женя. Только теперь старушка не сидела, а лежала навзничь, прикрытая от палящего солнца пристроенным между штакетинами забора большим желтым зонтом. У ее бедра лежал тонометр с потрепанной манжетой. Упавшую из ослабевших рук трость кто-то заботливо прислонил к ограде.

Женя резко затормозила, не добежав до скамейки нескольких метров.

— Это что, — пробормотала она, не веря своим глазам, — какая-то подстава?

— Чего-о⁈ Чего у вас там⁈ — прокричал сильно отставший Михалыч. С одной стороны, возраст. С другой — в сланцах не больно-то побегаешь.

— Ниче… ниче! — отмахнулась от него Марина, даже не обернувшись. Поравнялась с Женей, уперла руки в бока, восстанавливая дыхание. Она умудрилась взмокнуть и запыхаться, даже несмотря на крошечное расстояние. Правда, бежала быстро и стала сдавать только в самом конце. — Какая… под… става? Ты… о чем… Женьк?