Прыгать с платформы запрещается (СИ), стр. 13
Женя сгорбилась на скамье, сжала ладонями виски, пытаясь восстановить в памяти предшествующие события. Она очень боялась, что новый четверг опять заставит ее забыть прошлый. Но, слава всевышнему, нет — Женя прекрасно помнила не только вчерашний день, который ей предстояло прожить заново, но и десяток точно таких же. Десяток же?
Женя мысленно пересчитала повторы. Нет, если не ошиблась, сейчас она заходила на двенадцатый круг. Или, вполне быть может, сто двенадцатый, просто в памяти отложились не все — кто знает.
«Станция „Нижние Ложкари“. При выходе из вагона соблюдайте осторожность. Прыгать с платформы запрещается!» — проскрипело из динамика.
Женя подхватила сумку и поспешила к дверям.
Она решила, что во что бы то ни стало сделает все, чтобы завтра наступила пятница.
Круг тринадцатый
«Уважаемые пассажиры! Поезд прибывает на станцию „Нижние Ложкари“. При открытии дверей не выходите на платформу до полной остановки состава. Соблюдайте осторожность, не подходите к краю платформы. Прыгать с платформы запрещается!»
Женя зарычала сквозь крепко стиснутые зубы.
Пятница не наступила.
Круг четырнадцатый
«Уважаемые пассажиры! Поезд прибывает на станцию 'Нижние Ложкари…»
Да что ж ты будешь делать!
Круг пятнадцатый
«Уважаемые пассажиры!..»
— Да ладно… — выдохнула Женя, приходя в себя в очередной четверг двадцать седьмого июля. — Мы еще посмотрим, кто кого!
Круг шестнадцатый
— Илюш, посмотри на меня. Твоя жена не умерла. Твоя жена — это я.
— Простите, мне кажется, вам нужна помощь…
А потом она целовала его, Илья все вспоминал, и они вместе ломали головы над тем, что происходит и как это остановить.
И день начинался снова. По кругу. Много-много раз.
Круг (кажется) девятнадцатый
Они сидели на качелях, обнявшись. Женя сбросила кеды и, забравшись на сиденье с ногами, устроилась у мужа под боком. Илья время от времени отталкивался ногой и приводил качели в движение. По Жениным прикидкам, до прихода Дарьи Сергеевны и ненастоящего Егорки оставалось около часа.
— Я… — бодро начал Илья, а потом выдохнул и продолжил тише и обреченнее: — Я не понимаю. Еще два часа назад я был уверен, что моя жена погибла в авиакатастрофе, а Егор…
— … перестал разговаривать, как только об этом узнал, — вздохнула Женя.
Все это она уже знала: мать якобы погибала, отчего ребенок получал моральную травму, и врачи никак не могли найти решение. Вот только Женя была жива-здорова, а у пятилетнего Егора никогда не было никаких серьезных проблем со здоровьем. Он рос и развивался в соответствии с нормами своего возраста. Уже умел считать до десяти и читать по слогам, ходил в детский сад, где у него были друзья.
— Что последнее ты помнишь? — спросила Женя, помолчав. — Ну, настоящее. Теперь.
— Теперь… — Муж нахмурился и потер пальцем появившуюся между бровей озабоченную складку. — Я помню, как ты пришла с работы и сказала, что с тобой связался нотариус… Как там? Федоренко?
— Федотов, — подсказала Женя.
Илья снова оттолкнулся от земли, запуская качели.
— Да, Федотов Иван какой-то…
— Иван Федорович.
— Он, да. Ты обрадовалась, что неожиданное наследство можно продать. Как раз же осталось всего ничего до закрытия ипотеки.
— Помню, да, — она грустно улыбнулась.
— Я предложил поехать вместе, договорился на работе…
— И? — поторопила Женя, когда пауза затянулась.
— И мы поехали, — пожал плечами Илья.
А так как голова жены лежала у него на плече, то той пришлось поерзать, чтобы устроиться поудобнее.
— Полетели, — согласилась она. — Да, и это помню. Самолет, отель, то, как спешили на утреннюю электричку.
— Да, Егор не хотел так рано вставать и капризничал всю дорогу до вокзала в такси.
— Верно. А потом?
Илья задумался, но больше ничего так и не вспомнил. Настоящие воспоминания Жени тоже заканчивались электричкой.
И ведь каждый ее четверг начинался именно с того, что она подъезжала к железнодорожной станции. Но почему? Это подсказка? Или что-то произошло по пути, о чем они все-таки забыли?
— Пойдем-ка обследуем дом этой Глафиры, — предложил Илья. — Вдруг она оставила тебе какое-нибудь послание?
— Угу, — мрачно отозвалась Женя, однако не сдвинулась с места, а только крепче обвила ладонями его руку. — Были уже, позавчера. Ну, то есть два круга назад.
— А…
— И Марину расспрашивали. И я одна, и с тобой вместе — ничего нового.
— Погоди, какую Марину? Из сельмага?
— Да. Ее бабка дружила с моей бабкой. Но она уже рассказала все, что знала.
— А ее бабка?
— Умерла еще раньше моей.
— Черт… — На сей раз Илья оттолкнулся ногой сильнее, чем до этого. Качели закачались интенсивнее. — Засада…
Еще какая. Жене казалось, что за эти несколько дней они уже все перепробовали.
Дело ужасно осложняло то, что несколькими днями это время было лишь для нее одной. Муж всякий раз «просыпался» от поцелуя, как прекрасный принц из сказки. Однако на следующий круг опять ничего не помнил и не узнавал ее при встрече. А это означало, что Жене приходилось объяснять ему все с самого начала, снова и снова, теряя драгоценные часы.
Потому что четверг всегда завершался в одно и то же время — как только вечерняя электричка отходила от станции «Нижние Ложкари».
— Ну погоди, — с энтузиазмом начал Илья, крепче сжав ее плечо. — А если попробовать уехать из Ложкарей? Вдруг это разорвет круг?
— Пробовали, — вздохнула Женя. — Пришло время, и я опять очнулась в электричке.
— Сходить на могилу твоей бабки. Вдруг подсказка там?
— Ходили. Нет там ничего.
— Я что, все это уже предлагал? — мрачно уточнил Илья, уже не раскачивая качели, а наоборот, останавливая. — Серьезно? И весь этот разговор уже был?
Женя приподнялась и села ровнее, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Все твои предложения — да, — не стала лгать. — Вчера ты даже спросил то же самое теми же словами: «Я что, все это уже предлагал?»
Илья выругался. Женя вздохнула и легла на его плечо обратно.
Больше всего она боялась за сына и не могла понять, зачем пятилетний ребенок мог понадобиться мертвой ведьме. Вместо нее передать дар ему как наследнику той же крови? Бред: Егору еще расти и расти, как бабка могла рассчитывать его воспитать, если сама уже на том свете? Принести в жертву?.. Бр-р-р! Типун Жене не только на язык, но и на все места за такие предположения.
Нет, нет, нет. Марина утверждала, что Глафира Ложкина не была злодейкой, и, несмотря на то что Женя сейчас очень на нее злилась, в этом Марине она верила. Не должна была старая ведьма причинить своему правнуку вред.
Во всяком случае Женя старательно утешала себя этой мыслью.
И искала выход. Раз за разом.
Глава 14
Круг (вроде бы) двадцать первый
— Слов нет, одни эмоции! — восхищенно присвистнула Марина, глядя на Женю, сидящую перед ней прямо на прилавке, почти что влюбленным взглядом. — Закачаешься просто!
— Ну вот, — усмехнулась Женя, — а говорила, слов нет. — И, откусив еще кусочек яблока, которым добрая продавец угостила ее несколько минут назад, с удовольствием им захрустела. — Нэ фериф? — чуть не подавившись, уточнила с набитым ртом, потому как Марина продолжала смотреть на нее с обожанием и не шевелилась.
— А… — отмерла та. — Верю, конечно. Ты ж внучка Ложкиной. С потомственными ведьмами всякое может случиться.
Потомственная ведьма — скажет тоже. На сей раз Женя таки поперхнулась, закашлялась.
Марина, не теряясь, тут же шагнула ближе и от души впечатала ей пятерню между лопаток. Застрявший кусок мигом проскочил в горло. Жене даже на мгновение показалось, что вместе с зубами. Она осторожно провела по ним языком, убедилась, что все на месте, и выдохнула с облегчением.