"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 1271

— Что-то мне подсказывает, что то, что ты собираешься сделать, мало того, что жутко, но ещё и попахивает самоубийством.

— Да. Скорее всего, так и есть. Но по-другому я не могу. Я дал слово.

— И всё же, зачем? — неужели Уртир пытается меня отговорить? Хотя, почему бы и нет? Точка невозврата ещё не пройдена, ничего не помешает нам забрать эту Люси и вернуться домой. Время лечит, рано или поздно воспоминания о прошлом мире поблёкнут, забирая боль потерь. Но… развить мысль мне не дало продолжение вопроса повелительницы льда. — Ты же понимаешь, что даже если у тебя всё получится, что бы ты там ни затеял, это мало что изменит? Таких миров тысячи тысяч. Спасёшь её, но сколько её вариаций погибнет? Так в чём смысл? Или ты решил спасать всех подряд? Боюсь, даже твоих сил на это не хватит. Ты просто сожжёшь сам себя, — вот что её беспокоит. Хех, действительно Тёмная Ведьма. Моя Тёмная Ведьма.

— Ну, раз уж у нас намечается такой почти философский разговор, — вести беседу, нести девушку на руках и одновременно просчитывать грядущий ритуал было нетрудно, — то изволь. Спасать всех без разбору я не собираюсь, всё же это прерогатива Светлых, да и то рано или поздно и до них доходит осознание того, что подобное невозможно, на выходе рождая или «Падших Паладинов», или безумных фанатиков, готовых уничтожить всё на пути к своим несбыточным идеалам, или же действительно достойных личностей, делающих, что должно, но принимающих, что будет. Я тёмная и эгоистичная сволочь, мы оба это знаем. Меня не заботят судьбы мироздания и невинные жертвы — в этом мироздании всё время кто-то умирает и появляются невинные жертвы, но меня заботит ближний мой круг. Моя стая.

— И ты отнёс эту девочку к нему?

— Нет, — качаю головой, — я осознаю, что моя Люси и эта Люси — это две разных девушки. Пусть похожие, пусть родственные, пусть даже они — один и тот же человек, но при всём при этом они не одно и то же. Безусловно, я испытываю к ней симпатию, как испытываю её к двойникам из Эдоласа, но эта симпатия не делает её частью моей стаи.

— Тогда я не понимаю, зачем?

— Всё просто. Да, меня не заботят умирающие где-то там люди, пусть они будут хоть трижды прекрасными и похожими на мою семью. Но я не буду и проходить мимо… назовём это «знакомой», что просит меня о помощи, если я могу её оказать…

— Что-то это на тебя всё равно не очень похоже, — нахмурилась колдунья.

— Ну, ещё я планирую на этом нажиться, пока не знаю, насколько сильно, а также испытать то, что испытывать в мире с небезразличными людьми мне бы очень не хотелось. Тебя одну я прикрыть смогу, да ты и сама вполне способна неплохо о себе позаботиться, но вот целый мир или даже город… не факт. Так что лучше действительно испытывать подобное там, где и так уже ничего, кроме врагов, не осталось.

— Вот теперь я тебя узнаю, — хмыкнула девушка. — А то я уже начала беспокоиться. Да и эта твоя «Тёмная Сторона», что уже проглядывает сквозь образ «милого раздолбая»… Очень уж неоднозначные чувства я к ней имею.

— Извращенка, — улыбка сама выползла на губы, попутно скидывая то похоронно-решительное состояние, что я испытывал. Для грядущего плана оно было не лучшим. — Спасибо.

— Обращайся, — ответная улыбка. — Итак, что ты задумал?

— Скажи, Уртир, — начал я вместо ответа, — ты когда-нибудь задумывалась, что такое «Магия»? Не в рамках инструмента твоего воздействия на мир, не в чётких формулах, законах обращения к различным силам, а что такое она сама по себе? — молчание было мне ответом, да и не требовался мне ответ, по большому счёту, к тому же для каждого он свой, в чём и заключается основная прелесть. — Для меня Магия — это неотделимая часть бытия, даже там, где её нет, она всё же есть, как бы странно это ни звучало. Магия — это отзвук дыхания Творца, того, настоящего Демиурга. Каждый может попробовать почувствовать этот бриз, ведь в каждом из нас горит изначальная искра. В любом, от червя до бога и архидемона, разница лишь в её размере, цвете и силе сияния. Но как направить этот поток? Как подчинить его себе? Думаю, что в тот момент, когда разумному это удаётся, на свете появляется новый Творец. Но… можно приблизиться к этому состоянию… И тогда… Впрочем, скоро ты сама увидишь. Для каждого это состояние индивидуально, и я смог найти своё.

— Музыка, не так ли? — всё же Уртир знала меня очень хорошо.

— Не только. Сочетание строгих законов, ритуалов, естественных физических явлений и да… музыки. Но довольно разговоров. Мы пришли.

Бывшая центральная площадь Крокуса почти не пострадала и выглядела прилично, если не считать пары тысяч обгоревших костяков.

— Огонь: Письмена, — волевое усилие, и на километр окрест раскидывается сложная вязь символов, попутно очищая площадь от тел и испаряя стоящие с краю здания. Подобное светопреставление не осталось незамеченным, тем более ночью. Парившие в небесах драконы устремились к подготавливаемому месту. Хорошо, следующий шаг. — Тёмные искусства: Тяжесть Гор, — переиначенное через школу Тьмы заклинание Гравитации. Сил я не жалел, а потому подлетающих ящеров просто вбивает в землю, чуть-чуть подправить их полёт, чтобы приземление состоялось в нужном месте, было несложно. Восемь ящеров. Хм… Я надеялся на десяток, но… пойдёт. — Уртир, что бы ни случилось, не выходи за пределы защитного круга, — передаю своей ведьме спящую Люси. Драконы хрипят и силятся подняться, но ритуал уже начался и держит крепко, да и на переломанных крыльях и лапах особо не подёргаешься. Пора. Призываю из пространственного кармана запечатанную адамантиевую колбу. Плод моих исследований и разработок по части убиения Акнологии. Вершина моих возможностей как биолога и генетика.

Иногда оружие может быть слишком эффективным. Ну что же… начнём. Включаю зачарованный плеер и… перерезаю себе вены.

Там же. Вид со стороны.

Абсолютная, нереальная тишина опустилась на иссечённую магическим огнём площадь. Мир замер, предчувствуя что-то нехорошее. Но миг прошёл, и по замершему миру ударила музыка, если жуткую какофонию звуков можно было так назвать, а стоящее в центре магического узора существо запело жутким, пробирающим до глубины нутра голосом.

Пришла чума из мрака проклятых высот,

На сонный мир она обрушилась кроваво,

И жизням всем людским пришёл печальный срок.

Во славу Мрака всё, и Смерти всё во славу!

Взмах рукой, и брызги чёрной крови пробивают головы пленённых драконов. Вот только двигаться убитые не перестали…

Пришла чума, и мир в агонии погряз,

Забылся в боли он, и болью был разрушен,

И чья-то кровь в пыли струится, словно грязь,

И только шёпот, словно гноем, льётся в душу…

Впусти суть Смерти в свою кровь,

Узри могущество и силу.

Бессмертие — не будет сном,

Жизнь не закончится могилой.

Умри и встань навек живой,

Прими проклятие как почесть,

И потечёт по венам гной,

И станет кровь чернее ночи.

Начинает испаряться драконья плоть, поднимаясь к небесам чёрной тучей. Собирается ливень, а взметнувшийся ветер с бешеной, нереальной скоростью гонит тучи дальше… за горизонт.

Пришла чума, спустившись с неба, словно дождь,

В кровавых игрищах мир позабыл про смелость,

И трупный смрад живых отталкивает прочь

Во славу Смерти — для немёртвых нет пределов.

К голосу стоящего в центре ритуала демона добавляются ещё восемь. Костяки драконов, убитых, но всё ещё живых, присоединились к погребальной песне по этому миру.

Пришла чума, затмив собой весь белый свет,

Все сны живых лишь кошмарами наполнив,

И ясный разум — стал не более чем бред,

И только шёпот разливается по крови…