Позволь мне остаться (СИ), стр. 29

— Ну, ладно, — мне в принципе похер. — Спасибо ему.

— Угу. Сына встретил?

— Еду еще, — нервно сжимаю руль. — Волнуюсь, как пацан.

— Я тебя понимаю. Но все обязательно будет хорошо, — подбадривает друг. — Удачи.

— Спасибо, пригодится.

Улыбаюсь от предвкушения и прибавляю газ. До дома долетаю за рекордно короткий срок. Сверяю время и пишу Рустаму сообщение. Они уже в Москве, в пробке. Но скоро подъедут.

Поднимаюсь в квартиру. Все вверх дном, я так и не заморочился уборкой. Да и сейчас не до того. Закуриваю сигарету и открываю окно. Глубоко затягиваюсь до головокружения и выдуваю струю дыма в щель. До сих пор не верится, что скоро увижу сына. Даже представить не мог, как все круто обернется.

Пальцы непривычно подрагивают, а пульс сбивается с ритма.

Да уж, подполковник, раскис ты окончательно.

Усмехаюсь сам над собой и быстро докуриваю сигарету. Тушу в пепельнице и осматриваю масштабы бедствия. Надо хоть кухню привести в божеский вид, заодно и время скоротаю.

Дверной звонок застает меня с веником в руках. Отставляю в сторону и иду открывать. Сердце колотится, как сумасшедшее, то и дело врезаясь в ребра. Я столько ждал этого момента, а теперь пасую. Отвешиваю себе мысленный подзатыльник и открываю дверь.

За ней парень, так похожий на меня в юности, а рядом с ним Рустам. Возникает неловкая пауза.

— Принимай отпрыска, папаша, — басит Рус и чуть подталкивает пацана ко мне.

Демьян усмехается, окидывает меня колючим взглядом, но проходит в квартиру. А я, кажется, даже не дышу.

— Пройдешь? — спрашиваю Руса, пожимая руку.

— Не, поехал я, — хмыкает он. — Удачи.

— Спасибо.

Закрываю дверь и оборачиваюсь. Демьян прошел на кухню и с интересом там осматривается. Иду за ним. Нервничаю, блядь, как никогда!

— Ты, значит, тот самый отец? — с вызовом смотрит в глаза, тщательно проговаривая слова с сильным акцентом. Русский никогда не был для него родным языком. Надеюсь, это не станет еще одной проблемой.

Рассматриваю Дёму. Так похож, что аж дух захватывает.

— Получается так.

Словно на фото смотрю свое в юности. Те же скулы, те же губы. Непослушные темные волосы. А вот глаза у него от Юльки. Ресницы длинные и пушистые, как у девчонки. В реальность он немного не такой, как на фото.

— Демьян, — небрежно ведет плечами, но руку не подает.

Вместо этого достает сигареты и бесстыже закуривает, поправив широкий ремешок от чехла с гитарой. Музыкант? Как интересно, я тоже когда-то умел…

— Мирон, — представляюсь я, но мой голос заметно просаживается от волнения. Я не знаю, что говорить. Как себя вести. Что делать в такой ситуации. Меня к ней не готовили. — Но ты мог бы называть меня…

— Мирон, — жестко отрезает парень.

— Хорошо. Если хочешь, пусть пока будет так.

Юлька его сильно распустила. Он дымит мне в лицо, небрежно стреляя взглядом по сторонам. Уголки губ нагло вздернуты, а во взгляде читается, на сколько букв он посылает весь этот мир.

Потушив сигарету в раковине, Дёма беспардонно заглядывает в холодильник и жадно оглядывает полки. Черт! Я дурак! Конечно же он голодный. Столько добираться.

— Заказать пиццу? — предлагаю ему, зная, что в этом холодильнике пусто.

— Да, — Демьян отворачивается к окну, снова поправив гитару.

Не складывается у нас пока диалог. Я не понимаю, с какой стороны к нему подступиться, а он не собирается мне помогать, будто приехал, посмотрел и все, ему больше неинтересно. Это вгоняет в ступор. У меня нет опыта общения с подростками, не считая сына Ворона.

— Какую ты любишь? — решаю уточнить у сына.

— Cheese, — морщится. — С сыром, — ломано произносит он.

— Я сейчас закажу, а ты позвони матери и скажи, что с тобой все нормально.

— И колу, — отвечает он. — А звонить не буду.

— Почему?

— Потому что ей… как это по-русски… плевать! — он резко разворачивается. — А тебе?

— Мне никогда не было наплевать на тебя, Дём. Ты уверен, что сейчас готов об этом говорить?

— Fuck! I don't want to listen to anything. А-а-а! — бесится он. — Я не хочу ничего слушать! Просто накорми меня. Ты же вроде отец, Мирон, — фыркает он и отворачивается.

Тяжело вздыхаю и заказываю пиццу с колой.

— Ты здесь живешь? — парень скользит небрежным взглядом по кухне.

— Нет, я живу за городом.

— A wife? Children?

Наш диалог больше похож на допрос. Но лучше так, чем вообще молчать.

— Я не женат, — спокойно поясняю я. — Ты мой единственный ребенок.

— И ты меня бросил, как… эээ… — тщательно подбирает слова. — A kitten — щелкает пальцами в воздухе, — котенка?

— Все не так… — шумно выдыхаю и качаю головой. — Я никогда тебя не бросал.

— А факты… как это… говорят обратное.

Разминаю напряженную шею. Ну как объяснить ему? Подросток… юношеский максимализм. У него сейчас нет никаких полутонов. Все либо черное, либо белое. А я, судя по всему, в черном списке.

Никто и не обещал, что будет легко. Ты хотел сына? Получи и распишись. Трындец, блядь!

Доставка приезжает на удивление быстро и спасает от напряженного разговора. Ставлю на стол коробки и пару бутылок газировки.

Демьян ловко открывает картон и цепляет треугольник пиццы. Откусывает и неприятно морщится.

— Fuck, какая дрянь, — едва не выплевывает он.

Я лишь закатываю глаза, прекрасно понимая, что это спектакль одного актера.

— Не нравится не ешь, — пожимаю плечами и беру себе кусок. — Мне больше достанется.

Дёма округляет глаза и вгрызается зубами в свой кусок. Как я и думал. А пицца на самом деле отличная. Тесто тонкое, буквально тает во рту.

— Ты надолго ко мне? — открываю бутылку колы и отдаю сыну.

— Уже надоел? — глаза опасно сверкают.

— Матери надо рассказать о твоих планах. Она переживает, наверное.

На самом деле, я сам в этом не уверен. Но все же надо сообщить.

— Я к ней не вернусь, — качает головой Демьян и указывает на гитару. — Не пропаду.

— Давай поедем ко мне домой. Там спокойно поговорим и решим, как быть дальше? — предлагаю единственный правильный вариант.

— Зачем? — хмурится сын. — Я хочу сам по себе.

— Самостоятельный, — хмыкаю я. — Первый же патруль тебя поймает и депортирует к матери. Не хочешь ехать к ней, придется оставаться со мной.

— Окей-окей, поехали, — закатывает он глаза. Закрывает коробки и забирает с собой.

А мне ничего не остается, как последовать за ним. Смешной такой, борзый и наглый. Хочется верить, что это пройдет со временем.

Дёма забирается на заднее сиденье, занимая его почти полностью.

— Вещи у тебя есть? — смотрю на него в зеркало.

— Нет, — отвечает с набитым ртом, поглощая еще один кусок «невкусной» пиццы.

— Еще в одно место заедем, — пишу Лие сообщение, что скоро приеду.

— Куда?

— Девочку одну заберем.

— Sexy?

Вздохнув, откладываю телефон в сторону и плавно трогаюсь с места.

Глава 26

Лия

Мирон скоро приедет вместе с сыном. Это вызывает у меня чувство растерянности и волнения. Он взрослый. Как мне себя с ним вести? Что говорить? И можно ли вообще говорить? Кто я? Как подполковник объяснил сыну мое появление? А еще у нас с мальчиком всего пять лет разницы. Я понимаю, что в таком возрасте это пропасть, но меня смущает.

— Ты чего тут? — ко мне подходит новенькая девочка. Она появилась в Центре сегодня. Искала именно Надежду, просила о помощи и её взяли.

Мы похожи. Она красивая, яркая, а глаза испуганные. Ее долго держал взаперти и насиловал её же парень. Сама рассказала. А я своей историей делиться не стала. Итак, слишком много людей знает. Если будет знать еще больше, я никогда не забуду этот кошмар.

Грустно улыбаюсь, ведь Надежда на сегодняшнем уроке говорила мне о другом. Не стоит мучить себя попытками забыть. Это бесполезная трата ресурса. Мне непросто сразу все усвоить, но я стараюсь. После разговоров с ней, необходимо какое-то время побыть в тишине.