Позволь мне остаться (СИ), стр. 30

Мы начали работать над тем, чтобы я могла принять случившееся, ведь изменить его уже невозможно. Когда, глядя на себя в зеркало, я смогу без содрогания сказать самой себе: «Да, я была игрушкой» — обязательно подчеркивая прошедшее время. — «Меня насиловал жестокий человек. Но я больше не боюсь и хочу двигаться дальше». Вот тогда у нас начнется следующий этап.

А пока мы лечим страхи и еще она говорила про сепарацию. Мне нужно научиться не ассоциировать себя с вещью Хозяина. Мне необходимо отыскать в себе загнанную в дальний угол, самостоятельную личность, способную бороться за себя. Иначе я не смогу помочь ни себе, ни сестре.

Эти задачи сегодня кажутся мне практически невыполнимыми, но я никогда не сдамся, я уже давно для себя все решила. И даже если сеансы с психотерапевтом на данном этапе будут причинять мне боль, я буду ходить, буду слушать, буду «говорить» и учиться жить заново. Надежда верит, что это поможет, а я верю ей. Мы будем бороться за меня вместе. Может быть однажды ко мне вернется голос. Я по нему скучаю…

— Лия, — девушка мягко трясет меня в плечо, а я вдруг понимаю, что забыла, как ее зовут. — У тебя всё нормально?

Киваю. Ни ручки, ни блокнота у меня с собой нет. Только телефон.

— Может, в кафе внизу посидим? Поговорим спокойно о том, какие все мужики мудаки, — зло усмехается она.

«Не все» — думаю я и загибаю пальцы, считая сколько я встретила нормальных. Папа — раз, Мирон — два, Ворон — три, Рустам — четыре, тот странный Охотник — пять. Статистика так себе в масштабах целого мира, а в моем это очень даже много.

Девушке же мягко даю понять, что я никуда не хочу идти. Да и ее присутствие вызывает у меня дискомфорт. Наверное, надо привыкнуть, и я терпеливо остаюсь на месте, рассматривая широкую улицу, раскинувшуюся за окном.

В свете новых обстоятельств сообщение от Мирона о том, что он подъехал, радует меня особенно сильно, и вместе с тем окатывает новой волной переживаний о встрече с его сыном.

— Лия, — зовет меня Ирина. Так и знала, что мне не дадут спуститься в одиночестве. — Пойдем, я тебя провожу, заодно куплю себе чай. С ног валюсь. День сложный.

Полностью с ней согласна. На меня тоже накатывает усталость. В лифте я зеваю и с удовольствием слушаю Ирину. В отличие от моей новой знакомой, если можно так выразиться, жена Ворона вызывает только приятные эмоции.

Вместе выходим на улицу. Я легко нахожу знакомую машину на парковке и за тонированным стеклом улавливаю движение на заднем сиденье, а Мирон идет встречать. Хмурый очень. Перпендикулярная морщинка разделила его лоб на две практически равные части.

— Ну, как прошло? — тихо спрашивает Ира. Я превращаюсь в одно большое ухо и жду ответа, но подполковник лишь неопределенно качает ладонью в воздухе.

— Разберемся, — отвечает по-военному коротко и даже сухо. Приобнимает меня за плечи и подталкивает к машине.

Усаживает вперед и заботливо пристегивает ремень.

— Wow! It's really sexy (Воу! И правда секси), — резко подавшись вперед на меня нагло смотрит юный, но уже безусловно красивый парень, который точно об этом знает. Его нахальное высочество проходится по моему лицу, задерживается на губах.

— Дём, сядь нормально. Прекрати паясничать. Ты пугаешь девушку, — делает ему замечание отец, как только садится в машину.

Я моментально нахожу в них сходство, но парень не дает думать, откровенно провоцируя Мирона.

— Pff! — Только фыркает он, с насмешкой глянув на отца.

Хотел зацепить — зацепил. Довольный такой. Улыбаюсь, глядя на него. Он играет бровями и откидывается на спинку своего сиденья. Расчехляет гитару, проводит по струнам.

— Ты мог бы говорить вежливее и по-русски. Это твой родной язык, — просит его Мирон, а парень в ответ наигрывает что-то быстрое и тяжелое.

Убирает гитару, ерзает прямо за мной и снова подается вперед.

— Maybe a pizza? — протягивает мне треугольник пиццы, но я отрицательно качаю головой.

Отлично понимаю его, но ответить не могу. У меня хорошее образование, я закончила элитный лицей с уклоном, как раз на иностранные языки.

— Давай знакомиться, — проговаривает с сильным акцентом.

— Черт, — бьет по рулю подполковник. — Лия, это мой сын …

— Abandoned, not needed (Брошенный, никому не нужный), — подает голос парень.

— Это не так! — взрывается Мирон.

— Ты, — парень пинает ногой его сиденье, — забыл меня … — явно ищет правильное слово. Мне неожиданно хочется ему помочь, потому что за этой бравадой так сильно чувствуется детская обида. — Представить! — психует парень.

— Я делаю это сейчас. Лия, как ты поняла, это Демьян. Я тебе говорил.

— Wow! И что он говорил обо мне?

Коснувшись напряженного плеча Мирона, пытаюсь показать, что отвечу сама. Активирую экран своего мобильного и пишу в приложении:

«Он очень ждал тебя. И волновался, когда ты пропал.» — показываю только Демьяну. Он снова фыркает и замолкает на какое-то время.

— Is she mute? Fuck. Она не говорит? — исправляется.

— Временно. Но слышит. Некрасиво говорить о человеке в третьем лице в его присутствии.

— What?

— Давайте дома все обсудим, — сдается Мирон.

Интересно что мы будем обсуждать? Надеюсь он не собирается рассказать про мое прошлое? А настоящее? Кто я для него? Мирон меня никак не представил...

До ворот доезжаем в тишине. Со двора слышится приветственный лай Харда и Демьян заметно оживает. Он снова шуршит у меня за спиной, вжикает молнией чехла от гитары.

— У тебя собака? — его лицо появляется в проеме между передними сиденьями.

— Да, доберман. Ты любишь собак? — подполковник открывает ворота с пульта и ждет, когда они отъедут.

— Very.

— Я рад. Уверен, ты подружишься с Хардом.

И мне кажется, что только сейчас в машине немного спало напряжение. Даже я выдыхаю, будто имею отношение к их проблемам.

Мы выходим на улицу. Хард рычит, увидев незнакомца на своей территории, но Мирон быстро объясняет ему, кто есть кто, и парень на самом деле не чужой, а очень даже наоборот.

— Он играет в мяч? — с улыбкой поглаживая Харда по гладкой черной шерсти, интересуется Демьян.

— Одно из любимых занятий. Пойдем, я покажу тебе дом, потом поиграете, — зовет его отец.

— Нет, я хочу сейчас, — упрямится парень.

Я знаю, где лежат все игрушки нашего лохматого друга. Приношу разноцветную, сильно потрепанную веревку и любимый мячик. Мир предлагает хотя бы подержать гитару, чтобы она не мешала, но Демьян не отдает, лишь периодически поправляя ремешок на плече. Наверное, инструмент много для него значит. Может девушка подарила или мама.

Только через полчаса мы все же входим в дом. Дёма осматривается, задрав голову и громко присвистнув.

— Это мне нравится больше, чем та дыра, — комментирует он.

— И на том спасибо, — усмехается Мирон, ничуть не обидевшись.

Вместе поднимаемся на второй этаж. Мужчины уходят в комнату, расположенную дальше по коридору, а я прячусь в своей. Переодеваюсь, прикладываю руки к горящим щекам. С ума сойти! Вот этот вокруг них все полыхает!

Подполковник вежливо стучится ко мне. Открываю, приглашаю войти. Он устало присаживается на край кровати.

— С ним пока сложно, но мы справимся, — словно оправдывается он.

Подхожу, обнимаю Мирона за голову и прижимаю к своей груди, чувствуя, как ему это нужно. Столько вопросов в моей голове, но я не решаюсь их задать. Не сейчас. Мир молча принимает мое неуклюжее внимание и благодарность, которую я могу выразить лишь так.

— К нам скоро гости приедут. Ты почти всех знаешь. Не бойся.

Вопросительно заглядываю ему в глаза.

— Ворон, Рустам, Фил.

Часто киваю в ответ, показывая, что все поняла.

Вместе с ним спускаюсь на кухню. Помогаю собрать простые легкие закуски для мужских посиделок. К нам приходит Дёма и стаскивает с тарелки кусочек сыра.

— Устроился? — спрашивает его отец. — Что-то нужно тебе?

— Ничего. Я заработаю и куплю сам.