Хранитель подземелья (СИ), стр. 11
Я смотрел на происходящее и колебался.
Толпа вокруг текла мимо. Люди делали вид, что ничего не видят, не слышат. Опускали глаза, ускоряли шаг, будто от этого зависела их жизнь. А может, так и было. Связываться с подобными — себе дороже. Даже если ты прав. Тебе повезёт, если тебя просто побьют.
«Просто развернись и уйди, — шептал внутренний голос. — Это не твоё дело. Тебе не нужны проблемы».
Я уже почти развернулся. Уже сделал полшага в сторону.
— Помогите! — крик ударил по ушам, пронзил меня сквозь шум толпы, заставил кровь застыть в жилах.
Голос срывался, в нем звучала истерика.
Слезы текли по щекам девчонки, размазывая тушь. Один глаз уже начал заплывать — видимо, успели ударить. И не один раз.
— Люди! Пожалуйста!
Но люди проходили мимо.
— Люди! Пожалуйста!
Но люди проходили мимо. Десятки, сотни человек. Никто не остановился. Никто даже не замедлил шаг.
— Помогите! — она посмотрела прямо на меня. Заметила, что я стою. — Мужчина, помогите! Пожалуйста, я умоляю вас!
— Заткнись! — произнес один из нападавших и наотмашь ударил девушку ладонью по лицу.
Звук получился мерзкий — мокрый, глухой, с каким-то противным причмокиванием. Голова девушки дёрнулась в сторону, она отлетела к стене, стукнулась затылком о бетон и медленно сползла вниз, оставляя на серой поверхности тёмное влажное пятно. Глаза на мгновение закатились, но она не потеряла сознание — только замерла, прижимая ладони к лицу, пытаясь защититься от следующего удара.
— Расслабься, — главарь шагнул к ней, взял за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Отдохнёшь с настоящими мужиками. Тебе даже понравится, потом сама просить будешь.
Его слова потонули в похотливом гоготе. Кто-то хлопнул его по плечу, кто-то одобрительно хмыкнул, предвкушая веселье. Они даже не оглядывались на прохожих. Им было плевать. Они чувствовали себя здесь хозяевами. Потому что, по сути, так оно и было.
Я стоял как вкопанный. Смотрел на преступление, которое происходило в двадцати шагах, и не мог сдвинуться с места.
Люди текли мимо. Поток не останавливался ни на секунду. Кто-то опускал глаза, кто-то ускорял шаг, кто-то делал вид, что смотрит в телефон. Они огибали меня, как горная река огибает камень, и растворялись в тоннелях метро, оставляя меня одного с этой сценой.
«Просто уйди. Развернись и уйди. Ты ничего не видел. Это не твоё дело. Вряд ли они её убьют. Так, поиграют и всё… у неё же не убудет… А жизнь у тебя одна».
Продолжал внутренний голос. Он звучал разумно. Убедительно. У меня работа. У меня Этернум. У меня друзья, которые ждут вечером, чтобы обкатать новый молот. Я не хочу терять всё это из-за какой-то девушки, которую даже не знаю. Это не трусость. Это разумная осторожность. Я не в Этернуме. Я ничего не смогу сделать, даже если захочу…
Я сделал ещё один небольшой шаг назад.
— Чо завис? — голос прозвучал прямо у уха. Я дёрнулся, обернулся. Пока я стоял, колеблясь, не заметил как один из отморозков отделился от компании и подошёл ко мне вплотную. Кожаная куртка, лицо с наглой улыбкой, глаза мутные — то ли пьяный, то ли под чем-то. — Чо смотришь? Тебе чо-то надо?
Я хотел ответить: «Нет, ничего, я уже ухожу». Хотел развернуться и раствориться в толпе. Так было бы правильно. Так было бы безопасно.
Но девушка вновь подняла голову.
Она посмотрела на меня прямо. Сквозь распухшие веки, сквозь слёзы, сквозь кровь, размазанную по щеке. Она уже ни на что не надеялась. Я видел это в её глазах — пустоту, отчаяние, принятие неизбежного. Она просто смотрела на меня, как… у меня просто нет слов передать всю гамму чувств выразившихся в её безмолвной мольбе.
Её губы шевельнулись. Я не услышал слов, но прочитал по губам:
— Помогите…
Она протянула руки. Медленно, как во сне. Ладони раскрыты, пальцы дрожат. Жест отчаяния, когда уже ничего не осталось, кроме надежды на чужое сердце
Я не знаю, что щёлкнуло во мне в тот момент. Я потом долго размышлял об этом — что именно сподвигло меня на отчаянный и глупый шаг? Может, воспоминания о том, как сам был таким же беспомощным, когда в школе меня зажимали в углу старшеклассники, а все проходили мимо. Может, просто устал смотреть. Или ненависть к этим рожам в кожаных куртках, которые считают, что им всё позволено. Или сыграло чувство того что я привык быть героем в ВиртРеале… Не знаю…
— Отпустите ее, — сказал я.
Голос прозвучал тонко, неуверенно, с каким-то мальчишеским писком. Не так, как я хотел. Я прокашлялся, расправил плечи.
— Я сказал — отпустите ее. Немедленно.
Тишина наступила мгновенно.
Компания замерла. Обернулись ко мне. Кто-то держал бутылку, кто-то просто стоял, облокотившись о стену. Семь пар глаз смотрели с таким выражением, будто я только что признался в любви их бабушке.
А потом они заржали.
Не зло, нет. Скорее искренне, от души. Как над клоуном, который выбежал на арену и споткнулся о собственные штаны.
— Ты слышал? — один из них схватился за живот. — Отпустите её, говорит!
— Герой нашёлся, — второй сплюнул на пол. — Иди отсюда, придурок, пока цел.
— Ох и посмешил ты нас, дядя, — третий, тяжело ступая, подошёл ко мне. Он был выше, шире в плечах. От него разило ароматным алкоголем и какой-то химией. — Спасибо тебе за гражданскую бдительность. А теперь… — он положил руку мне на плечо, пальцы впились в ключицу. — Вали отсюда, пока я не забыл, что сегодня добрый.
Я сбросил его руку. Дёрнул плечом, отступая на шаг. Он не ожидал — в его глазах мелькнуло удивление. Потом интерес.
— Без неё я никуда не уйду, — сказал я. Голос на этот раз прозвучал твёрже. — Отпустите — и мы уйдём вместе.
— О-о-о, — протянул главарь, оглядываясь на своих. — Слышите, герой за свою бабу переживает. Только она не твоя. И не будет твоей. Понял?
Он шагнул вперёд, и я инстинктивно отступил. Он продолжал идти на меня, а я продолжал пятиться, пока спиной почувствовал холод стены. Тупик.
— У нас тут свои планы на вечер, — главарь говорил медленно, растягивая слова, наслаждаясь моментом. — А ты… ты, если так хочешь, можешь поехать с нами. Будешь стоять и смотреть. Как все нормальные люди. — последнее слово он буквально выплюнул.
Он замахнулся.
Я увидел этот удар. Попытался уклониться.
Навык у меня был — для того чтобы хорошо сражаться в Этернуме, рекомендовалось заниматься физическим развитием тела. Поэтому я регулярно посещал курсы по историческому фехтованию. И не я один — они пользовались дикой популярностью. Быть сильными бойцами хотели все. А умение сражаться в реале, очень сильно помогало в игре.
Но у этого бандита, похоже, было боксёрское прошлое — он двигался слишком стремительно, несмотря на выпитый алкоголь.
Кулак вошёл в скулу.
Мир взорвался искрами. В ушах зазвенело, ноги подкосились, я упал на колено, хватаясь руками за пол, чтобы не рухнуть лицом вниз.
— Урод, — прошептал я, чувствуя, как кровь заливает щёку.
— Что? — главарь наклонился, поднося руку к уху. — Не слышу. Повтори.
— Уроды вы, — сказал я, поднимаясь.
Он ударил снова. В солнечное сплетение. Воздух вышибло из лёгких, и я снова упал — на этот раз на четвереньки, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
Смех. Снова этот смех. Гулкий, мерзкий, отдающийся в голове.
Я поднял голову. Девушка сидела у стены, прижав колени к груди. Она смотрела на меня. В её глазах больше не было надежды. Только страх.
И в этот момент я услышал шаги.
Тяжёлые. Быстрые. Чьи-то ботинки били по бетону так, что он, казалось, вибрировал.
— Вы что творите, твари⁈ — голос прозвучал, как удар колокола.
Я обернулся. Сквозь пелену, застилающую глаза, увидел, как из потока людей вынырнула фигура. Высокий, широкоплечий, грузный, с квадратной челюстью и кулаками размером с мою голову. Он шёл слегка прихрамывая, но это не мешало ему двигаться быстро и уверенно.
Один из отморозков попытался загородить дорогу. Мужик даже не замедлился — просто отбросил его толчком плеча в сторону. Парень отлетел к стене, опешив от неожиданности, и, не решаясь больше вмешиваться, остался стоять в стороне.