Хранитель подземелья (СИ), стр. 10

Поднял его. Повертел в руках. Тёмный металл, в центре — тусклый, почти не светящийся камень. Пульсировал слабо, как будто вот-вот погаснет.

«Амулет Теней»

Редкость: Редкий

Тип: Амулет

Требования: Уровень 80

Характеристики: Интеллект +5, Мудрость +15, Восприятие +10, Магическая защита +50

Я нахмурился.

— Пять к интеллекту, пятнадцать к мудрости, — сказал я, озвучивая характеристики. — Десять к восприятию. Полсотни к магической защите. Это всё.

— Чего? — Кот подошёл ближе, заглядывая в амулет. — Рарный? На восьмидесятый уровень? С такими статами? Да обычный амулет из магазина шестидесятого уровня лучше даёт.

— Может, баг? — предположила Вихра.

— Или мы чего-то не понимаем, — сказал Шмель. — Не просто же так рарный артефакт с такими низкими статами. Я прошерстю аукцион, посмотрю, сколько такие стоят. Может, они для чего-то нужны.

Я сунул амулет в инвентарь, рядом с сетом и золотом. С небольшим запозданием Система выдала сообщение:

«Квест „Сокровищница древнего рода“ завершён».

«Получено: 250 000 опыта».

Моя полоска уровня дёрнулась и поползла вверх. Уровень. Сразу. Я присвистнул.

Вихра и Кот тоже апнулись.

— Неплохая прибавка, — сказал я. — С учётом того, что с пауков и рыцаря я ещё около пяти процентов получил.

— Это точно, — кивнула Вихра.

— И у меня, — отозвался Кот.

— Я бы тоже апнулся, если бы за смерть опыт не терял. Три процента не хватило, — недовольно произнёс Шмель.

Мы постояли ещё немного, глядя на опустевший сундук. Потом я хлопнул в ладоши.

— Ладно, давайте в город. Мне пора. Завтра работа, спать осталось часов семь.

— Мне тоже, — вздохнула Вихра.

— Да и мне пора, — кивнул Кот.

Мы достали свитки телепортации. Я развернул свой, активировал.

— Встречаемся завтра, — сказал я. — В то же время. Шмель, ты говорил, у тебя есть выход на один квест?

— Если не передумаете, — усмехнулся Шмель. — Небось, ещё недельку побегаем.

— Давай, — кивнул я. — Побегаем.

Мы активировали свитки. Мир вокруг свернулся в спираль, закрутился, а затем выбросил меня на центральную площадь ближайшего города — Рорзага. Вокруг сновали игроки, торговцы выкрикивали товары, где-то вдалеке играла музыка. Обычная жизнь Этернума.

Я открыл меню, нашёл кнопку «Выход».

— До завтра, — прошептал я, нажимая на неё.

Мир начал таять.

Я ещё не знал, что больше никогда не смогу вернуться. А уже завтра моя жизнь полностью перевернётся с ног на голову.

Глава 3

Реальный мир

Капсула открылась, выпуская меня в комнату-ячейку.

Серые стены. Серый потолок. Серый свет. В нос ударил запах рециркулированного воздуха и дешевых материалов отделки — пластика, который имитирует дерево, и краски, которая имитирует уют. Я сел, потер слегка отёкшее от долгого лежания в капсуле лицо. В руке все еще чувствовалась тяжесть молота. Ощущение было такое, будто я только что вышел из боя, а не отключился от капсулы.

Часы на стене показывали 23:58.

Почти двенадцать. Пора ложиться.

Я машинально умылся, побрился, почистил зубы — набор движений, который не требует мыслей. Потом опустился на подушку, чувствуя, как она медленно принимает форму головы, как матрас подстраивается под изгибы тела. Система «умного дома» погасила свет, оставив только тусклую синюю подсветку вдоль плинтуса.

Я закрыл глаза и провалился в сон за секунду.

Утро ворвалось в сознание раньше будильника.

Я открыл глаза, потянулся, и первое, что сделал — взглянул на часы. 07:56. Четыре минуты до сигнала «подъем». Улыбнулся, чувствуя маленькую, но важную победу. Ненавижу просыпаться по сигналу. Его вообще все ненавидят. Но система не спрашивает.

Я бодро вскочил с постели и направился к пищевому лифту.

Кухни как таковой не существовало уже лет двадцать. Вся еда на Земле давно синтезируется на специальных фабриках — три вида брикетов: завтрак, обед, ужин. В каждом — полный набор питательных веществ, витаминов и микроэлементов. Производители добавляют ароматизаторы, чтобы создать иллюзию разнообразия. Иногда даже попадается вкус, который трудно отличить от настоящей еды. Если, конечно, ты помнишь, какая она на вкус — настоящая.

Я достал из пищевого лифта свой «утренний» брикет, повертел в руках, изучая этикетку.

— Сука, опять клубника! — вырвалось у меня.

Третью неделю подряд на завтрак попадается клубничный. Я ненавижу клубнику. Вернее, я относился к ней нейтрально, до тех пор пока мне не стали попадаться клубничные завтраки один за другим.

— Проклятие какое-то… — бормотал я, распаковывая завтрак.

И тут тишину разорвало.

Сигнал подъема ворвался в комнату, как разорвавшаяся бомба. Смесь воющей сирены, скрежета металла по стеклу и визга, от которого закладывает уши. Я вздрогнул, и брикет выпал из рук, шлепнулся на пол, разбрызгивая клубничную массу.

Датчики в комнате просканировали мои биоритмы, убедились, что я уже не сплю, и сигнал оборвался так же внезапно, как начался.

— Разве нельзя было сделать что-то менее пугающее? — проворчал я, глядя на расползающуюся по полу розовую лужу. — Так и до инфаркта довести можно.

Сигнал на восемь утра был запрограммирован жестко. Ни перенести, ни отложить, ни настроить мелодию. Система орала до тех пор, пока датчики не фиксировали показатели бодрствования. А звук подбирали садисты — я в этом уверен. За всю жизнь я не встречал ни одного человека, который относился бы к нему хотя бы равнодушно. О том, чтобы ЭТО кому-то нравилось, вообще не могло быть речи.

Закончив с завтраком, переоделся в уличную одежду: серо-коричневые штаны, такая же рубашка, куртка, ботинки. Типовая форма. Одинаковая для всех. Единственное, что отличало меня от остальных жителей — порядковый номер на левой стороне груди. XPJ-8081745.

Я окинул взглядом свое жилище. Крохотная ячейка: койка, стол, стул, шкаф, душ, туалет, капсула виртуальности. Двенадцать квадратных метров, на которых проходит вся жизнь. Вся, за исключением тех часов, что я провожу в Этернуме.

Вышел в подъезд.

И сразу окунулся в океан какофонии.

Подъезд гудел, как растревоженный улей. Хлопали двери, гремели шаги тысяч людей, выходящих в дневную смену. Кто-то переговаривался, кто-то кашлял, кто-то просто топал, создавая ровный шумовой фон, который называли «ритмом жизни».

Я коротко кивнул соседям по лестничной клетке — жест, не требующий слов — и занял очередь в лифт.

До работы добираться просто. Система метро опутывала весь город как паутина. Высокоскоростные поезда доставляли с одного конца на другой меньше чем за час. И главное — мы даже не выходили на улицу. Тоннели соединяли все здания, все убежища, все станции. Наружу — ни шагу. Там воздух убивает за минуту.

Я двигался на автопилоте, погруженный в мысли. План на день: отсидеть смену, не нарваться на выговор, вечером зайти в Этернум, проверить аукцион, может, продать что-то из добытого…

Мысли прервал отчаянный женский крик.

Я остановился. Огляделся.

В закоулке подземки, в нише, куда редко кто заглядывал, происходило что-то нехорошее. Молодая девушка, прижатая к стене, пыталась вырваться из полукруга парней. Человек пять-шесть. Они гоготали, перебрасывались шутками — грязными, сальными, от которых у нормального человека бы вогнали в краску. И каждый раз, когда девушка пыталась прорваться, ее отталкивали обратно. Каждая попытка вырваться сопровождалась новым взрывом хохота.

Первое, что бросилось в глаза — одежда. Не серая униформа, которую носят все. Джинсы. Настоящие джинсы, которые я видел только в архивах. Чёрные кожаные куртки. Я даже представить не мог, сколько это может стоить. Система такое не выдаёт. Магазины, где можно купить подобное, упразднили лет двадцать назад.

Очевидно — элита. Золотая молодёжь. Отпрыски высших. Те, чьи родители заседают в Совете или управляют корпорациями. О них ходили слухи — дикие вечеринки, выходки, иногда — жертвы. Но официально ничего не подтверждалось. СМИ молчали. Их родители контролировали всё.