Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ), стр. 11

— ...мы перережем Стриге поводок, — закончил за нее Ярослав, его усталость словно рукой сняло, уступив место привычной охотничьей собранности.

Капитан поставил кофе на стол и вернулся к доске, подойдя ближе. Оказавшись почти вплотную к Тае, он внимательно посмотрел на схему. От него снова потянуло тем самым надежным теплом, зеленым чаем и едва уловимым пороховым дымом.

— Но рисковать собой я тебе больше не дам. На место, в Лопухинский сад, первыми пойдут оперативники со сталью и заговорами на подавление. Твоя задача — держать «Истому» наготове на случай, если птичка все-таки сорвется.

Тая повернула к нему голову. Между ними снова возникло то самое тягучее, полунапряженное молчание, как тогда во дворе. Она видела отражение синих линий карты в его темных глазах и чувствовала, что за этой жесткой командной инструкцией скрывается нечто большее, чем просто забота о ценном сотруднике отдела. Он действительно боялся за неё. И это осознание отозвалось в груди ведьмы странным, волнующим трепетом.

— Рабочий день закончился, я отвезу тебя домой, — сказал он, резко сменив тему и разрывая затянувшееся молчание.

— Уже? — девушка удивленно посмотрела на настенные часы отдела. — Так быстро прошел день.

— Ты готова так ехать? Или нужно что-то ещё забрать? — Ярослав скользнул взглядом по её тонкой рубашке.

— Ты теперь каждый день будешь меня довозить домой? — спросила она, слегка нахмурившись и пытаясь угадать скрытый мотив в его голосе.

— Я всего лишь доставляю особо ценного сотрудника до места отдыха и восстановления сил, — театрально вздохнул он, приложив руку к груди и комично склонив голову. — Миледи, позвольте проводить вас.

— Хорошо, — она не выдержала и искренне рассмеялась, отчего остатки напряжения окончательно испарились. — Но мне нужно спуститься в лабораторию и забрать свой свитер..

— Пойдем вместе, — кивнул Ярослав, гася интерактивную доску. Кабинет погрузился в полумрак. — Тем более на улице к вечеру похолодало, он тебе точно пригодится.

Спустя некоторое время они уже ехали по вечернему городу. Огни фонарей отражались в витринах магазинов, а фары проезжавших мимо автомобилей слепили глаза из-за резкого контраста с полумраком улиц.

— Тебе кто-то говорил, что ты похожа на зефирку в своем свитере? — Ярослав не отрывал взгляда от дороги, но в уголках его губ промелькнула едва заметная, теплая усмешка.

Тая оторвалась от созерцания проплывающего за окном вечернего Петербурга и удивленно повернула голову. В полумраке салона профиль напарника, подсвеченный приборной панелью, казался мягче, чем обычно.

— Что, простите? — она моргнула, решив, что ей послышалось.

— Зефирка, — повторил он, плавно притормаживая на светофоре. — Ярко-розовая, пушистая зефирка. Просто когда ты заходишь в серое, пропахшее табаком и заговорами Ведомство в этом огромном облаке, контраст получается разительный. Все оперативники ходят в строгом темном, а тут — ты.

Тая невольно опустила взгляд на рукава своего оверсайз-свитера, в мягкой ткани которого ладони утопали почти полностью. Чувство уюта, которое дарила эта вещь после леденящего транса во дворе-колодце, теперь дополнилось внезапным, волнующим смущением. Щеки тут же предательски обдало жаром.

— Вообще-то, нет, ты первый, — тихо ответила она, поплотнее кутаясь в свой розовый кокон и пряча улыбку. — В лаборатории обычно шутят попроще. Говорят, что если на Изнанке окончательно погаснут фонари, меня можно будет использовать как аварийный маяк.

— Ну, доля правды в этом есть, — хмыкнул Ярослав, нажимая на газ, и машина плавно двинулась дальше по набережной. — Зато в Лопухинском саду я точно не потеряю тебя из виду. Будешь моим личным ориентиром.

Тая тихо рассмеялась, глядя на то, как в лобовом стекле дрожат и размываются золотые огни большого города. Тяжелые, удушливые воспоминания погибшего и страшный образ чернокнижника окончательно отступили, уступая место этому странному, новому для нее, но такому приятному чувству безопасности.

Глава 5. Часть 2

— Вот платье, я вчера зарисовала его. — Таисия открыла картинку и повернула планшет к Ярославу.

— Хм, похоже на конец девятнадцатого века, и выглядит... — он замолчал, задумчиво разглядывая детальный, тонкий набросок старинного наряда.

— ...как подвенечное, да? Я тоже об этом подумала. — Она ярко улыбнулась, довольная тем, что они мыслят в одном направлении. — Смотри, вот эти узоры на подоле и манжетах, они вышивались вручную и имели сакральные значения.

— А тут какое? Это были обереги? — Он достал свой телефон и быстро полез в сеть за ответами, пытаясь сопоставить исторические архивы Ведомства с рисунком.

— Да, из-за того, что это платье для такого особого случая, — девушка обвела стилусом некоторые знаки, которые были густо вышиты на горле платья. — Вот эти, например, — она ткнула в первую партию витиеватых символов. — Служили «запорами» от сглаза и зависти, чтобы чужая темная воля не могла коснуться невесты в момент перехода из одного рода в другой. Обычная защитная бытовая магия тех времен, но посмотри на стежки — они инвертированы. Это значит, что оберег перевернули, превратив его в ловушку для духа. Свадьба, которая должна была состояться, явно закончилась трагедией, и эту обиду запечатали прямо в ткань.

— Но почему именно эта девушка? Она, получается, в воспоминаниях обоих погибших? — спросил Ярослав, переводя хмурый взгляд со своего телефона на экран планшета.

— Именно, в воспоминаниях обоих, — Тая кивнула, мгновенно посерьёзнев, и увеличила набросок лица бледной девицы. — В первом случае наш погибший видел её прямо перед смертью, наяву. А во втором она стояла в самом центре чердака, за секунду до того, как обернуться навьей птицей. Понимаешь, она не просто случайный призрак из старого склепа. Эта девушка в подвенечном платье — и есть Стрига.

Ярослав нахмурился, и в его глазах снова блеснул холодный огонь профессионального оперативника.

— Хочешь сказать, чернокнижник использует её как орудие?

— Да, — тихо подтвердила Тая, и пушистый розовый рукав её свитера уютно коснулся его плеча, когда она чуть придвинулась, чтобы показать детали. — Он привязал её к той старинной шкатулке. Мужчина в капюшоне использует её вековую, запечатанную в инвертированных узорах обиду как идеальное оружие. Он спускает этого «Вестника» с поводка, и Стрига идет душить тех, на кого он укажет, собирая чужие жизни в уплату каких-то своих «навьих долгов».

Она прервалась, глядя, как синее сияние интерактивной доски скользит по деталям её рисунка.

— Та удушающая, дикая обида, от которой я едва не задохнулась во дворе — это не эмоция погибшего. Это то, что чувствует она сама, когда убивает. И если расчет спирали верен, то в Лопухинском саду эта мёртвая невеста явится снова. Звучит жутко, — продолжила девушка, невольно передернув плечами, хотя в кабинете отдела стояла удушливая июльская жара. Солнечные лучи упрямо пробивались сквозь жалюзи, заставляя воздух буквально плавиться.

— Мы все равно не пойдем одни, — твердо отрезал Ярослав. Он мягко, но настойчиво забрал у нее планшет и отложил его на стол, заставляя Таю отвлечься от страшных рисунков. — Сначала на точку в Лопухинском саду пойдут оперативники, развернут контуры, перекроют Изнанку, и только потом выдвинемся мы. Под моим личным контролем. Поняла?

Он внимательно всмотрелся в ее лицо. Из-за полуденного зноя Тая сегодня сменила вчерашний уютный оверсайз на легкую открытую майку, и теперь на ее бледной коже, не защищенной плотной тканью, румянец от его пристального взгляда проступил особенно отчетливо.

— Поняла, — тихо выдохнула она, отводя глаза.

— Вот и отлично, — Ярослав удовлетворенно кивнул и вдруг шумно выдохнул, расстегивая верхнюю пуговицу форменной рубашки. — Так, Истомина. Мозги уже плавятся, а от этой доски фонит как от печки. Мы со вчерашнего вечера ничего нормально не ели. Подъем, пошли перекусим.