Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ), стр. 10

Тая почувствовала, как горло погибшего перехватывает невидимая петля, а в груди разрастается всепоглощающая, дикая, удушающая обида на весь мир — чужая предсмертная эмоция, которая едва не заставила саму девушку задохнуться в реальности.

С трудом разорвав эту удушающую связь, Тая резко открыла глаза и судорожно, с болезненным хрипом втянула в легкие сырой воздух Петроградки. Линии светящихся нитей вокруг её пальцев с тихим треском рассыпались тусклыми искрами, мгновенно растворяясь в душной реальности.

Её колотило так, что зубы стучали. Сердце в груди плыло сумасшедшим галопом, а перед глазами всё еще стоял этот жуткий чердак и разламывающиеся человеческие кости бледной девы. Тая бессильно прижала ладони к лицу, пытаясь сообразить, где она находится, и изо всех сил задышала через нос, как учили на курсах подготовки медиков Изнанки. Но чужая, липкая смертная обида отпускала неохотно.

Заметив, как сильно её трясет и как неестественно побледнела её кожа, Ярослав стремительно преодолел разделявшие их несколько метров. Черты его лица заострились от подступившей паники. Он мгновенно опустился перед ней на одно колено, едва не проехавшись джинсами по грязи.

— Тая! — его обычно суровый, прожженный голос оперативника прозвучал неожиданно мягко и встревоженно.

Он порывисто протянул руку, собираясь перехватить её за плечи, чтобы удержать в реальности, но вовремя осекся — вспомнил, что читал недавно про ее дар: после контакта с посмертием ведьм лучше не трогать резко. Вместо этого он аккуратно, но крепко сжал её холодные, дрожащие запястья, заставляя опустить руки от лица.

— Эй, Истомина, смотри на меня. Дыши. Ну же. Ты здесь, на Петроградке. Двор-колодец, день, июль. Чернокнижника тут нет. Смотри на меня.

Её расширенные, почти черные от нахлынувшего ужаса зрачки с трудом сфокусировались на лице напарника. Ярослав сейчас казался единственной надежной, незыблемой скалой во всем этом безумном, разваливающемся мире Изнанки. От его рук шло живое, надежное тепло, которое медленно, но верно вытесняло могильный холод чердака из её вен.

Тая судорожно сглотнула, чувствуя, как постепенно возвращается дар речи. Взгляд её опустился на раскрытую ладонь Ярослава, которую он держал чуть в стороне. Там, среди серой пыли, тускло поблескивала тяжелая медная пуговица с гравировкой змей.

— Я видела его... — хрипло, едва узнавая собственный голос, прошептала она, и первая слеза от перенапряжения скатилась по её щеке. — Это точно серийные убийства, Ярослав. Он... он был на каком-то заброшенном чердаке на верхних ярусах Изнанки. Лица не разглядеть из-за капюшона, но у него руки... все в черных, пульсирующих венах. Как будто прогнившие. И массивный перстень на пальце. Он держал старинную шкатулку из темного дерева. От нее шел сизый дым...

Она прервалась, судорожно вдохнув, и указала пальцем на его находку:

— От этой пуговицы... от нее пахнет точно так же. Горькой, паленой медью и болотной сыростью. Это дым из его шкатулки. Он был здесь. Он лично спускал Стригу с поводка.

Глава 5. Часть 1

Ярослав осторожно стер большим пальцем теплую слезу с ее щеки, а затем бережно, словно боясь сломать, привлек девушку к себе. Его широкая ладонь легла ей на затылок, успокаивающе поглаживая по волосам.

— Все хорошо, мы его найдем, — тихо, но чертовски уверенно пророкотал он над ее ухом. — Ты молодец, ты вырвалась из этого. Теперь ты в безопасности. Осталось все записать, и начнется обычная бумажная работа. Переведем этот кошмар в сухие рапорты, идет?

Она судорожно вздохнула, крепко зажмурившись и уткнувшись ему в плечо. Ткань его куртки пахла зеленым чаем, табаком и порохом — абсолютно приземленными, осязаемыми вещами живого, реального мира.

Никогда раньше у нее не было такого сильного потрясения от последних воспоминаний погибшего. Обычно посмертие ощущалось как старая кинолента, крутящаяся перед глазами, но в этот раз проклятая навья магия чернокнижника едва не утащила ее за собой, в черную воронку чужой смертельной обиды.

Она сделала еще один глубокий вдох, постепенно чувствуя, как бешеная дрожь в теле утихает, а тепло его рук окончательно разгоняет внутренний лед. Пора было возвращаться в строй — у них на планшете закручивалась смертоносная спираль, и времени на слабость у Тайного Петербурга просто не оставалось.

Успокоившись, она мягко отстранилась, выбравшись из уютного кокона чужих объятий. Ей отчаянно нравилось тепло этих рук, но сейчас нужно было возвращаться к работе.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Я... надо записать все, пока я не забыла детали.

— Конечно, — он бережно заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо, задерживая пальцы на мгновение дольше необходимого. — Ты точно в порядке?

— Да, — она кивнула, и на ее бледных щеках вдруг проступил заметный, нежный румянец.

— Ну вот, уже выглядишь не как собрат нашего потерпевшего по несчастью, — попытался пошутить Ярослав, заметно облегченно выдохнув.

Капитану совсем не обязательно было знать, что этот внезапный румянец вернулся к ней отнюдь не от прилива жизненных сил, а от самого обыкновенного, девичьего смущения.

Тая поспешно потянулась к планшету, пряча взгляд за опущенными ресницами, и открыла карту. Намного проще было сосредоточиться на пугающей спирали преступлений чернокнижника, чем на том, как бешено колотилось сердце после этих секунд в его объятиях. Навья магия Изнанки отступила, но внутри у Таи закручивался совершенно другой, не менее сильный вихрь.

* * *

Уже сидя в отделе, они смотрели на интерактивную доску, пытаясь свести все мысли и догадки воедино. Тая вывела на нее составленную карту и теперь дорисовывала новые улики, попутно обсуждая с Ярославом их следующие шаги.

Кабинет, который они заняли, тонул в вечерних сумерках, и только неоновый свет доски резко очерчивал их силуэты. В воздухе пахло крепким кофе и остывающей электроникой.

— Смотри, — Тая провела стилусом по стеклу, заставляя спираль на карте вспыхнуть ядовито-синим. — Второе тело у дома Трезини легло идеально на виток. Медная пуговица со змеями, которую ты нашел, указывает на то, что призыватель контролирует Стригу на небольшом расстоянии. Он должен быть физически близко к Изнанке в момент убийства.

Ярослав, сидевший на краю стола с зажатой в руке остывшей кружкой, нахмурился и подался вперед. Его взгляд заскользил по точкам, сужающимся к центру Петроградки.

— Если расчет «Улиты» верен, то финальный аккорд — сердце этой спирали. Центр схождения линий, — он встал, отобрал у нее стилус и уверенно ткнул в пустую зону на карте, где витки скручивались в тугой узел. — Вот здесь. Заброшенный особняк на набережной. Дед в своем дневнике упоминал, что там еще в девятнадцатом веке было родовое гнездо одного из чернокнижных кланов. Тех самых, что баловались «навьими долгами».

Тая невольно поежилась, вспомнив ледяной чердак из своего видения.

— Не совсем, смотри, осталось ещё три точки, включая особняк, — она показала пальцем на две другие отмеченные на карте точки, которые сиротливо горели блеклым пунктиром. — Я их поставила, ориентируясь на математический шаг спирали, но там ещё ничего нет и, я надеюсь, не будет.

Ярослав прищурился, изучая новые координаты. Спираль не рубила сплеча — перед тем как замкнуться в финальной точке особняка, она аккуратно огибала Петроградский остров, словно затягивающаяся на шее удавка.

— Тогда надо осмотреть эти места и сделать засаду.

— Значит, нам нужно работать на опережение, — она забрала стилус обратно и быстро набросала вокруг следующего места охранный контур. — Вот тут предположительно будет следующее убийство. Это старая полуразрушенная ротонда в глубине Лопухинского сада. Место идеальное для Изнанки: глухое, окруженное водой и вековыми деревьями, которые отлично глушат любые всплески магии. Если мы выставим там засаду на Изнанке до того, как он приведет туда следующую жертву...