Мир полуночи. Трилогия (СИ), стр. 147

– Да? – удивился он. – И что вы умеете?

– Умеем создавать металлическую иголку.

– Маленький предмет простого состава без явно выраженной структуры, – понимающе кивнул он. – И насколько успешно?

– Не особо успешно, – признался я. – У меня плохо получается подобрать подходящую душу предмета, так что иголка быстро разрушается.

– Да, правильно понять суть предмета – это главное. Здесь может помочь только постоянная практика. Однако для первокурсника это всё равно достижение выдающееся. Но мы немного отвлеклись. Ты знаешь, как великий создаёт сектораль?

– Великий Дельгадо как‑то сказал, что он не создавал Дельфор. И что создать сектораль вообще не в силах магика.

– Великий Дельгадо всегда говорит правду, – кривовато усмехнулся Леран, и у меня появилось ясное ощущение, что Дельгадо он сильно не любит. – Но в разговоре с великим надо обязательно помнить, что правдой является именно то, что он сказал, а вовсе не то, что ты из его слов себе вообразил.

– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, – медленно сказал я. – Правдой является только явно сказанное, а не подразумеваемое. И что, многие таким образом обманываются?

– Словами Дельгадо? – хмыкнул он. – Многие. Ты бы очень удивился, если бы узнал, как много людей верят в то, во что они хотят поверить.

Похоже, мне надо повнимательнее относиться к разговорам с Дельгадо. Интересно, почему Леран всё это мне говорит? У него явно просто огромный зуб на великого, и он определённо знает обо мне гораздо больше, чем пытается показать. Во всяком случае, совершенно ясно, что он знает про моё ученичество.

– Так вот, великий Дельгадо действительно не создавал сектораль. Он создал зерно секторали и вселил туда подходящую душу. Однако сектораль, даже в виде зерна – это не иголка, в которую можно вселить душу волевым усилием. С душой секторали можно только договориться и заключить сделку. Но чем можно заинтересовать душу?

– Энергией? – предположил я.

– И только энергией, – Леран расплылся в улыбке. – Приятно общаться с умным студентом. У великого, разумеется, не было, и не могло быть такого количества энергии, чтобы заинтересовать сектораль. Однако здесь надо вспомнить, как душа может получать энергию. Во‑первых, естественным накоплением, но это путь долгий. А ещё?

Я сразу же вспомнил облако, которое на моих глазах поглотило меньшее облако, и чуть было не поглотило меня.

– Поглощением других душ?

– Правильно, Артём! Хищники развиваются проще и быстрее, потому что они паразитируют на чужих усилиях. Сектораль не может прямо поглощать другие души, потому что у неё нет прямого доступа к духовному плану, зато она может создавать зверей и принудительно вселять туда другие души – в точности, как это делает магик, создавая ту же иголку. Потом этого зверя убивает охотник – и куда идёт его душа? Вот в этом и состоит суть сделки секторали с её создателем: великий обязуется её кормить. Охотиться на духовном плане рискованно, там хватает хищников и посерьёзнее, а здесь секторали гарантируется и кормёжка, и полная безопасность. Так что создать свою сектораль совсем несложно – отказа не будет. При наличии достаточной энергии для создания зерна, конечно.

– Неожиданно, – только и смог сказать я.

– А отвечая на твой вопрос, зачем сектораль соблюдает баланс, то здесь всё просто. Для неё выгоднее сильные стражи, которые дадут ей сильные души. Но что произойдёт, если они будут слишком сильными?

– Добыча ресурсов перестанет окупаться, и люди уйдут, – догадался я. – Приток душ прекратится.

– Вот теперь ты знаешь маленький и грязный секрет великих, – с удовлетворением заметил Леран. – Другой вопрос, сделало ли это тебя счастливым?

– Нет, определённо не сделало, – покачал я головой. – Но знать это стоит. И я обещаю, что Дельгадо не узнает, что ты мне это рассказал.

– Лучше будет, если он вообще не узнает, что ты это знаешь, – усмехнулся Леран. – Для тебя лучше, мне‑то всё равно.

Определённо Леран сильно не любит Дельгадо, и к тому же слишком много обо мне знает. И рассказывает он мне всё это, конечно, не просто так. Надо бы это как следует потом обдумать.

Глава 9

Разговор с Лераном настолько меня увлёк, что я даже не заметил, как суета вокруг утихла и фургон начал двигаться. Может быть, и дальше бы не замечал, если бы тент пассажирского отделения был закрыт, но с откинутым тентом трудно было не заметить, что пряничные домики городской окраины остались позади, и дорогу обступили мрачноватые вековые ели. Дорога тоже изменилась – мостовая тёсаного камня закончилась, сменившись бетонными плитами. Капитально построенная дорога – явный признак высокой цивилизации; у нас вот в Рифейске за город ведут исключительно грунтовки, разве что самые важные регулярно подсыпают гравием.

Лес выглядел довольно неприветливо, и совсем не был похож на декоративный лес рядом с городом – даже на ту часть, что для охоты, что уж говорить про публичный лес с мощёными дорожками и беседками со столиками‑жаровнями. Мрачно выглядел лес, угрожающе, и даже интереснейшая беседа с Лераном не давала о нём забыть. А разговор с Лераном был интересным не только своим содержанием – чем дальше, тем больше меня занимал вопрос: почему он вообще это всё мне рассказывает? Даже если эта информация не была секретной, она точно не была общедоступной. Люди никогда не делятся подобными сведениями просто так, чтобы занять время в дороге. Всегда есть какая‑то цель и какая‑то выгода, и меня, разумеется, интересовало, какую выгоду он собирается с меня получить. Впрочем, эти соображения меня нисколько не останавливали – с какой бы целью он ни разоткровенничался, стоило узнать от него как можно больше, пока есть возможность.

– А скажи, пожалуйста, Леран: зачем великие это делают? Я имею в виду создание секторалей. Это ведь совсем непросто, стало быть, они что‑то от этого получают?

– Звание великого и уважение народа для тебя веской причиной не является? – с лёгкой иронией спросил Леран.

Я только саркастически хмыкнул, не считая нужным отвечать на риторический вопрос.

– Получают, конечно, и многое, – ответил он уже серьёзно. – Во‑первых, они получают долю энергии от секторали. Для секторали расход ничтожный, а вот для магика это просто огромное количество. Можно сказать, что великий – это ксой невероятно высокого посвящения. Впрочем, свободы у них намного больше, чем у ксоя. А во‑вторых, они получают налог от жителей секторали. Даже если великий не правит сам и не имеет власти над жителями, платить всё равно приходится. Великому хватает влияния на сектораль, чтобы, скажем, увести жилы минералов вглубь, или обеспечить неурожай, или организовать нашествие зверей. И наоборот.

– То есть и здесь всё сводится к выгоде, – задумчиво покивал я.

– Я бы назвал это просто неумеренной жадностью, – хмыкнул он. – Тот, кто пользуется чужой энергией, перестаёт развиваться сам. Ксой не может расти, он может только переходить на более высокие посвящения, ещё больше подсаживаясь на заёмную силу.

– Но великие на это всё равно идут?

– Власть и богатство прямо сейчас, – пожал плечами Леран. – Вместо того чтобы рвать жилы ради какой‑то туманной перспективы возвыситься. Ты можешь когда‑нибудь стать сильнее, но станешь ли ты от этого счастливее? Это сложный выбор, и не все выбирают дальнейшее развитие.

– То есть ты хочешь сказать, что есть очень сильные магики, которые не выбрали путь великих?

– И которые сильнее любого великого, – кивнул он. – Таких не так уж мало, вот только их трудно узнать при встрече. Так что будь очень вежлив с любыми магиками, даже если тебе кажется, что ты намного сильнее.

– Благодарю тебя, обязательно запомню твой совет, – серьёзно сказал я. – Впрочем, я всегда стараюсь быть вежливым. А теперь скажи, Леран: чего ты хочешь от меня?

– Что ты имеешь в виду? – он с интересом посмотрел на меня.