В плохих парней не влюбляются (СИ), стр. 54
И только тогда разрешила себе расплакаться.
Но мысленно шептала себе как спасительную мантру лишь одно:
"Он об этом еще пожалеет…"
Глава 24 — Если человек идиот, то это надолго
Каха
— Царенов, ну ты мочишь! Просто красава, вообще…, — меня по спине похлопал кто-то из нашей команды, но я лишь отмахнулся от этой сомнительной похвалы.
Я вообще на эти соревнования ехать не собирался. Но из-за одной конкретной блондинистой заразы, что в короткие сроки умудрилась каким-то магическим образом сожрать все мои многострадальные мозги, пришлось срочно корректировать свои планы. Почему?
Да потому что иначе я бы кого-нибудь убил, к чертовой матери!
Все…
Довела.
Где это вообще видано, чтобы я девчонку под ее окнами несколько дней кряду караулил? Сталкерил ее, как последний конченый задрот! А потом и вовсе пробил дно, принимаясь перелопачивать всю информацию в сети на имя Марьяны Крапивиной.
И похудел на пару килограмм.
Оказывается, она профессионально занималась спортом. И не абы каким, а полноконтактным карате. А я все тупил, думая, чего это она пару раз так технично из моих настойчивых объятий выскользнула. Все списывал на то, что это я просто так завис на ее красоту неземную и чуток ослабил хватку, а она этим воспользовалась.
Я искренне в это верил.
Ну, потому что, как?
Она ведь была такой…
Такой!
Такой, вау, короче. Понимаете?
Стройная, точеная вся. Талия узенькая. Ноги бесконечные просто. А грудь…
Так, стоп! Мне нельзя думать о груди Марьяны Крапивиной. Меня на этом месте знатно коротило. Потом я вспыхивал. Потом дрочил, как одержимый, представляя снова во всех красочных подробностях ту нашу встречу в душевой, когда я на ее тело не просто пялился, словно душевнобольной. Я его все исследовал руками. И языком. И запомнил в мельчайших деталях.
И теперь точно знал, что никто по красоте с этой кошкой дикой сравниться не сможет.
Мара была идеальной во всем.
Ее запах…
Ее голос…
Ее смех и даже злобное шипение мне в лицо было на десять из пяти.
И мне так хотелось вновь испытать это фантастическое чувство, когда обнимаешь девчонку и будто бы на американских горках катаешься. Вверх-вниз! Чертова мертвая петля, но такая желанная! Адреналин по вискам шарашит — кайф! Горячее и взмыленное тело гудит, просит еще. Чтобы ближе. Чтобы теснее. Чтобы на максимум! И за ребрами мотор захлебывается кипящей кровью. Шкалит! Глохнет. Снова заводится с пол-оборота и ревет словно бы безумное.
Чума!
Вот же — даже сейчас, стоило только обо всем этом подумать, вспомнить, как сладко было совать язык в рот жгучей Крапиве и все. Мурашки побежали по коже. Электрическая судорога прошила тело, требуя новой порции ослепительного безумия рядом с ней. А еще башку ей хотелось открутить! Потому что какого художника она от меня спряталась?
Куда подевалась?
Я так боялся, что она вообще переехала. Думал, точно тогда от Строгина живого места не оставлю за то, что он отчислил Мару и тем самым лишил ее присутствия в моей жизни. А потом, когда я, как чумной, долбился бесперспективно в ее дверь, по мою душу снова выползла та самая престарелая соседка. Разумеется, для начала она облила меня отборными словесными помоями, и только потом просветила, что Крапивины лишь временно сменили место жительства.
— Сказали, что несколько дней свежим воздухом в ближайшем Подмосковье дышать будут. Вот, даже ключи мне оставили, чтобы их цветы от жажды на подоконниках не загнулись. Так что, хорош сюда таскаться, парень, и двери ломать. Вернется твоя Марьяна. А потом сама тебе по башке настучит, что ты бедной Тамаре Валентиновне жизни уже третий день к ряду не даешь!
И на этой минорной ноте смерила меня уничижительным взглядом с мстительным прищуром и лишь после скрылась в своей квартире.
А я, понимая, что банально не вывезу от томительного ожидания, все же дал согласие тренеру на то, что приеду на соревнования, которые в моей программе были совсем не обязательными. Не тот уровень. И вот я был здесь — взял золото везде, где только было можно, но даже и близко не выдохнул.
Ни разу вообще…
А потом случилась ХОБА!
Уже вечером, будучи в номере отеля в далеком Екатеринбурге, я никак не мог заснуть. В голову лезли всякие дурные мысли. Да и глаза у меня уже нещадно болели залипать на фотки Марьяны, что я нарыл в сети. Я смотрел на них сотни раз, выучил наизусть, но, словно маньяк, делал это снова и снова.
Я скучал по этой ядовитой кобре. Я бы прямо сейчас отдал все на свете, чтобы хотя бы просто потявкаться с ней или послушать, как она со злым рычанием меня песочит. Пофиг что. Лишь бы только перевести дух, от которого где-то за ребрами постоянно что-то зудело. Я устал. Мне нужно было отвлечься.
И я все-таки перезвонил Асхадову, которого динамил с четверга.
А он мне вместо приветствия сразу в лоб выдал просто эпические новости:
— Твою Крапиву вернули на курс, царь. Строгин прилюдно посыпал голову пеплом. А на место проректора по воспитательной части взяли уж больно подозрительную особу. Почерк Когана — это и ежу понятно, но, что-то мне подсказывает, что на этот раз ты будешь не разочарован, верно?
— И ты мне рассказываешь об этом только сейчас? — едва ли не заорал я в трубку.
— Я тебе, как истеричный экстерьер названивал со вчерашнего утра. И Беня тоже. И Исхаков. Окстись, придурок!
— Тренера чего не дернул? Алеша, блин…
— Он бы тебя никуда не отпустил!
— Да пошел ты! — рявкнул я.
— Осади, Царь. Ее все равно на занятиях сегодня не было.
— Ладно… — стравил я воздух из воспаленных, полыхающих огнем легких.
— Ее Сифон подставил. Залил ее анкету на тот сайт, фотки, личные данные. Аукцион этот запустил…
— Он труп!
— Его отчислили.
— Значит, он отчисленный труп, — прохрипел я надсадно.
— Ты же понимаешь, что Юрик здесь просто пешка, чувак.
— Да, блин! — гаркнул я и слетел с кровати, а потом суматошно огляделся, раздумывая, чтобы такое тут сломать можно было, чтобы меня за дебош в обезьянник не упекли на пятнадцать суток.
— Каха…
— Все, Марат, давай! Не могу говорить, меня кроет. Сейчас поменяю билеты на утренний рейс.
— А награждение?
— Да, в жопу это награждение! — вконец вышел я из себя.
— Понял.
— Отбой…
И отключился. Тут же попробовал набрать Крапиву — и облом. Абонент не абонент.
А-а-а!!!
Каков итог? Ну, мне все-таки пришлось покинуть номер. Потом искать спортзал, который, на мое счастье, здесь же, в отеле, работал круглосуточно. А там уж я принялся неистово колошматить грушу до тех пор, пока кожа на костяшках не сбилась до мяса.
Да, я псих.
Ну и что?
Короче, загонял себя до талого. Но все равно уснуть не смог. Дергался до самого утра, а потом отправил тренеру сообщение с извинениями, что кинул команду, и погнал в аэропорт. А там все рейсы битком, словно бы весь Екатеринбург вдруг в одночасье решил в столицу перебраться. Матерился как сапожник. Снова воспламенился от ярости до состояния факела. И успокоился только тогда, когда получил на руки свой вожделенный билет.
Спустя два с половиной часа был в Москве.
Хотел сразу ехать к Маре, а там уж стучать в ее запертые двери, пока она мне не откроет. Но маршрут был резко перестроен — позвонил отец. Поинтересовался, как прошел турнир, потом уточнил, когда я возвращаюсь домой. А следом поведал, что у нас сегодня будут гости.
И не абы какие, а почетные.
Гребаные Толмачевы в полном составе. Мама, папа и лапочка-дочка.
— Они приедут к нам, к обеду. Погода сегодня просто шикарная. Солнечно, ветра нет. Можно шашлыков пожарить, на улице посидеть, обсудить наши дела, перспективы, планы. А вечером в баньку сходим, да?
— Супер! — елейно пропел я, стискивая трубку мобильника так сильно, что она едва ли не раскрошилась в пыль под моими пальцами.