В плохих парней не влюбляются (СИ), стр. 53
Забавы ради…
"Да, Царь, все так и есть, вернули девчонку и реабилитировали, мол, не она ту анкету с аукционном создала, а Сафонов ее подставил. Строгина за халатность и самоуправство чуть не утилизировали. А еще на место проректора по воспитательной работе воткнули какую-то телку. Симпотная, кстати. Я бы вдул".
Ответ от Кахи не заставил себя долго ждать.
"В курсе. И уже навел по ней справки. Это тоже от Когана подача. Верескова — его очередная подстилка. До нас она работала в государственной школе обычным учителем математики. А потом вдруг резко стала прыгать, как саранча по карьерной лестнице и не только. Ну, вы понимаете, о чем я. И вот допрыгалась наша Лиза аж до должности проректора одного из самых престижных вузов столицы. Прямо вау, да, как считаете?"
Кто-то рискнул пискнуть:
"Ну, это ладно. Но Крапивину вроде бы же по делу восстановили, Царь. Или мы чего-то не знаем?".
Но Каха его тут же заткнул.
"Не знаете. Я успел перетереть с Сафоновым. Так вот, он говорит, что Марьяна после пар позвала его прогуляться. А потом типа спохватилась и давай слезно просить его ноутбук, ссылаясь на то, что что-то забыла сделать по учебе, а ее разрядился. И вот пока они сидели в заведении, пили кофе и мило беседовали, эта ушлая деваха успела сделать все по красоте, так еще и алиби себе обеспечила".
"Вот же крыса!"
"Просто тварь!"
"Видимо, у Когана все детишки с максимальным приветом, да?"
"Да у них там вся семейка шизанутая!"
"Я что-то не въеду, а нафига Крапивиной бабки за девственность понадобились, Каха? У Когана же их хоть жопой жуй. Ну, попросила бы у папаши, он бы и отстегнул ей несколько лямов на булавки. Разве нет?"
И вот тут и случился заключительный акт этого убогого марлезонского балета.
"Нет! И я вам скажу почему. Потому что от осинки не родятся апельсинки. Вы же еще не в курсе, кто у нашей Марьяши мама. Итак, детишки, приготовились? Знакомимся — это Екатерина Крапивина".
И следом полетели файлы.
Много файлов.
Очень много!
Я их уже видела. И не один раз. Но до меня только сейчас почему-то дошло, что все это "добро" не просто нарыли в интернете праздные зеваки. О нет! Это досье кто-то собирал намеренно и скрупулезно. Методично. И так, чтобы оно убивало сразу без надежды на спасение.
Выстрелом в упор. В голову.
Бам!
И конец.
Ведь тут было все. Вся грязь. Весь ужас. И вся кристальная, не заблюренная правда жизни девочки по вызову.
Профессионально отснятое портфолио для эскорт-агентства.
Фотографии с мероприятий, где мама была в обнимку с вереницей разных мужчин. Кадры из "закулисья", где она была запечатлена с другими элитными ночными бабочками и менеджерами этого теневого бизнеса.
Досье агента — ее анкета с личными данными и параметрами, даже размером одежды и обуви, "талантами" и пределами допустимого. Прикрепленная здесь же медицинская справка.
И последнее. И самое грязное. Переписка с координатором.
"Катюша, поздравляю! Пьер Дюпон выбрал из всего ассортимента твою анкету и подтвердил встречу на завтра. Скажу больше — он специально просил именно тебя! Сказал, что приятно общаться с девушкой, которая свободно говорит на его родном языке. Он будет ждать тебя в шесть вечера в "Ритц" для "дегустации". Хочет минет без резинки и в попку — учти это, когда будешь готовить себя для встречи. Затем выход в свет — загородная резиденция "Пале Рояль". После ночь с ним. Платит десять штук долларов. Расходы на твой внешний вид мы берем на себя. Отпишись, что подтверждаешь заказ".
И ответ.
"Подтверждаю".
Конечно, чат ушел на перезагрузку. Но Каха Царенов не спешил останавливаться на достигнутом. Он мочил по моей и так разбитой в хлам репутации из всех орудий и не планировал останавливаться.
"А теперь, мальчики и девочки, вишенка на торте — как Катя Крапивина пыталась увести мужика из семьи и родила дочь ради денег".
И следом полетели скриншоты переписки моей мамы с Коганом. Она высылала ему документы, подтверждающие ее беременность. А дальше спрашивала, что ей со всем этим делать? Отец шел в отказ, ссылаясь на то, что мама — девушка легкого поведения и он не может быть уверен, что именно он будущий счастливый отец. Но "услужливо" предложил щедро отблагодарить свою любовницу, если эта проблема как-то сама собой рассосется. Мол, сколько ты возьмешь за хлопоты? Та отвечала, что много, если Коган не хочет, чтобы ее деликатное положение стало достоянием общественности…
Дальше я читать не смогла.
У меня просто не выдержало сердце.
Я в кромешном ужасе промотала чат почти до самого конца и увидела еще одно вложение от Царенова — видео с той вечеринки, куда меня привезли насильно. Оно было совсем короткое, урезанное и с приличной обработкой.
Все лица, кроме моего, скрыты. Голоса изменены. Но суть была понятна без лишних слов.
"— Давай договариваться, принцесса. Ты нам что-нибудь покажешь стратегически важное. А мы тебя сразу домой, к мамочке отвезем. И никогда никому не расскажем, что ты тут была и что делала. Идет?
— Идет.
— Давай, начинай, кайфанем, пока… нет, да? А то потом он приваты в честь своего праздника затребует, а мы без сладкого останемся. А так ведь нельзя. Ты же не хочешь расстраивать своих старых добрых друзей, да, принцесса?
— Разумеется. Поможешь мне встать?
— Конечно…"
И следом глумливая подпись:
"Кто хочет полный вариант без цензуры, парни? Пишите в личку. Цена договорная".
Пол медленно уходил у меня из-под ног. Я, словно Алиса из зазеркалья, полетела в глубокую кроличью нору. Мысленно визжала дурниной. Внешне — замерла в ступоре, не в силах пошевелиться от сковавшего меня ужаса.
Как он мог?
За что?
Что я ему сделала?
Чем вот это все заслужила?
Боже…
Я закрыла глаза и всхлипнула. Мне было больно везде — внутри и снаружи. Мне хотелось кричать, а еще сдохнуть. Я ощущала себя голой и измазанной дерьмом. Просто потому, что кто-то возомнил себя хозяином этой жизни.
А меня обозначили за мусор.
Что было дальше?
Ну, я плохо помню. Могу сказать точно лишь то, что я тут же удалилась из этого чата. Потом и вовсе выключила телефон. Но удар уже был нанесен, и меня им полностью оглушили. Я дезориентировано оглядывалась по сторонам. Ничего не слышала. Ничего не видела.
Ничего не понимала.
Даже того, что меня пригласили на татами.
Тренер волоком потащил меня туда и чего-то все время орал. Но мне было все равно. Я пропускала. Снова и снова. Но мне так было это нужно, черт возьми. Я почувствовала во рту спасительный металлический привкус крови и зарычала, чувствуя себя ничтожеством.
Грязной и прокисшей половой тряпкой, об которую вытерли ноги.
И мне казалось, что все вокруг знают обо мне эту уродливую правду. Вот же — весь зал забавляется. Улюлюкает, тыкая в меня пальцем. Смеется. И я больше не спортсменка. Не победитель.
Я никто!
Я — пустое место…
Я — дочка шлюхи!
А потом, когда до проигрыша оставалось лишь одно-единственное очко, во мне что-то щелкнуло. Больно. Отрезвляюще!
Не знаю, что это было. Какой-то тумблер, который переключился из режима "терпила" в режим "да пошли они все!". И я вложила в свой удар всю злобу, всю ярость, жестокость и боль. И била. Снова. Снова. И снова.
Представляя перед собой не соперницу, а несправедливо красивое лицо моего врага.
Я больше не чувствовала ни страха, ни стыда — только ритм ударов.
А когда получила свое третье золото, молча ушла с татами. Высоко подняв голову, сбежала. Добралась до раздевалки едва ли живая, где рухнула на холодную деревянную лавку. Сдернула с себя пояс. Накрутила его на кулак и со всей дури прикусила жесткую ткань, чтобы приглушить звуки надвигающейся на меня истерики.