В плохих парней не влюбляются (СИ), стр. 52
Если надо, то и саму себя!
И я начала…
Мощным возгласом разорвала тишину. Тело ожило в древнем ритме боевого танца: плавные переходы, четкие и отточенные движения, уверенные и сильные выпады. Темп нарастал, и я не просто разрезала воздух мощными ударами — я стала частью этого потока энергии, где каждое движение было наполнено силой и уверенностью.
Именно тем, что мне было так нужно и чего так критически не хватало.
Каков результат?
Идеальный!
Марьяна
Здесь я не имела права на ошибку. Здесь зал взрывался аплодисментами в мою честь. Здесь судьи выставляли мне высший балл. И меня топило жаром победы и гордостью, а не собственными сомнениями на пару со странными неудовлетворенными желаниями.
Первое золото было в кармане.
Спустя несколько часов я вновь шагнула на верхнюю ступень пьедестала и забрала вторую высшую медаль, окончательно освобождая тело от деструктива и напряжения. Нет, меня еще ментально лупило в спину все то дерьмо, что произошло со мной в "Палладиуме", но теперь оно казалось мне таким мелким и незначительным. Пустым. И никчемным!
Я больше не парилась на этот счет. Не кусала от стыда и обиды губы. Не вспоминала Каху Царенова. Я выдохнула и как-то внутреннее воспрянула, четко для себя понимая, что все могу. И никто больше не сможет причинить мне боль.
Обмануть.
Обидеть.
Хрен им всем моржовый на воротник! Вот так вот.
Я окрыленная порхала!
Приняла и поздравления от отца, который сразу же после выступлений приехал. Не светился на публику, разумеется, но в свой дорогой автомобиль меня с мамой усадил и повез ужинать в уединенное место, где бы нас не смогли увидеть праздные зеваки.
Такая а-ля семья из-под полы.
Что ж…
Папаня подарил мне навороченный ноутбук последней яблочной модели, телефон к нему, часы и наушники. Короче, обрядил по последнему мажорскому писку свою незаконнорожденную кровиночку. Родительнице же моей за успешное воспитание меня такой многообещающей и перспективной, сунул под нос путевку на Мальдивы на новогодние праздники.
Плюс один.
Я предвидела то, что мать моя бедовая сразу же пробьет дно. И она, знаете ли, ни капельки меня "не подвела". Посмотрела на Когана глазами, полными безграничной щенячьей верности, и выставила себя конченой дурой:
— А ты с нами не полетишь, Костя?
Му-хрю!
Боже…
Как банный лист лепилась к отцу она. А стыдно почему-то за все это дерьмо было мне.
Конечно, ее поставили на место. И конечно, она сразу же обиженно и недоуменно надула губы, когда ей отказали. А потом, уже по дороге домой, только и делала, что обсасывала эту тему туда-сюда-обратно, напрочь позабыв, что, вообще-то, сегодня у меня был важный день и я хотела бы порадоваться своим успехам.
Какой там…
Мама и позже не успокоилась. И до самого отбоя лопотала только о том, как бы так склонить Когана поехать на море вместе с нами. А там уж она своего не упустит. Ведь она еще очень даже ничего, в самом соку ягодка. Фигура безупречная, морщин почти нет. Да и в курсе все, что Константин Рудольфович со своей женой давно живет в соседском браке, перебиваясь "сладким" на стороне.
Я устала это слушать. Честно. Позорно сбежала к себе в комнату. А там уж разместила на именной медальнице свои новые трофеи. Полюбовалась ими от души. Улыбнулась предельно счастливо и тихо проговорила:
— Ты молодец, девочка. Я тобой горжусь. Ты у меня просто пушка-петарда! Ням!
И дальше с чувством выполненного долга потопала в душ. И спать. И отрубилась я без задних ног. И никаких полугрузинских лжецаревичей во сне не видела. Спала сном младенца, а утром проснулась — бодрая и полная сил для новых побед.
На второй день соревнований не ехала, а летела!
И все у меня шло как по маслу. Разминка. Первые раунды. Чистые победы.
Финал.
А потом черт меня дернул заглянуть в телефон. Думала, пока жду выхода на татами, чуток почитаю новостную ленту. Позависаю, просматривая рилсы.
Позависала, блин…
Звонила Рюмка, в уже юбилейный двадцатый раз. Чего она там, белены объелась, что ли в такой благостный день? Сначала я подумала забить и не брать трубку, полностью игнорировать ее сообщения, не желая засорять свои прочищенные мозги ничем, хотя бы отдаленно напоминающим мне институт.
Но спустя всего пару секунд я отмахнулась от своих первоначальных намерений. Ведь до третьей золотой медали осталось рукой подать. Выйти в последний раз на татами и надрать зад моей сопернице. Делов-то, пф-ф-ф! Да и вообще, я, быть может, уже и вылечилась от той хинкальной тли, которой меня заразил один бессовестный и бесстыжий выхухоль.
Поэтому я отмахнулась от вопящей дурниной интуиции и приняла звонок. А там уж резко убрала трубку подальше от уха, потому что Сафонова в нее буквально орала благим матом:
— Крапивина, что б тебя!
— Воу, потише…
— Да какой там потише? Ты вообще, в курсе, что произошло, алло?
— Что? Толмачева залетела двойней от Царенова? — хохотнула я, пропуская тупой удар прямо в сердце. Скривилась.
Гадость какая!
— Марьяна, скажи, ты состоишь в чате первокурсников эконома?
— Да, состою, — ответила я, ровным счетом ничего не понимая. К чему столько эмоций на ровном месте?
— Ты читала его сегодня?
— Юль, слушай, я сейчас на соревнованиях. Мне через две минуты на татами выходить. Финальный бой за золото и все такое. Ты говори, как есть. У меня просто нет времени все эти театральные паузы выдерживать, дабы накрутить интригу, — устало выдохнула я.
— Тогда тебе лучше один раз это увидеть, чем услышать, Марьяш. Просто зайди в этот чертов чат и посмотри все сама.
— Что там? — сглотнула я прогорклый нервный ком, теряя адреналин от своих выступлений и хапая приличную дозу страха.
Внезапно. И неотвратимо.
Но Юлька молчала. А я не стала ее больше спрашивать. Меня как-то сразу и на максимум затрясло. Знаете, есть же вот такое ощущение глобального ахтунга, когда он еще не случился, но ты понимаешь — это он и есть.
Ты в заднице!
Сердце заколошматило где-то в горле. В висках заухала вскипевшая кровь. Легкие ушли на гипервентиляцию. А по телу прокатилась болезненная парализующая судорога. Стало тошно. Голова закружилась. Перед глазами заплясали черные мошки.
Но трясущиеся руки уже делали свое дело.
Они открыли мессенджер. Провалились в тот самый чат. А там уж я отыскала взглядом то, о чем говорила Рюмка. И почти сразу же рухнула с набранной высоты на грешную землю, смачно приложившись лицом об асфальт.
Бам! И в мясо!
Потому что да-да, черт возьми! Там было сообщение.
От НЕГО!
От Кахи!
И в его грязном, отравительном смысле сомневаться не приходилось. Это писал он.
Чтобы окончательно меня уничтожить…
Марьяна
"Народ, я тут вернулся в строй после соревнований и сразу же узнал, что в институте по-прежнему насрано и воняет, так?"
Кто-то ему отвечал ржущими смайлами. А кто-то рискнул уточнить, что именно Царенов имеет в виду. И тот "милейшим" образом пояснил:
"Я думал, что блоху вытравили дихлофосом, но нет. Живучей оказалась. Хотя не удивительно, учитывая, что она ублюдочная дочка Когана. Того самого, да. Кто учился с нами в предуниверсарии, тот должен помнить эту расчудесную фамилию".
Тут же посыпались удивленные возгласы:
"Да ладно?"
"Конченого Стаса сеструха, что ли, получается?".
"Что серьезно? Фу, блин!"
Последнюю реакцию активно лайкали все кому не лень. А у меня с каждым сердечком и поднятым вверх большим пальцем внутри расползалось что-то темное и страшное. Как гниль, что убивала на своем пути все живое и светлое, что я за последние дни с таким усердием и заботой взращивала.
И вот итог — убили все в одночасье.
Облили серной кислотой. Изгадили. Вытоптали. Осквернили.