Путь к бессмертию. Дилогия (СИ), стр. 91

Ши Юэ осторожно колыхнулся.

Я долго смотрел на меч. В голове одна за другой появлялись разумные причины не делать этого. Я мог использовать его сам. Мог изучить. Мог обменять. Мог продать позже за безумные деньги. Мог оставить как скрытую карту, если в Мире Меча ситуация станет совсем плохой. Даже если проклятие опасно, сама вещь явно была не простой.

Потом я посмотрел на Ши Юэ.

И вспомнил тёмную Сферу.

Тогда я тоже не понял, что она делает. Ши Юэ понял быстрее. Проглотил, растворил, изменился. Я ругался, обещал заварить из него чай и всё равно в итоге признал, что слизь сделала нечто важное. С тех пор он не раз доказывал свою ценность, и был куда полезнее большинства людей, которым я по ошибке говорил «старший брат».

Меч был ценным.

Ши Юэ был важнее.

– Ладно, – сказал я.

Слизень замер так резко, будто не поверил.

– Ешь.

В ту же секунду он бросился на меч.

Даже не попытался изобразить достоинство. Просто распластался по тёмному лезвию, обволок рукоять, край, острие, и проглотил артефакт целиком так быстро, что я даже не успел пожалеть о решении.

– Вот же жадная тварь, – пробормотал я.

Несколько секунд ничего не происходило.

Меч исчез внутри чёрной массы. Ши Юэ застыл на полу, чуть подрагивая. Я чувствовал слабую пульсацию Ци, но не мог понять, опасная она или просто странная. Проклятие не вырвалось наружу. Комната не потемнела. Голоса мёртвых учеников секты Потока Реки не начали шептать мне советы по демонической культивации.

Уже неплохо.

– Изменения есть? – начал я.

И не договорил.

Тело Ши Юэ дрогнуло, вытянулось, сжалось, затем резко поднялось вверх, будто тёмная вода вдруг решила вспомнить форму металла. Чёрная масса стала длиннее, плотнее, тоньше. По ней прошла волна блеска. Мягкая слизь превратилась в лезвие, рукоять, гарду, вытянутую тёмную линию острия. Через несколько вдохов передо мной в воздухе висел меч.

Чёрный.

Слишком красивый для вещи, которая ещё мгновение назад была слизнем, пытавшимся незаметно украсть проклятый артефакт.

Лезвие было гладким и глубоким, словно вырезанным из ночи. По нему шли тонкие серебристые прожилки, похожие на следы застывшей молнии. Рукоять обвивала тёмная чешуйчатая вязь, а у гарды мерцал маленький круглый узор, напоминающий ту самую Сферу, которую Ши Юэ когда‑то проглотил.

Меч плавно подлетел ко мне.

Я смотрел на него с широко раскрытыми глазами.

Потом он сделал круг вокруг комнаты.

Ещё один.

Подлетел справа, затем слева, слегка качнулся в воздухе, будто демонстрируя себя.

Я медленно улыбнулся.

Ши Юэ‑меч вздрогнул.

Правильно.

Он начал меня понимать.

– Значит, ты не просто меч, – сказал я. – Ты летающий меч.

Меч завис.

Я улыбнулся шире.

– А ещё у тебя есть собственная Ци.

Он очень осторожно отлетел на полшага назад.

Поздно.

– Быстрее! – крикнул я в ночной ветер.

Где‑то внизу город Тысячи Лун рассыпался серебряными огнями, а над крышами, фонарями и тёмными каналами нёсся чёрный меч, на котором стоял человек, который ещё несколько часов назад жаловался, что ученики Концентрации Ци не могут летать на мечах.

Теперь, видимо, могли.

Если у них был очень прожорливый слизень с дурным характером и хорошим вкусом на артефакты.

Ши Юэ рассёк воздух с восторженной резкостью. Я почувствовал, как под ногами дрогнуло лезвие, и инстинктивно усилил Ци в ступнях, прижимаясь к нему плотнее. Ветер ударил в лицо, сорвал с плеч край плаща, заставил глаза слезиться. Ночной город превратился в поток света, крыши вытянулись в тёмные полосы, фонари – в серебряные линии.

Я рассмеялся.

Громко.

Совершенно неприлично для осторожного человека, скрывающего лицо и имя.

Но в тот момент мне было всё равно.

Летать на летающей лодке – полезно. Удобно. Практично. Медленно.

Стоять на мече, который сам несёт тебя сквозь ночной воздух быстрее обычных летающих мечей, – это совсем другое. Это было не просто перемещение. Это было оскорбление земного притяжения, и я внезапно понял, почему ученики Заложения Основы смотрят на тех, кто ходит пешком, с таким раздражающим спокойствием.

Очень легко быть высокомерным, когда в любой момент можешь улететь куда пожелаешь.

– Можешь быстрее? – спросил я.

Ши Юэ ответил не звуком, а ощущением.

Волнение.

Гордость.

И желание показать.

Плохое сочетание.

Меч рванул вперёд.

Мир размазался.

Я успел только понять, что скорость стала слишком высокой, а моя способность держаться на летающем мече осталась на уровне человека, который до сегодняшнего дня считал такие проблемы чужими. Ци под ступнями дрогнула, плащ ударил по ногам, равновесие исчезло, и в следующую секунду я сорвался.

Небо кувыркнулось.

Крыши рванулись вверх.

Я полетел вниз.

На этот раз, к счастью, с высоты не небоскрёба, но воспоминание всё равно ударило неприятно. Тело само напряглось, Ци вспыхнула, руки потянулись к печати, которой не было под пальцами. Внизу приближался узкий двор между павильонами, мощёный камнем и совершенно не предназначенный для мягкого приземления.

– Ши Юэ!

Чёрная линия сорвалась вниз быстрее тени.

Меч подхватил меня почти у самой земли. Подошвы ударили по лезвию, колени согнулись, Ци вспыхнула вокруг ступней, и нас резко повело вперёд, так низко над мостовой, что край плаща едва не коснулся камня. Через миг мы снова поднялись вверх, проскользнули между двумя крышами и вырвались над каналом.

Я несколько вдохов просто стоял, хватая воздух ртом.

Потом рассмеялся снова.

На этот раз ещё громче.

Ши Юэ тоже смеялся.

Наверное.

Звука он не издавал, но ощущение, пришедшее от меча, было таким ясным, что я почти не сомневался. Радость, испуг, восторг и довольное самодовольство существа, которое только что чуть не уронило хозяина насмерть, но успело исправиться, а значит, формально всё прошло отлично.

– Ты ужасен, – сказал я.

Меч довольно качнулся.

– И да, это было великолепно.

Он ускорился снова, но уже мягче.

Почти целый час мы носились над ночными окраинами города. Не над центральными улицами, где могли заметить сильные культиваторы и задать неприятные вопросы, а дальше, над складами, пустыми дворами, каналами, внешними стенами и тёмными рощами за северной аркой. Я учился держаться. Переносить вес. Прижимать Ци к лезвию не грубо, а слоем. Не бороться с движением меча, а следовать за ним.

Получалось плохо.

Потом терпимо.

Потом снова плохо, когда Ши Юэ решал проявить творческий подход.

Несколько раз я едва не упал. Один раз действительно упал, но уже с малой высоты, и Ши Юэ поймал меня быстрее, чем я успел выругаться. К концу часа я был мокрым от пота, продуваемым ветром, с дрожащими ногами и таким довольным, каким не был уже давно.

Вернулись мы через окно снятой комнаты, потому что входить через дверь после такого казалось почти оскорбительно скучным.

Ши Юэ опустился на пол в форме меча. Я спрыгнул, пошатнулся, ухватился за стол и решил сделать вид, что так и планировал.

– Практики нужно больше, – сказал я, выравнивая дыхание. – На полной скорости я пока не удержусь.

Меч слегка качнулся.

– Не гордись. Если я разобьюсь, то вернусь с того света и убью тебя.

Он замер на мгновение, и от него пришло ощущение, которое я истолковал как искреннее несогласие с самой возможностью такого исхода.

Уверенность у слизня была завидная.

– Ты теперь всегда будешь мечом?

Вопрос едва прозвучал, как тёмное лезвие дрогнуло, расплавилось и стекло вниз. Через секунду на полу снова лежала знакомая чёрная слизь, вполне довольная собой и, кажется, слегка уставшая.

Я медленно выдохнул.

– Прекрасно.

И это действительно было прекрасно.