Путь к бессмертию. Дилогия (СИ), стр. 92
Я получил не просто летающий меч. Не просто артефакт. Я получил самостоятельное живое оружие, которое могло менять форму, летать, думать, чувствовать, двигаться без моего постоянного контроля и, что самое важное, имело собственный резерв Ци благодаря Сфере.
У меня самого сейчас не хватило бы сил нормально управлять полноценным летающим мечом в бою. Даже если бы я нашёл такой артефакт, пришлось бы внезапно переклассифицироваться в мечника, тратить время на стойки, связки, управление клинком и прочую красоту, для которой у меня не было ни таланта, ни лишних месяцев.
А теперь в этом не было необходимости.
Я мог сражаться как привык: печатями, Кристаллизацией Души, Дланью Небес, грязными приёмами, неожиданностями и здравым смыслом. Ши Юэ же мог двигаться отдельно, в удобном для себя ритме.
Впервые за долгое время подготовка к Миру Меча перестала казаться только попыткой отсрочить смерть.
Я посмотрел на слизь.
– В будущем, если тебе очень сильно захочется какой‑нибудь артефакт, я сначала спрошу цену. Потом, если цена окажется неприличной, украду. Если украсть будет трудно, ограблю. Если ограбить будет опасно, подумаю ещё раз и, скорее всего, всё равно найду способ. Поэтому, говори, если захочешь что‑то сожрать.
Ши Юэ довольно колыхнулся.
– Но Камни Духа ты всё равно не ешь.
Он сразу поник.
Очень характерно.
Я убрал остальные покупки, проверил маскировочную печать, затем надел плащ и поправил рукава. До аукциона оставалось совсем немного. После сегодняшней ночи денег стало меньше, полезных вещей больше, а проблем, как обычно, достаточно, чтобы не скучать.
– Прячься, – сказал я. – Нам пора.
Ши Юэ послушно скользнул в рукав, уже снова мягкий, тёмный и почти незаметный.
Я задержался у двери на один вдох.
Город Тысячи Лун за окном сиял серебром, шумел, торговал, врал, искушал и ждал новых глупцов, готовых платить за шанс стать сильнее.
Я улыбнулся под маской Сун Вуконга и вышел из павильона.
На этот раз – к аукциону.
Глава 37
Аукционный дом назывался Павильоном Трёх Лун. Название, конечно, было скромным, и никак не описывало это место. Ведь тут у людей за одну ночь вытаскивают из рук состояние, накопленное за полжизни.
Здание стояло на пересечении двух широких улиц и выходило фасадом к одному из каналов. Три высокие башенки над крышей держали круглые серебристые фонари, из‑за которых весь павильон казался освещённым не огнём, а холодным лунным светом. У входа стояли охранники на поздних уровнях Концентрации Ци, а чуть глубже, за полупрозрачной завесой формации, чувствовалось несколько куда более тяжёлых аур.
Аукцион в секте Облачного Меча был другим.
Там царил порядок. Не доброта, не честность и уж точно не равенство, но порядок. Старейшины сидели наверху, ученики – ниже, правила были понятны, ставки принимались открыто, а любой конфликт сразу упирался в сектантскую иерархию. Здесь же порядок тоже существовал, но ощущался иначе. Он напоминал не стену, а тонкую натянутую струну: пока все соблюдают правила, музыка звучит красиво; стоит кому‑то дёрнуть слишком резко – и струна может резануть по горлу. Большинство участников были в масках, под капюшонами, с приглушённой аурой или чужими голосами. Это говорило о здешней атмосфере лучше любых объявлений.
Люди, которым нечего скрывать, редко прячут лица так старательно.
Я показал на входе приглашение, купленное по дороге за совершенно неприличную цену, и прошёл внутрь. Маска Сун Вуконга закрывала лицо, балахон скрывал одежду, а «Скрытое Демоническое Дыхание» делало мою ауру чуть более размытой, чем обычно. До полного совершенства технику я ещё не довёл, но для одного вечера хватит. По крайней мере, если рядом не окажется старейшины, которому вдруг станет скучно и захочется разглядеть меня до костей.
Внутренний зал Павильона Трёх Лун был круглым. Внизу располагались обычные места, выше – отдельные ложи, закрытые полупрозрачными завесами. На стенах тянулись руны подавления шума и защиты от духовного давления. В центре стоял высокий помост, окружённый тремя кольцами света. За помостом находилась узкая дверь, через которую, видимо, должны были выносить лоты. Всё выглядело дорого, продуманно и достаточно надёжно, чтобы люди готовы были здесь рисковать большими суммами.
Я выбрал место не слишком близко к центру и не слишком далеко от выхода.
Хорошее место – это не то, откуда лучше видно. Хорошее место – это то, откуда можно вовремя уйти.
Ши Юэ под рукавом лежал тихо. После ночного полёта он был удивительно доволен собой и пока не пытался съесть ни лавки, ни соседей, ни чужие пространственные мешочки. Я ценил эту зрелость.
А, нет… все‑таки стащил один кошелек зазевавшегося культиватора шестого уровня. Но вряд ли там будет что‑то ценное.
Когда зал заполнился почти полностью, свет над помостом стал ярче.
И появилась ведущая.
Мужчины вокруг меня слегка оживились. Женщины тоже, хотя гораздо сдержаннее. Несколько человек в ложах даже приподняли завесы, чтобы лучше рассмотреть её.
Я понял почему.
Она была красивой.
Не просто приятной, не просто хорошо одетой, а именно той красотой, которая заставляет людей на вдох задержать взгляд, даже если они заранее не собирались поддаваться. Я невольно сравнил её с Лань Сюэ и с некоторым раздражением признал: в красоте она ей не уступала.
Но красота у них была совершенно разная.
Лань Сюэ казалась отстранённой и завораживающей. На неё хотелось смотреть так, как смотрят на снежную вершину, ледяное озеро или меч, лежащий на белой ткани: восхищаться, но не подходить слишком близко, потому что прикосновение, скорее всего, закончится кровью или обморожением надежд. Ведущая же была притягательной и подчёркнутой. Она знала свою красоту, пользовалась ею без стыда и явно считала её таким же инструментом торгов, как молоточек, формации и хорошо подобранные слова.
Наряд у неё был вызывающим, но не грубым. Он не показывал всего. Именно поэтому работал лучше. Тёмно‑алые ткани облегали фигуру, оставляя достаточно открытого, чтобы взгляд цеплялся, и достаточно закрытого, чтобы воображение само достраивало лишнее. Губы были накрашены, глаза подведены тонкой линией, волосы собраны так, будто каждая прядь заранее знала своё место. А сладкий запах духов, тонкий, но настойчивый, дошёл даже до моего ряда.
Я посмотрел на неё и окончательно понял: у этого аукциона будет совсем другая аура.
В секте продавали вещи под взглядом старейшин и правил.
Здесь продавали желания.
– Уважаемые даосы, – сказала она, и голос её мягко разошёлся по залу, усиленный формацией. – Павильон Трёх Лун приветствует всех, кто этой ночью пришёл не просто смотреть, а находить возможности.
Она улыбнулась.
Не всем сразу. Каждому по отдельности. По крайней мере, именно такое впечатление она явно хотела создать.
– Сегодняшний аукцион собрал лоты, достойные внимания учеников великих сект, свободных культиваторов, мастеров артефактов, охотников и тех, кто понимает: иногда один удачный предмет стоит больше, чем десять лет сожалений.
Очень правильно сказала.
Сожаления я теперь не любил особенно.
– Правила просты. Ставки принимаются Камнями Духа. Также возможен обмен равноценными предметами, если павильон признает их стоимость. Угрозы, драки и попытки забрать лот без оплаты будут расценены как оскорбление Павильона Трёх Лун.
Последнюю фразу она произнесла всё с той же улыбкой.
От этого она прозвучала убедительнее.
– А теперь не будем заставлять уважаемых гостей ждать. Первый лот сегодняшнего вечера.
За её спиной открылась узкая дверь. Двое прислужников вынесли нефритовую подставку, на которой лежала круглая бронзовая пластина размером с ладонь. По краю пластины шли тонкие защитные руны, в центре мерцал синий камень, тусклый, но стабильный.