Путь к бессмертию. Дилогия (СИ), стр. 90

Во‑вторых, если меч действительно притупляет сочувствие и милосердие, это, конечно, звучало опасно.

Для человека, у которого их слишком много.

Я не считал себя чудовищем. Даже наоборот: в последнее время мне пришлось признать, что в самых неудобных местах у меня всё‑таки есть какие‑то остатки совести. Очень вредная вещь. Уже один раз она перекрыла мне путь к прорыву. Если проклятый меч способен убрать лишние внутренние колебания, то с точки зрения культивации – это не проклятие, а самая настоящая манна небесная.

В‑третьих, облегчённое изучение демонических техник вообще выглядело как подарок.

Конечно, существовал шанс, что меч постепенно сделает меня холодным, жестоким и склонным к еретическим методам.

Я мысленно оглянулся на последние годы своей жизни.

Думаю, секта Облачного Меча этому поспособствовала куда сильнее, чем какие‑то проклятые артефакты.

– Теперь я хочу его ещё больше, – сказал я.

Ся Лин повернулась ко мне так резко, будто ожидала услышать всё что угодно, кроме этого. Старик же на мгновение просто застыл.

– Ты не понял, – медленно произнёс он.

– Я понял достаточно.

– Этот меч портит сердце.

– У многих людей сердце и без меча испорчено. Зато они почему‑то живут долго и иногда становятся старейшинами.

Старик сжал губы.

– Не шути с такими вещами.

– Я не шучу. Вы сказали, что меч помогает приблизиться к демоническим техникам и убирает сочувствие с милосердием. Для слабого человека это опасно. Для человека с твёрдым праведным сердцем – всего лишь проверка.

Я произнёс это настолько серьёзно, что сам едва не поверил в собственную речь.

Ся Лин моргнула.

Старик прищурился ещё сильнее.

Пришлось продолжить, раз уж образ уже вышел на сцену.

– Если праведное сердце не способно удержаться перед проклятием демонического меча, значит, проблема не в мече. Значит, демоническая культивация просто ближе к истине, чем праведная. Иначе почему же праведный путь, который так любит говорить о чистоте, силе духа и небесном порядке, должен бояться одного старого клинка?

Это была пафосная чушь.

Полная.

В прошлой жизни за такие речи люди либо вступали в подозрительные секты, либо продавали курсы личностного роста. В этой жизни, к сожалению, пафосная чушь иногда работала даже лучше, потому что культиваторы слишком любили говорить о пути, сердце, Небе и испытаниях так, будто каждое их решение обязательно должно звучать как надпись на древней стеле.

Я же просто хотел меч.

Но старик слушал уже иначе.

Не поверил, нет. Он был слишком стар, чтобы так легко проглотить красивую фразу. Однако в его взгляде появилось нечто вроде изумления, смешанного с раздражённым любопытством. Возможно, он пытался понять, стою ли я перед ним как молодой безумец, самоуверенный праведник или очень наглый лжец.

Честно говоря, все три варианта имели право на жизнь.

– Назовите цену, – сказал я.

– Я не продаю его детям, которые думают, что проклятие можно победить красивыми словами.

– Тогда продайте взрослому, который думает, что красивыми словами можно убедить старика назвать цену.

Ся Лин тихо кашлянула, скрывая улыбку.

Старик посмотрел на неё. Потом на меня. Потом снова на меч. Его пальцы медленно легли на рукоять, и несколько долгих мгновений он молчал.

– Забирай, – сказал он наконец.

Я моргнул.

– Сколько?

– Нисколько.

Вот теперь настала моя очередь насторожиться.

Бесплатные вещи опаснее дорогих. У дорогих хотя бы понятна цена. Бесплатное почти всегда означает, что заплатить придётся позже, в форме, которую тебе забыли объяснить.

– Это неожиданно щедро.

– Это не щедрость. Я слишком долго держал его здесь. Не мог выбросить, не мог продать, не мог уничтожить. Возможно, если судьба дважды привела тебя к моей внучке за одну ночь, а потом привела к этому мечу, значит, мне пора перестать мешать.

Я не любил, когда люди называли судьбой чужие неудобные решения. Обычно за этим скрывалось желание снять с себя ответственность.

Но спорить не стал.

– Благодарю, старший.

– Не благодари. Если меч однажды начнёт говорить с тобой, не слушай.

– Уточню: если старый проклятый меч вдруг заговорит, вы предлагаете мне не слушать?

– Именно.

– Мудрый совет.

Старик передал мне клинок.

На мгновение, когда рукоять легла в ладонь, по коже пробежал холод. Не зимний, не физический, а внутренний, сухой, будто кто‑то аккуратно провёл ногтем по сердцу. Внутри поднялось слабое, почти незаметное раздражение. Не на старика. Не на Ся Лин. Просто раздражение на всё живое вокруг, которое имело наглость шуметь, дышать и занимать место.

Я посмотрел на это чувство.

Оно посмотрело на меня.

Потом я усмехнулся.

– Слабовато.

Тёмная линия на лезвии едва заметно дрогнула.

Старик заметил.

Ся Лин тоже.

Я спокойно убрал меч в пространственный мешочек, хотя Ши Юэ под рукавом в этот момент потянулся к нему так сильно, что ткань едва заметно пошевелилась.

– Кроме меча, мне нужны и другие артефакты, – сказал я.

Старик явно хотел что‑то спросить, но профессиональная привычка всё же победила.

– Какие именно?

Я улыбнулся.

Старые торговцы, как и старые хищники, хорошо чувствуют, когда в воздухе меняется запах. Старик чуть выпрямился, а Ся Лин внимательнее посмотрела на меня. Видимо, оба поняли, что разговор ещё не закончился.

Я достал из пространственного мешочка нефритовую шкатулку, поставил её на прилавок и открыл крышку.

В лавке тут же стало светлее.

Не от фонаря. От мягкого зелёного сияния, которое поднялось от растения, лежавшего внутри. Четыреста лет роста не делают траву просто дороже. Они меняют её влияние на мир. Воздух вокруг листьев стал чище, плотнее, духовная Ци в лавке на несколько вдохов замедлилась, словно даже она решила посмотреть, кто осмелился принести такое сокровище в пыльный магазин у северной арки.

Ся Лин резко втянула воздух.

Старик побледнел, и на этот раз не от болезни.

Я положил ладонь на крышку шкатулки, но закрывать не стал.

– Всё, что у вас есть.

Ши Юэ подбирался к проклятому мечу с такой осторожностью, что если бы я был слепым, глухим и мёртвым, то, возможно, ничего бы не заметил.

К сожалению для него, я был всего лишь уставшим.

Снятая комната в постоялом дворе освещалась одной лампой. На столе лежали покупки из лавки старика. После дорогостоящей шкатулки с растением старик отдал почти всё, что имело хоть какую‑то настоящую ценность. Ся Лин помогала проверять руны, и я быстро понял, что слухи о её таланте не были пустыми. Она видела недостатки там, где я видел только узор, и несколько раз тихо поправляла деда, когда тот из гордости пытался назвать вещь лучше, чем она была на самом деле.

В итоге сделка вышла честной.

То есть почти подозрительной.

Но сейчас меня больше занимал не купленный запас, а тёмная лужица на полу, которая якобы случайно оказалась всё ближе к проклятому мечу.

Я смотрел.

Ши Юэ остановился.

Несколько вдохов мы молчали.

Потом он снова медленно пополз вперёд.

– Ты серьёзно? – спросил я.

Слизень замер.

– Я вижу тебя.

Он сделал вид, что это ничего не меняет.

Я вздохнул и посмотрел на меч.

Проклятый артефакт, принадлежавший выдающемуся ученику Заложения Основы, убившему больше сотни культиваторов того же уровня и даже старейшину. Вещь, впитавшая ярость, ненависть и демоническую Ци. Опасная, редкая, странная и, возможно, гораздо более ценная, чем всё остальное, что я сегодня купил.

И Ши Юэ хотел его съесть.

Конечно.

Почему бы и нет.

Я потёр переносицу.

– Знаешь, иногда мне кажется, что ты появился в моей жизни только для того, чтобы проверять, насколько далеко можно сдвинуть границы моего терпения.