Путь к бессмертию. Дилогия (СИ), стр. 60

На мое лицо наползла улыбка.

— Цзян Юэ, верно? — спросил я.

Она вздрогнула.

Имя я узнал не потому, что вдруг вспомнил.

Нет.

Пять лет назад я даже не удосужился спросить, как их зовут. Тогда я знал о них только то, что они сёстры, одна старше, другая младше. И то, тогда это было лишь предположение.

Управляющий Лу очень быстро решил, что их можно забрать под себя.

Их имена я узнал, когда собирал информацию, чтобы решить, что с ними делать.

Старшую зовут Цзян Юэ.

Младшую — Цзян Лин.

Красивые имена.

Жизнь, как обычно, не слишком интересовалась тем, подходят ли они судьбе владельцев.

— Не подходи, — сказала Цзян Юэ.

Я остановился.

Даже поднял руки ладонями вперёд.

— Как скажешь.

Цзян Лин вцепилась в рукав старшей.

— Сестра…

— Молчи, — резко сказала та.

Я посмотрел на них.

На тяжелые мешки, которые они несли с собой, ведь пространственные сумки им не положены.

На дорожную одежду под серыми халатами.

На маленький свёрток с едой.

На лица людей, которые уже слишком долго боялись и наконец решили, что лучше рискнуть всем, чем продолжать жить так же.

— Вы взяли задание на Чёрную Гряду, — сказал я. — А идёте к юго-западной дороге. Проблемы с ориентированием в пространстве?

Цзян Юэ сжала губы.

— Тебе какое дело?

Вот хороший вопрос.

Очень хороший.

Мне действительно не должно было быть дела.

Более того, это была почти идеальная возможность.

Две ученицы пытаются сбежать.

Одно из главных правил секты: нельзя покидать секту без разрешения и нельзя дезертировать. Ученик секты — собственность секты. Не в красивых формулировках, конечно. Официально это называется «долг перед наставниками, горой и путем». Но суть та же: тебя взяли, кормили, дали трактаты, одежду, крышу, доступ к Ци и поручениям. Теперь ты не можешь просто решить, что тебе не понравилось, и уйти домой.

Если сбежишь, за тобой отправят карательную группу.

Поймают. Вернут. А потом показательно накажут.

И хорошо, если просто уничтожат даньтянь и выкинут прочь. Но скорее — казнят. Особенно если захотят напомнить остальным, что секта — не постоялый двор.

Если я убью их сейчас, формально это будет не преступление.

Наоборот.

Я остановил дезертиров.

Поступил как верный ученик.

Зал Справедливости, возможно, даже похвалит.

Ну или, по крайней мере, запишет в отчёт и забудет.

А главное — никто больше не будет говорить о Лу.

Вот она — идеальная реализация первого плана.

Я посмотрел на Цзян Юэ.

Потом на Цзян Лин.

— Вы понимаете, что если вас поймают, ьл казнят?

— Не поймают, — сказала Цзян Юэ.

— Конечно, — кивнул я. — Секта Облачного Меча, одна из крупнейших сект королевства, наверняка не способна найти двух учениц второго и третьего уровня. Особенно если они идут пешком, с мешками и бумагой задания, по которой прекрасно видно, где они должны быть.

Цзян Лин всхлипнула.

Цзян Юэ побледнела сильнее.

Но всё равно ответила:

— Мы не пойдём домой сразу. Мы уйдём через старую дорогу. Потом через деревни. Потом к реке. Если нас не найдут за семь дней, нас объявят пропавшими на задании. Возможно, мёртвыми. У Чёрной Гряды часто исчезают слуги.

Я молчал.

План был не совсем глупым.

Скорее отчаянным.

Слуги действительно пропадают. Особенно на заданиях низкой оплаты. Секта не любит тратить силы на поиски каждого слабого ученика, если нет причины. Через несколько недель отметят невозвращение. Через месяц-другой спишут как погибших. Если тела не найдут, это никого особенно не удивит.

Правда, если кто-то решит проверить — всё рухнет.

Но для второго и третьего уровня это всё равно было, пожалуй, лучшее, что они могли придумать.

— Зачем? — спросил я.

Цзян Юэ усмехнулась.

— Ты спрашиваешь зачем?

— Да.

— Чтобы жить!

Хороший ответ.

— В секте тоже живут, — заметил я.

Цзян Лин вдруг подняла голову.

— Нет.

Одно слово.

Но в нём было столько усталости, что я даже не сразу нашёлся с ответом.

Она смотрела на меня уже не как на сильного внешнего ученика.

И не как на человека, которого ненавидит.

А как на последнее препятствие перед дверью, за которой может быть хоть что-то кроме страха.

Младшая не выдержала.

— Это не жизнь, — сказала она тише. — Нас толкают, обирают, унижают, отправляют на самую грязную работу. Если мы жалуемся — становится хуже. Если молчим — тоже хуже. Ты теперь сильный, тебе не понять…

— Лин.

— Нет! — младшая вдруг сорвалась. — Нет, хватит! Пусть знает! Пусть знает, раз уж всё равно пришёл убивать нас!

Я не пошевелился.

Она сама сказала это.

Не я.

Цзян Лин смотрела на меня с мокрыми глазами.

— Ты ведь за этим пришёл? После того, что мы сказали про Лу? Ты же сильный. Тебе ничего не будет. Мы сбегаем — значит, нас можно убить. Правда? Это же удобно.

Умная девочка.

Слишком умная для второго уровня.

Очень жаль, что в секте ум без силы обычно только помогает раньше понять, насколько мир жесток.

Я мог солгать.

Мог сказать: нет, что вы, я просто случайно проходил мимо по ночному лесу, наслаждался соснами и философией.

Но не стал.

— Да, — признал я.

Цзян Лин замолчала.

Цзян Юэ медленно вытащила нож.

— Тогда делай, что должен. — сказала она.

В этот момент всё должно было стать проще.

Они сами всё поняли.

Они дезертиры.

Они знают слишком много.

Одно движение руки, и все будет кончено. Даже техники не нужно.

Потом пойду в Зал Справедливости приду с отчётом. Всё закончится.

Это надежный способ покончить с этим.

Я посмотрел на нож в руке Цзян Юэ.

На дрожащие пальцы Цзян Лин.

На дорогу, которая вела не к власти, к сокровищам или великим наследиям. Они просто хотели домой.

Вот же мерзкая ситуация.

Потому что убить врага, который пришёл за твоей головой, не так уж трудно. Ужасно, неприятно, но понятно. Он хочет твоей смерти — ты хочешь своей жизни.

Убить Фан Цзюня было легко не в смысле силы.

А в смысле решения.

Он сам гнал меня к краю.

Лу сам напал.

Фан Лэй сам пришёл с мечом.

А эти?

Эти просто не выдержали жизни в секте.

И да, они опасны. Покуда у меня ужасный Корень Духа — даже на десятом уровне я остаюсь человеком, от которого легко избавиться.

Да, если оставить всё как есть, они могут однажды стать причиной моей смерти.

Но сейчас передо мной стояли не враги.

А две девчонки, которым секта сломала жизнь быстрее, чем дала хоть какой-то шанс.

И хуже всего — я слишком хорошо понимал это чувство.

Когда место, которое должно было стать путём наверх, становится клеткой.

Я медленно опустил руки.

— Оставьте вещи, — сказал я.

Цзян Юэ моргнула.

— Что?

— Всё, что связано с сектой. Таблички. Одежду. Бумагу задания. Мешки. Личные вещи тоже.

Цзян Лин уставилась на меня.

— Но… они нам нужны.

— Нужны, — согласился я. — Но если хотите жить — оставите.

— Почему? — прошептала она.

Цзян Юэ молчала. Она смотрела мне в глаза. Долго. Слишком долго для человека, который боится.

И в какой-то момент, кажется, увидела то, что младшая ещё не поняла.

Не доброту, милосердие или благородство.

Ничего такого красивого у меня на лице быть не могло.

Скорее просто усталость.

И тот самый ответ, который люди иногда понимают без слов: если я сказал оставить вещи, значит, именно так и нужно поступить.

Цзян Юэ медленно убрала нож.

— Лин, — сказала она. — Делай.

— Но сестра…

— Делай.

Младшая дрожащими руками сняла мешок. Потом серый верхний халат. И все остальное тоже. Даже сменную одежду.

Остановилась на деревянной заколке, которой были сколоты волосы.

— Это мамино, — прошептала она.