Путь к бессмертию. Дилогия (СИ), стр. 50
Но, справедливости ради, он свою цену давно окупил.
И не один раз.
— Не смотри на меня так, — сказал я ему. — Сегодня особенный день. Получишь камень позже.
Ши Юэ подпрыгнул.
Очень убедительная попытка изобразить радость.
Я усмехнулся и снова посмотрел вниз.
Десятый уровень «Концентрации Ци» — вот с чем я выходил из этого сада.
Честно говоря, даже сейчас эта мысль звучала странно.
Когда я впервые пришёл в секту, десятый уровень казался чем-то далёким, почти чужим. Где-то там, наверху, рядом с людьми, которые ходят в бело-голубых одеждах, смотрят на остальных как на мусор и обладают достаточной силой, чтобы одним движением решить чужую жизнь в свою пользу.
Теперь я сам был на десятом, и чувствовал себя странно.
До четырнадцатого уровня путь ещё оставался, и не близкий. А чем выше я поднимался, тем яснее понимал, что каждый следующий шаг будет стоить куда дороже предыдущего.
Что уж говорить, если с первого до пятого уровня я добрался за год, а с пятого до десятого — за четыре года?
Ци требовалось чудовищно много. Меридианы нужно было укреплять осторожнее. Ошибки стали опаснее. И, что особенно неприятно, даже мой ужасный Корень Духа всё чаще напоминал о себе не как о далёкой проблеме будущего, а как о грязном камне в сапоге прямо сейчас.
Но десятый уровень — это уже настоящая сила.
Не та жалкая, которой можно напугать смертного крестьянина.
Не та, с которой Слуга гордо ходит по рынку, потому что умеет выпустить один кривой сгусток Ци и не потерять сознание.
Нет.
На десятом уровне культиватор уже перестаёт быть просто учеником, которому повезло накопить побольше энергии. Тело укреплено. Меридианы выдерживают серьёзные техники. Даньтянь плотный, глубокий, устойчивый. Обычный внешний ученик рядом с таким ощущается слабаком.
По силе я теперь соответствовал большинству внутренних учеников секты.
Не лучшим, разумеется.
Не тем монстрам, которых Старейшины растят лично, вливая в них техники, пилюли, ресурсы, наставления и такое количество ожиданий, что нормальный человек давно бы под ними хрустнул.
Но большинству — да.
И вот здесь начиналась забавная часть.
Стать внутренним учеником можно было двумя путями.
Первый — Старейшина официально берёт тебя личным учеником.
Второй — ты совершаешь что-то настолько выдающееся, что секта уже не может делать вид, будто ты просто удачливый внешний ученик с хорошей скоростью развития.
Например, выигрываешь важный турнир.
Добываешь редкое сокровище.
Спасаешь важного человека.
Убиваешь опасного врага секты.
Или, что особенно смешно, случайно оказываешься полезным ровно в тот момент, когда старшие смотрят в твою сторону.
У меня, теоретически, были оба пути.
Му Цинлань могла бы сделать меня личным учеником.
Не потому, что любила меня как родного, разумеется. В такие сказки пусть верят люди, у которых до сих пор не отобрали последний мешок риса за долги. Но она уже вкладывала в меня время, знания, защиту и ресурсы. А это в мире бессмертных почти важнее тёплых слов.
Кроме того, мои успехи в алхимии и травах тоже были не такими, чтобы их можно было списать на удачу.
Но она не делала этого.
И я был ей благодарен.
Очень.
Потому что статус внутреннего ученика — это не только лучшие техники, больше ресурсов и право ходить с выражением лица «мне все должны поклоняться хотя бы из вежливости».
Это ещё и внимание.
Много внимания.
Слишком много внимания.
Тебя начинают сравнивать.
Тебя начинают проверять.
Тебя начинают приглашать туда, куда нормальный человек не пошёл бы даже за деньги.
У тебя появляются старшие братья, младшие братья, конкуренты, завистники, поклонники, недоброжелатели, люди, которые хотят с тобой дружить, люди, которые хотят тебя использовать, и люди, которые хотят тебя убить просто потому, что твоё существование портит им настроение.
Спасибо.
Уже пробовал.
Не понравилось.
Мой идеальный статус выглядел куда проще: достаточно сильный, чтобы меня не трогала первая попавшаяся сволочь, и достаточно незаметный, чтобы действительно сильные сволочи не считали меня чем-то стоящим внимания.
Внешний ученик десятого уровня, сидящий у Му Цинлань в саду, — это странно, но объяснимо.
Внутренний ученик Мин Хао, внезапный любимчик старейшины, алхимик второго уровня, быстро растущий культиватор с ужасным Корнем Духа и подозрительно большим количеством скрытых ресурсов, — это уже объявление для всех желающих: «Приходите, здесь есть тайны, которые можно выдавить из тела острыми предметами».
За эти четыре года я добился многого.
Но именно поэтому особенно хорошо понимал цену тишины.
Во-первых, техники.
Кристаллизацию Духа я довёл до устойчивого четвёртого этапа.
Не официально, разумеется. Официально у меня всё ещё не должно было быть доступа к полному четвёртому этапу, потому что закрытые разделы секты очень любят смотреть на людей сверху вниз. Но когда у человека есть голова, четыре года, доступ к фрагментам, наставления Му Цинлань, собственные записи, старые свитки, украденные наброски и готовность три ночи подряд ломать себе мозг над одним и тем же принципом, некоторые двери удаётся не открыть, так хотя бы просунуть в щель тонкий нож.
Хотя, немного обидно, что я так нигде и не блеснул навыками третьего уровня.
Всех своих врагов я побеждал другими методами. Хе-хе.
Теперь я мог создавать сразу с десяток стрел. Управлял траекторией каждой стрелы. Да и сами сгустки энергии были несравнимо сильнее, и больше напоминали огромные лучи, способные крошить камни и валить деревья.
Это было всё ещё далеко от настоящей техники высокого уровня.
Но против культиваторов Концентрации Ци — более чем достаточно, чтобы сделать их жизнь короткой и полной удивления.
Длань Небес тоже продвинулась.
Я достиг третьего этапа, и научился полноценно сражаться использую техники ладоней. А на третьем уровне еще и смешивать технику со стихийной Ци. Только этого было бы достаточно, чтобы сразиться с другими учениками десятого уровня на равных.
Но самой приятной находкой всё же стали Призрачные Шаги.
Когда-то я почти не сомневался, что второй этап этой техники есть у Фан Цзюня.
Оказалось, я был прав.
Иногда это даже приятно.
Редко, но бывает.
Его пространственный мешочек я долго не трогал. Сначала из-за раны. Потом из-за осторожности. Потом из-за того, что у любой вещи, принадлежавшей личному ученику Старейшины Чэнь, могло оказаться достаточно неприятных сюрпризов.
Поэтому я разбирал добычу медленно.
Сначала вычистил внешние метки. А они там были.
Потом проверил на следящие печати. Таких, к счастью, не было.
Потом отложил на месяц.
Потом снова проверил.
Потом попросил Ши Юэ дотронуться первым.
Да, я знаю, как это звучит.
Но если бы мешочек взорвался, я бы очень грустил о Ши Юэ.
А если бы он взорвался у меня в руках, Ши Юэ грустил бы обо мне максимум до следующего кормления.
Так что, приоритеты были расставлены правильно.
К счастью, ничего не взорвалось.
Добыча оказалась хорошей.
Не такой, чтобы открыть мешочек и обнаружить внутри наследие древнего бессмертного, карту тайного царства, кровь дракона и живую красавицу в нефритовом гробу.
Нет.
В мешочке Фан Цзюня было чуть больше четырёх тысяч Камней Духа.
Я, честно говоря, ожидал больше.
Потом подумал и понял, что ожидал как идиот.
Да, Фан Цзюнь был личным учеником Старейшины Чэнь. Да, у него была поддержка. Да, он ходил с лицом человека, которому мир задолжал поклон в пояс.
Но большая часть богатства таких людей не лежит в мешочке на случай, если однажды их убьёт какой-нибудь слишком упрямый садовник.
Ресурсы идут в культивацию.
В пилюли.
В артефакты.
В связи.
В подарки.
Так что четыре тысячи камней — это было скорее даже много. Особенно если учесть, что я уже забрал у него ещё и жизнь, а это, если подумать, довольно дорогая вещь. Хотя сам Фан Цзюнь, вероятно, оценивал мою куда дешевле.