Путь к бессмертию. Дилогия (СИ), стр. 51
Кроме камней, там были ингредиенты.
Несколько коробок с Чёрной Лозой Ветра.
Два куска Кровавого Нефрита.
Порошок из кости Земляного Питона.
Три высушенных Сердца Огненной Цикады.
Семена Туманного Женьшеня.
И маленькая нефритовая банка с жидкостью, которую я сначала принял за лекарство, потом за яд, потом снова за лекарство, а в итоге решил не открывать без Му Цинлань.
Правильное решение.
Оказалось — и лекарство, и яд.
В зависимости от дозы, способа применения и того, насколько сильно ты ненавидишь человека, которому это даёшь.
Мир алхимии вообще прекрасен.
Один и тот же ингредиент может спасти жизнь, укрепить меридианы, вызвать кровотечение из глаз или заставить печень выглядеть так, будто она решила сбежать из тела самостоятельно.
В общем, все продал за полцены, и вышло порядка 8000 камней духа.
Разумеется, предварительно я оставил ростки и семена каждого растения. Я же не идиот, чтобы просто разбрасываться такими дарами.
А вот что делать с купленным им на аукционе куском железа — который имел несправедливо пафосное название — я не решил. Если продам — сразу все поймут, что стало с Фан Цзюнем.
Но металл подходил разве что для ковки меча. А я никакой не мечник.
Поэтому я решил пока просто оставить.
Из артефактов нашлось три вещи.
Защитный нефритовый кулон, уже повреждённый после боя. Видимо, именно он помог Фан Цзюню не умереть сразу от моих печатей. Хороший артефакт. Дорогой. Починить удалось только частично, но даже так он мог один раз развернуть щит, способный выдержать удар культиватора десятого уровня.
И это… с моим нынешним уровнем бесполезно.
Так что, я просто продал его за хорошую сумму.
Малый клинок из Тёмного Железа. Не меч, скорее короткое лезвие для скрытого удара. Очень неприятная вещь. Его нельзя увидеть духовным чутьем. Поэтому враг не будет ожидать удара.
Его я все-таки оставил. Пусть будет.
И тонкий бронзовый диск с формацией подавления звука.
Вот это было особенно интересно.
С его помощью можно было на короткое время заглушить пространство вокруг — не полностью, но достаточно, чтобы крики, удары и треск техник не разлетались далеко. Очень удобная штука для убийства людей в переулках.
Фан Цзюнь, как всегда, был человеком с продуманным вкусом.
Жаль только, что планировать собственную смерть он не любил так же тщательно.
Техник, кроме Призрачных Шагов, почти не было.
И это тоже было логично.
Серьёзные техники секты редко таскают в мешочках. Их или хранят в павильонах, или дают через нефритовые пластинки с ограничением, или заставляют учить под надзором. Некоторые вообще записываются так, что после первого прочтения текст теряет смысл. Удобно. Безопасно. И до невозможности раздражающе.
Но второй этап Призрачных Шагов у него был.
Похоже, Старейшина Чэнь дал Фан Цзюню личную копию.
Спасибо, Старейшина Чэнь.
Не знаю, как бы выразил вам благодарность ваш ученик, но я очень ценю вашу щедрость.
Первый этап Призрачных Шагов учил рывкам, смене направления и разрыву дистанции.
Второй оказался куда тоньше.
Он не просто ускорял тело.
Он создавал ложный ритм движения.
На коротких промежутках временник противник видел тебя там, где ты был полвдоха назад. Не иллюзию в полном смысле, нет. Не настоящий образ. Скорее след движения, отпечаток Ци и намерения, который мозг врага принимал за продолжение твоего тела.
Против слабых это выглядело почти как раздвоение.
Против равных — как неприятная задержка восприятия.
Против сильных — как маленький шанс не умереть сразу.
Я потратил на второй этап почти два года.
И много крови.
Своей, к слэадени.
Хотя пару тренировочных каменных манекенов я тоже мысленно похоронил с почестями.
Проблема была в том, что техника требовала не только скорости, но и контроля дыхания, Ци и даже намерения. Стоило сбиться — и вместо призрачного шага ты получал обычный резкий рывок, после которого ноги на мгновение становились ватными.
Очень полезно, если хочешь красиво упасть перед врагом и дать ему время выбрать, куда именно воткнуть меч.
Но я всё-таки освоил.
Не идеально.
Но достаточно, чтобы уверенно использовать в бою.
И, наконец, алхимия.
Вот где за эти четыре года я едва не разорился.
Нет, не образно.
По-настоящему.
Если бы три года назад кто-то сказал мне, что можно потратить больше десяти тысяч Камней Духа и в итоге радоваться, будто ты выгодно вложился, я бы посмотрел на него как на человека, которому срочно нужно прилечь и перестать нюхать испорченные травы.
А потом я начал учиться выплавлять пилюли второго ранга.
И понял: десять тысяч — это ещё мир милосерден.
Пилюли первого уровня я уже давно варил уверенно.
Очищающие.
Восстанавливающие.
Укрепляющие меридианы.
Пилюли для ускорения поглощения Ци.
Пилюли для стабилизации дыхания.
Пилюли от ядовитой Ци.
Пилюли, от которых у человека переставало трясти руки после неправильной техники.
Пилюли, от которых руки начинало трясти, если дать их не тому человеку.
В общем, широкий спектр полезных и воспитательных средств.
Но второй уровень — это совсем другое.
Там уже недостаточно просто знать рецепт, температуру и порядок закладки ингредиентов.
Нужно чувствовать изменение Ци внутри печи.
Нужно понимать, когда духовная сила ингредиентов сливается, а когда начинает конфликтовать.
Нужно уметь удерживать жар так, чтобы он не сжёг основу, но и не дал пилюле распасться.
И ещё нужно иметь достаточно денег, чтобы не разрыдаться после сотой неудачи подряд.
Я не раз стоял перед печью, смотрел на очередную горстку чёрного вонючего пепла и думал, что, возможно, мир бессмертных всё-таки придумали алхимики, чтобы законно отнимать у людей деньги.
Хорошая печь помогала.
Та самая, которую я добыл на аукционе, стала одним из лучших вложений в моей жизни. Без неё я бы, наверное, так и остался на первом уровне алхимии, потому что дешёвые котлы просто не держали нужную чистоту жара. А если жар скачет — пилюля умирает. Если пилюля умирает — умирают ингредиенты. Если умирают ингредиенты — внутри меня умирает маленькая часть души, которая помнит их цену.
Му Цинлань иногда наблюдала.
Редко.
Но наблюдала.
И каждый раз её лицо было настолько спокойным, что мне хотелось бросить в неё чем-нибудь мягким и безопасным. Например, собственным отчаянием.
— Слишком резко поднял жар, — говорила она.
И уходила.
А я смотрел на пепел стоимостью сорок Камней Духа и думал: «Спасибо, тетушка. Ваше сострадание пахнет горелым женьшенем».
Но постепенно получилось.
Сначала одна удачная пилюля из десяти попыток.
Потом две.
Потом, после особенно мерзкого месяца, когда я испортил столько ингредиентов, что несколько ночей считал убытки вместо сна, — три из десяти.
Теперь мой стабильный результат был примерно один к трём.
Тридцать три процента.
Если сказать обычному человеку: «Поздравляю, ты научился делать вещь, которая получается только в трети случаев», он, наверное, спросит, стоит ли этим гордиться.
Если сказать это алхимику второго ранга, он поздравит тебя и уточнит, не хочешь ли продать пару рецептов.
Так что да.
Я гордился.
Молча, осторожно и без лишних свидетелей.
Пилюли второго ранга изменили многое.
Во-первых, я мог ускорять культивацию так, как раньше не мог. Собственно, только благодаря таким пилюлям я и смог поднять уровень до десятого всего за пять лет.
Во-вторых, у меня появились товары, за которые платили действительно большие деньги.
В-третьих, я стал полезен Му Цинлань уже не только как смотрящий за садом, но и как человек, способный перерабатывать часть её материалов в готовые пилюли.
Разумеется, продавал я не напрямую.
Не под своим именем.