Твой худший выбор (СИ), стр. 23
Она бросается ко мне и, держа под мышки, пытается поднять. Но мне так больно, что я вообще не ориентируюсь в пространстве и, кажется, на своих двоих устоять ни за что не смогу. Мой собственный крик застревает в горле.
— Кира... боже, ты как?!
Плохо. На ладонях кровь. Колени горят.
— Нормально...
— Ты поранилась! — начинает она плакать, — Сильно больно?...
— Черт...
Наконец общими усилиями мы ставим меня на ноги. Подол платья в грязи и бетонной крошке. На коленях ссадины, на ладонях порезы.
— У тебя есть салфетки?
Дождь заливает лицо, вода бежит за шиворот, облепляя тело тканью как второй кожей.
— Да... — говорит Маша и достает из сумки упаковку, — Вот.
Кровь они не останавливают, но хотя бы стирают грязь. Я очень боюсь инфицировать раны.
— Тебе надо в травмпункт.
— Мне надо домой, — лепечу, жалобно всхлипнув, — Я позвоню Артему.
Маша кивает. Я смахиваю капли дождя с экрана, радуясь, что он не разбился при падении, набираю брата и одновременно вспоминаю, что его нет в городе.
— Кира?...
— Ты ещё не приехал, да? — спрашиваю, наверняка зная, что он должен вернуться только завтра.
— Нет. А что случилось?...
— Тем... — судорожно затягиваюсь я.
В этот момент небо прорезает молния, а через мгновение прямо над нашими головами гремит гром. Маша вскрикивает от страха.
— Блядь!... Ты где?!
— Мы за городом. За Никольским... — лепечу, дрожа от холода и страха, — Там, разрушенный литейный завод, знаешь?...
— Чего?! — взрывается Артем, — Ты что там делаешь?! Как тебя туда занесло?!
— Фотосессия, — мямлю со слезами, — Тут дождь. И такси... никто не хочет ехать сюда в такую погоду.
— Я сейчас отцу наберу.
— Нет!... — возклицаю хрипло, — Пожалуйста, Тема!... Я соврала дома, сказав, что еду в Лесе!...
— Кира!... Твою мать! — выругивается он и говорит, — Держи телефон при себе. Я сейчас перезвоню.
Брат отключается, а я смотрю на трясущуюся Машу.
— Твои ладони все ещё кровоточат.
— Дома обработаю и заклею пластырем.
— Артем сильно злится?...
— В бешенстве, — отвечаю, усмехнувшись, — Главное, чтобы родителям не сдал. Мама с ума сойдет.
По разбитой дороге с той стороны разрушенной стены, громыхая, проезжает небольшой грузовик. Мы с Машей вжимаемся спинами в кирпичную кладку и ждем, когда он уедет. А потом телефон в моей руке начинает звонить.
— Да, Тема?...
— Данилов приедет. Придется подождать минут двадцать.
— Черт!... — вырывается у меня.
Только не он. Я так боюсь потерять позиции победителя в его глазах!...
— Телефон при себе держи! Поняла?!... Он будет звонить.
Глава 27
Кира
— Денис приедет, да? — спрашивает притихшая Маша.
— Он, — буркаю, заранее настраивая себя на независимый и невозмутимый тон.
— А ты не в курсе, что у них с Мирандой случилось?
Всю независимость и невозмутимость срывает с меня уже следующим порывом ветра.
— Случилось? — переспрашиваю, дунув на ладошку, в то место, где особенно больно, — Не в курсе. А что такое?... Она его бросила?
— Кто кого, я, конечно, не знаю, — смущается подружка, потому что не любит сплетни, — Но слышала, что они расстались.
— Серьезно?... Кто сказал? Почему?... Она ему изменила?... Он что-то узнал о ее проделках?...
— Каких проделках? — наивно спрашивает Маша, — Я ничего такого не знаю. Но слышала, как все говорят, что они уже не вместе.
— Надо же, — усмехаюсь я, — Ты же знаешь, я за его жизнью не слежу, но интересно, что же у них случилось?...
— Я думала, может, тебе Артем рассказал?...
Артем как раз должен быть в курсе подробностей, но вряд ли я смогу заставить его развязать язык.
Зуд под кожей унимает боль и даже делает меня менее чувствительной к холоду. Не все благополучно в Датском королевстве? Интересно, что же случилось? Неужели Дэн узнал о ее интрижке с моим братом? Но тогда странно, что это никак не повлияло на их дружбу.
Всё-таки я попытаюсь выведать у Темы хоть что-нибудь.
— Ой, Кира!... — восклицает радостно Маша, — Денис едет!
Я выглядываю за стену и вижу пробирающуюся по разбитой дороге красную феррари. В тот же миг телефон в моей руке начинает звонить.
— Да?... — отвечаю, пожалуй, излишне резко, особенно, учитывая пикантность ситуации.
— Ты где? Я тебя не вижу.
Я поправляю, насколько это возможно, волосы, беру Машу за руку и тащу за собой.
— Осторожнее, Кира!... — лепечет она, — Твои колени!
— А теперь? — спрашиваю у Данилова.
— У тебя не все дома, Рокотова, — проговаривает он, очевидно оценив наш внешний вид, и отключается.
— Идем, — обращаюсь в подруге, которая, путаясь в длинном мокром платье, еле переставляет ноги.
— Мы ему сейчас всю машину зальем, — сетует она.
— Его никто не заставлял, — бравирую я, тем самым подбадривая саму себя.
Удерживать корону на голове, находясь в подобном состоянии, крайне неудобно.
Его машина останавливается максимально близко, проехав часть пути до нас по битому кирпичу и кускам бетона. А потом Денис выходит и направляется к нам широким шагом.
— Что, вы, на хрен, здесь забыли?!
— У нас была фотоссессия! — отвечает Маша несмело.
Я предпочитаю помалкивать и, подняв подол, осторожно пробираюсь к феррари.
— С головой точно все нормально? — перекрикивает он новый раскат грома.
— Может, в машине поболтаем?... — осведомляюсь негромко.
Он хватает меня под локоть и не совсем деликатно, прежде, чем я успеваю возмущенно пикнуть, запихивает на переднее пассажирское сидение. Забрасывает внутрь волочащийся за мной подол и захлопывает дверь.
— Эй, аккуратнее!... — вякаю, когда он уже не может меня слышать.
Маша от его помощи отказывается и усаживается самостоятельно. Я бросаю сумку в ноги и зажимаю коленями ладони. Колотит так, что зуб на зуб не попадает.
— Мы хотели пофотографироваться на развалинах в красивых платьях, — начинает тараторить подруга, едва Данилов занимает место за рулем.
Дождь успел промочить его белую футболку и осесть каплями в черных волнистых волосах. Он скидывает их одним движением руки и начинает выбираться на дорогу. Говнюк непозволительно прекрасен.
— Мы не думали, что дождь будет таким сильным! — продолжает Маша, — По прогнозу не было грозы!...
Данилов молчит, но я буквально чувствую, как шипит в венах его ярость. Да он еле сдерживает себя!
— Мы пытались вызвать такси, — подаю я голос, — Дважды.
— Да, — подтверждает тонкий голосок с заднего сидения, — И дважды к нам отказались ехать.
— Какой дебил поедет сюда в такую погоду?... — роняет Денис.
— А потом Кира позвонила Артему...
— Дальше я в курсе, — перебивает ее Данилов.
— Прости...
— Но ты не отказался приехать за нами? — смотрю искоса на его профиль, — Случайно неподалеку оказался?...
Вместо ответа он награждает меня таким взглядом, какого я ещё ни разу у него не видела. Становится понятно — ему есть, что сказать, но выяснять отношения при Маше он не будет.
Оки.
В салоне тепло, я быстро согреваюсь, а гуляющая по телу дрожь не проходит. Теперь меня трясет больше от нервов, чем от холода. Мы выезжаем из промзоны, обходим микрорайон по объездной дороге, и вдруг снова раздается голос моей сердобольной подруги.
— Как твои руки и ноги, Кира?... Ещё болят?
Боже... Ну, зачем?...
Метнувшийся ко мне взгляд Данилова тут же застывает на зажатых между коленями ладонях. Я прячу их глубже и пялюсь в лобовое стекло.
— Что с ними?... — спрашивает Денис.
— Ничего.
— Покажи.
— Кира подвернула ногу и упала, — делится за меня Маша.
— Упала?... — понижает голос на несколько тонов, от чего в нем появляются сигнализирующие о неминуемой опасности нотки.