Проект "Будущее". Дилогия (СИ), стр. 87

Надя понизила голос и потребовала:

– Саша, объясни.

– Что тебе не понятно? – спросил я. – Ромкин рисунок. Из «запретной» папки. Мой портрет. Дата на портрете: одиннадцатое октября семьдесят первого года… тысяча девятьсот семьдесят первого года, как я полагаю.

Я пожал плечами и добавил:

– Всё очевидно.

– Правда?

Надя села на стул рядом со мной. Положила фото Ромкиного рисунка на столешницу. При этом она не сводила взгляда с моего лица. Будто сканировала его: считывала мои эмоции. Надя покачала головой.

– Саша, мне… совсем не очевидно. Когда ты об этом узнал?

Она указала пальцем на портрет. Не глядя на него. На улице, рядом с окном каркнула ворона. Надя этого будто бы не заметила: сохранила контакт наших взглядов.

– Перед отъездом деда Жени в Москву.

– Неделю назад?

– Примерно, – сказал я.

– И ты молчал?

– Не должен был?

Надя расправила плечи.

Завитки волос у неё на лбу чуть покачнулись.

– Саша, я отвечаю за твою безопасность…

Надя заметила, что снова повысила голос – продолжила тише:

– … А тут такое. Ты должен был мне об этом сообщить в первую очередь.

Надя указала на портрет.

– Олег Павлович знает? – спросила она.

– Только я, Ромка и дед Женя.

Моё сердце сделало десять ударов. Всё это время мы с Надей смотрели друг другу в глаза. Лампочка под потолком мигнула – прервала нашу дуэль взглядов.

– Саша… почему?

– Потому что я так решил.

Надя покачала головой.

– Саша, я не понимаю. Поясни.

– Я решил, что вам об этом рисунке знать не нужно. Во всяком случае, пока.

– Пока что? Пока ты умрёшь?

Надя развела руками.

– Пока я не пойму, что происходит.

Надя вздохнула.

– Саша… я ничего не понимаю. Не понимаю, почему ты так поступил. Ведь ты не ребёнок. Особенно с учётом… этого твоего сна. Ты должен был первым делом сообщить о предсказании своего брата нам: мне и Олегу Павловичу. Чтобы мы сообща нашли… выход из создавшейся ситуации, подготовились к ней. Саша, кто, как ни ты, должен понимать: знание – это очень важно.

Надя сделала паузу.

– Я это понимаю, Наденька. Поэтому ничего вам и не сказал.

Я вскинул руку ладонью вперёд, прежде чем Надя снова произнесла очередное «не понимаю».

Надежда замерла, выдохнула.

– Поговорим откровенно, – сказал я. – Готова?

Надя дёрнула плечами.

– Конечно. Разумеется.

Я прислонился плечом к стене и уточнил:

– Откладывал этот разговор до возвращения деда Жени из Москвы: автоматчики… и всё такое – ты знаешь. Чтобы Ромка был под присмотром, на всякий случай. Но, раз уж такая песня…

Я показал рукой на фото портрета.

– … Поговорим сейчас.

Постучал пальцем по столешнице рядом с фотографией.

Надя выжидающе замерла.

– Ты права, Наденька, – сказал я. – С учётом того сна, жизненного опыта у меня предостаточно. Поэтому я вижу, что наш так называемый проект «Будущее»… мягко говоря, странный. Я разговаривал с дедом, который прошёл через похожий проект. Пусть активная фаза его проекта и завершилась много лет назад. С тех пор многое изменилось, допускаю. Но не настолько же.

Я развёл руками.

– Наденька, я представляю, что такое государственная машина. Комитет государственной безопасности СССР – это её часть; значительная часть, я бы сказал. Часть мощного и хорошо отлаженного механизма. А то, что я вижу сейчас, походит на детское копание в песочнице. Или на чью‑то самодеятельность, которая только имитирует работу проекта.

Я вскинул руку до очередного «поясни».

– Ведь что сейчас происходит? Да, по большому счёту, ничего. Все эти мои беседы под запись с майором Ивановым больше похожи на имитацию работы, чем на настоящую работу серьёзной государственной структуры. В зоне видимости прожженных интригами государственных мужей появился фактор, способный изменить ход истории. И… что?

Теперь уже я приподнял брови.

– К нему приставляют для охраны молодую женщину. А в качестве куратора выделяют майора Иванов. Я не спорю с тем, что ты и Олег Павлович – специалисты высшего класса в своём деле. Но… выглядит всё это совершенно несерьёзно. Беседы под запись, заигрывание с моими желаниями. Зачем всё это? Я имею в виду: зачем всё это нужно московским чиновникам?

Надя вдохнула – я снова остановил её вопрос (или ответ).

– Наденька, я не первый год живу – это уж точно. И понимаю принципы работы государственной машины. Готовился повоевать с ней за свои интересы, строил коварные планы. Но такая покладистость со стороны всемогущего КГБ насторожила даже меня. Так не бывает, Наденька. Если только всё это не преследует некую пока непонятную для меня цель. Вопрос: какую?

– Здесь нет никакой тайны, – сказала Надя. – Мы работаем. Проект «Будущее» – ты забыл? Каждый занят своим делом. Мне поручена твоя охрана. Олег Павлович делает свою работу. Ты – свою. Организацией работы проекта заняты не мы. Мы только выполняем приказы. Приказы тех людей, которые знают, как лучше и правильно организовать работу проекта.

Я улыбнулся и сказал:

– Вот эти «лучше и правильно» меня как раз и настораживают. Лучше для кого? Правильно с чьей точки зрения? В чём цель нашего проекта? О чьём будущем мы позаботимся? О будущем страны? Или о будущем конкретных людей? Вот, что я хочу понять. Потому что не всякие перемены к лучшему. И не для всех. А моя работа нацелена на перемены. Понимаешь, о чём я говорю?

Надя покачала головой.

– Не совсем.

– Благополучие страны, Наденька, не гарантирует благополучие всем её гражданам. «Кому‑то война, а кому‑то мать родна». Слышала такое выражение? Любые знания о будущем можно использовать по‑разному. Можно спасти конкретных людей и страну, а можно построить собственное безбедное будущее. Каким «будущим» займётся наш проект?

Надя приподняла брови.

– Саша, что ты такое говоришь? – сказала она.

– Я говорю о том, что мне пока не понятны цели нашего проекта. Потому что впечатления о нашей работе не укладываются в моё представление о том, как работают государственные структуры. В том, что сейчас происходит, мне видится инициатива отдельных чиновников. Или представителей силовых структур. Мне пока не понятны их цели. И планы относительно меня.

Я снова постучал пальцем по столу около фотографии Ромкиного рисунка. Надя опустила взгляд на мой портрет. У меня за спиной с тихим потрескиванием вздрогнула оконная рама – под напором вдруг усилившегося ветра.

Надя снова взглянула мне в лицо и спросила:

– На что ты намекаешь?

– Я не намекаю, Наденька. Я пытаюсь разобраться в происходящем. Пока у меня это плохо получается. Потому что я пока не нашёл объяснения всем известным мне фактам. И потому что пока не выяснил свою роль в этот проекте. Понятно, что весь проект «Будущее» строится вокруг полученной от меня информации. Вот только пока не понимаю его цели.

Надя дёрнула плечами.

– Тут всё понятно, Саша. Наша цель – безопасность государства.

– Что значу я для этой безопасности?

Я снова ткнул пальцем в столешницу рядом с портретом.

Надя нахмурилась.

– Саша, на что ты намекаешь?

– Я не намекаю, Наденька. Я пока только разбираюсь в происходящем. Та информация, которую я уже озвучил под запись майору Иванову, не только предотвратит многие катастрофы. Но и погубит карьеры некоторых политиков. Отсюда снова напрашивается вопрос: кто ставит цели нашего проекта? Кто именно определяет, что такое хорошо, и что такое плохо?

Я развёл руками и добавил:

– От этого зависит многое, Наденька. Не только для будущего в масштабах страны, но и лично для меня. Ответ на этот вопрос вскроет ответы и на многие другие. Почему в нашем проекте задействовано такое ограниченное количество специалистов? Секретность? Это понятно. Но проект с участием моего деда тоже был секретным. При этом к нему привлекли множество специалистов.

Я упёр кулак в поясницу, как часто делал дед Женя, посмотрел Наде в глаза.