Проект "Будущее". Дилогия (СИ), стр. 79

Я попросил у официантки счёт – отметил, что майор Иванов буквально тут же повторил моё действие. Надино шампанское допил Мельников – чтобы «не пропал ценный напиток». Я получил из рук вновь приветливой официантки папку со счётом. Расплатился без пересчётов и щедро «отвалил сверху» – улыбка нашей официантки при виде размера чаевых стала почти искренней. Подумал о том, что моих финансов хватит ещё на пару посещений ресторана – потом придётся на неопределённый срок затянуть пояс. Я встретился взглядом с майором КГБ – просигналил, что мы уходим. Олег Павлович кивнул и первым направился к выходу.

В машине, по дороге домой, мы почти не разговаривали – обменялись только ничего не значившими фразами о том, как прошёл вечер: кратко обсудили достоинства ресторана, я поделился впечатлениями от выступления моих друзей‑музыкантов. Надя по пути к дому деда Жени обронила всего пару фраз – согласилась с моими утверждениями. Большую часть пути мы молчали, вдыхали пропитанный шипровым запахом воздух салона. Я посматривал в окно на освещённые окна домов и на уличные фонари; вспоминал, как ярко светились по вечерам питерские улицы в две тысячи двадцать шестом году – в то время, когда белые ночи в городе на Неве сменялись едва ли не круглосуточной темнотой.

В Красношахтинском белых ночей не было даже в начале лета – и уж тем более, здесь рано темнело первого октября. Олег Павлович высадил нас около подъезда. Скамья сейчас пустовала – за неимением зрителей, майор КГБ проигнорировал в этот раз сцену с «любезным» открыванием дверей автомобиля. Уже во дворе дома Иванов провел для нас короткий инструктаж – всё на те же темы: никакого мотоцикла, никаких «глупостей». Надя покивала ему в ответ. Я зевнул и потёр глаза. Попрощался с майором, выбрался из салона. Вскинул взгляд – заметил свет в окнах соседей: и у работников мясокомбината, и у Полушкиных. Надя снова первая вошла в подъезд, сунув руку внутрь сумочки.

В подъезде пахло табачным дымом – запашок был свежим. На площадке четвёртого этажа мы никого не встретили. Я откинул ногой от своего порога окурок – в сторону двадцать пятой квартиры.

Вошёл в прихожую деда Жени – пересёк её и заглянул в Ромкину комнату.

Ромка ещё не спал.

Я это понял, потому что он мне сообщил:

– Сплю.

– Спи, Медвежонок, – сказал я. – Спокойной ночи.

Я прикрыл дверь в Ромкину комнату и снова вышел на лестничную площадку. Надя последовала за мной. Как и уговаривался, я легонько постучал в дверь Полушкиных. Вера явно дожидалась этого стука: она сразу же приоткрыла дверь. Увидела меня – улыбнулась. Надю она тоже одарила улыбкой. Отчиталась в том, что накормила Ромку ужином. Слегка смущённо сообщила, что она и её дочь Юля тоже «вместе с Ромой попили чай». Сказала, что мой младший брат вёл себя спокойно, посмотрел «вместе с Юлей» передачу «Спокойной ночи, малыши!» и «вовремя» улёгся в кровать. Посмотрела мимо меня на дверь двадцать пятой квартиры и сообщила: «Толик и Клавка» сегодня вечером «вели себя спокойно» – в квартиру деда Жени не ломились.

Я осыпал соседку словами благодарности (мысленно пометил для себя, что слов будет недостаточно).

Вера смущённо улыбнулась, махнула рукой и ответила:

– Да ладно вам. Евгений Викторович нам с Юлей тоже часто помогает. После того, как Васи не стало.

Вера пожала плечами.

– Мы же соседи, – добавила она и снова взглянула на дверь двадцать пятой квартиры.

За стеной, у соседей, ещё кричал телевизор. Он почти не умолкал с тех пор, как мы с Надей вернулись из ресторана. Одна передача сменяла другую. Сейчас из соседского телевизора звучала музыка. Я слышал её отчётливо. Словно мы с Надей вновь вернулись в ресторан «Ленинград», где музыканты ансамбля «Метеоры» (Даня и Федя в их числе) отрабатывали полученные от подвыпивших гостей деньги. Временами я различал слова ведущих и вспоминал названия песен, исполняемых на концерте, который этим вечером с таким упоением слушали работники мясокомбината из двадцать пятой квартиры.

Ромке соседский телевизор точно не мешал: я заглянул в комнату младшего брата – звуки телевизора там почти не различил. Надю шум у соседей только порадовал: по той же причине, что и вчера. Мне на нервы он не действовал – разве что пробудил лёгкую тоску по прошлой жизни, когда я регулярно засыпал под храп французского бульдога. Я снова задумался о том, как сложилась судьба Сальки после моей смерти. Тут же напомнил себе, что Салька пока даже не родился – жалеть его нет причины. Надя потёрлась щекой о моё плечо. Я чувствовал, как тепло её дыхания поглаживало кожу у меня на груди.

– Саша…

Надя замолчала.

– Что?

– Только не сердись, ладно?

– Попытаюсь.

– Саша, может… мы завтра утром не будем провожать Рому?

– Почему?

Надя приподняла голову, посмотрела мне в лицо.

Я рассмотрел её широко открытые глаза и чуть примятые завитки волос у неё на лбу.

– Саша, я всё думаю о том, что было сегодня в ресторане. О тех бандитах.

– Зачем?

– Саша, Зинчук знал, что ты регулярно провожаешь Рому до школы. Один раз он этим знанием воспользовался. Он мог рассказать об этом и своему брату, разве не так?

– Что с того?

Надя прижала к моей груди тёплую ладонь.

– Саша, что если бандиты этой информацией воспользуются? В прошлый раз я нападение предотвратила. Справлюсь и сейчас, если придётся. Но лучше не рисковать.

Я потёрся затылком о наволочку подушки.

– Никакого риска, Наденька. Ни Пескарь, ни Кривой, ни кто‑либо ещё из их шайки нас не тронут. Они не глупцы – связываться с зятем генерала КГБ не станут. Из‑за ерунды.

Я улыбнулся.

– Мой сегодняшний разговор с Кривым – полная ерунда. Та бутылка шампанского – тоже. Кривой вспыльчивый в моменте. Но не идиот. Сегодняшнюю обиду он проглотит.

Я дёрнул плечом.

– Точнее: проигнорирует. Я хамил ему не при свидетелях – ты не в счёт. Промашку с бутылкой они объяснят твоей капризностью – с капризными барышнями серьёзные мужчины не воюют.

Добавил:

– Так что всё в порядке. Банда Пескаря на меня не ополчится. Хотя пометочку в памяти они сделают. Припомнят мне сегодняшнюю выходку при случае. Вряд ли только такой случай у них будет.

Надя нахмурилась.

– Саша, и всё равно…

– Ничего страшного завтра утром не случится. Я в таких вопросах разбираюсь, поверь. Все эти… разборки по понятиям… Пожил в «весёлых» девяностых, нахватался знаний.

Телевизор за стеной резко замолчал – будто вырубили электричество.

– Тут уж скорее от Толика сюрприз прилетит, – сказал я. – От соседа. Наверняка всё это время придумывал очередную подлянку. Такие нормального языка не понимают. Им сразу нужно…

Я махнул рукой, словно отвесил воображаемому соседу подзатыльник.

– … По кумполу бить и посильнее. Чтобы боялись. А все эти пустые угрозы… с таких Толиков – как с гуся вода. Так что Толик о себе ещё напомнит. Только не завтра утром. К завтрашнему утру он вряд ли проспится.

Прижал Надю к себе.

– Потом… пусть попробует, – сказал я. – Раз уж он такой придурок. У меня теперь есть телохранитель.

Улыбнулся и добавил:

– Пристрелишь его. И все дела.

Глава 12

Утро субботы прошло в привычном распорядке. За завтраком я расспросил Ромку о том, как прошёл его вчерашний день – больше для того, чтобы не молчать за столом: прекрасно понимал, что услышу от брата лишь привычные «хорошо», «да» и «нет».

Моё вчерашнее предсказание сбылось: во время утренней прогулки до десятой школы и обратно на нас никто не напал. Разве что пару раз мне на голову приземлялись жёлтые осенние листья – с каждым днём листва с деревьев осыпалась всё активнее.