Проект "Будущее". Дилогия (СИ), стр. 58
Я невольно улыбнулся. Потому что происходящее мне показалось съёмками полицейского сериала. В котором я и спешившие на уроки школьники выполняли роль массовки. К автобусной остановке подходили люди. Они посматривали на нас издали: без опаски, с любопытством. Женщины глядели на всё ещё стоявшего рядом с Надей на коленях мужчину (тот хмурился, шмыгал носом). Мужчин же больше заинтересовали Надины ноги. Меня и Иванова люди будто бы не замечали: мы с майором КГБ на фоне Нади и мужика со связанными за спиной руками и с преклонёнными коленями смотрелись неинтересным фоном.
Олег Павлович поднял на меня глаза и сообщил:
– Ещё пару минут, Александр Васильевич. Подождём.
Пленника Надя передала заботам вернувшегося к нам «невзрачного». Ему же Иванов вручил трофей: завёрнутый в платок нож. «Невзрачный» отчитался перед майором – я не расслышал ни слова из его отчёта из‑за рычания автомобилей и дребезжания подъехавшего к остановке автобуса. «Невзрачный» выслушал короткое наставление, кивнул. Я пристально посмотрел на его лицо – так и не вспомнил, видел ли этого мужчину раньше. Отметил, что «невзрачный» будто бы намеренно не смотрел мне в глаза. Со стороны он казался то ли молодым рабочим, то ли студентом. Слегка рассеянным и не выспавшимся.
Олег Павлович прикоснулся к моему локтю и указал на свою машину.
– Александр Васильевич, пора, – сказал он. – Поспешим. Мы выбились из рабочего графика.
Майор Иванов взглянул на Надю – та кивнула и взяла меня под руку, словно для продолжения утренней прогулки. Мы с ней неспешно прошлись мимо вновь почти обезлюдевшей остановки к автомобилю. Я распахнул перед Надей дверь – та поблагодарила меня улыбкой, но пропустила меня вперёд (задержалась на тротуаре, словно прикрывала мой «отход»). Сегодня Иванов при посадке в машину не изобразил галантного кавалера. Он сразу направился к водительской двери. Выждал, пока мы усядемся, посмотрел из салонного зеркала заднего вида сперва на меня – затем на Надю.
– Покушение? – сказал он. – Надежда Сергеевна, вы уверены?
– Уверена, Олег Павлович, – ответила Надя.
По пути к городскому архиву мы не разговаривали. Словно обдумывали недавнее происшествие. На протяжении всего пути Надины пальцы сжимали мой локоть – будто Надя обозначала своё присутствие. Иванов поглядывал на нас из зеркала. Но с расспросами не приставал. И не заговаривал о «работе»: словно придерживался неких неведомых мне правил и служебных инструкций.
С Надей мы расстались у порога двести семнадцатого кабинета. После того, как Надежда окинула тот кабинет внимательным взглядом. Я невольно подумал о том, что только сегодня утром около десятой школы впервые всерьёз подумал о Наде, как о телохранительнице. Сообразил, что до этого случая я воспринимал Надежду, как просто красивую женщину и интересную собеседницу.
За окном кабинета на фоне ярко‑голубого неба кружили над деревьями парка голуби. На соседнем столе тихо гудел магнитофон. В воздухе витал уже привычный для меня шипровый запах мужского одеколона и едва уловимый запашок копчёной колбасы. Солнечный свет очерчивал на полу яркий желтоватый параллелепипед, разлетался по стенам в виде пятен солнечных зайчиков.
Майор Иванов заглянул в свой блокнот и сказал:
– Александр Васильевич, сегодня мы поговорим о засухе семьдесят второго года. Вы уже упомянули о том, что грядущая зима в европейской части нашей страны будет холодной и малоснежной. Александр Васильевич, нас интересуют подробности. Любые подробности об этой грядущей климатической катастрофе, какие вы вспомните. Подумайте над моим вопросом. Не торопитесь…
– … К середине июля возгорания в подмосковных лесах стали уже массовым явлением, – сказал я. – Пожарами были охвачены семнадцать областей и автономных республик. Ликвидация последствий пожаров приняла масштаб общегосударственной операции. Борьбу со стихией возглавил министр обороны СССР Андрей Антонович Гречко. Специально для этого он перебрался в подмосковную Шатуру, которая оказала с центре природного бедствия. К середине августа пожары взяли под контроль. Но во второй половине августа подули сильные ветра, которые свели прежние успехи на нет. В той же Ленинградской области…
Я прервался на середине предложения, потому что на столе перед майором Ивановым задребезжал телефон.
Олег Павлович нахмурился, сказал:
– Прошу прощения, Александр Васильевич.
Майор прогулялся к соседнему столу, прервал запись нашего разговора.
Лишь после этого он снял телефонную трубку и произнёс:
– Иванов у телефона.
Я сделал глоток давно остывшего чая из чашки. Посмотрел за окно – не заметил на небе ни единого облака. Краем глаза понаблюдал за тем, как Олег Павлович кивал головой и говорил: «Так. Понятно…»
Майор КГБ вернул трубку на рычаги и сообщил:
– Задержанный дал первые показания. Как мы и предполагали: он планировал нападение именно на вас. Причиной нападения стал ваш конфликт с гражданином Зинчуком. Который произошёл в минувшее воскресенье. Задержанный заявил, что действовал по указке этого самого Зинчука. Твердит, что не планировал убийство. С его слов, целью нападения было нанесение вам колото‑режущего ранения. Что стало бы для вас наказанием за нанесённую гражданину Зинчуку обиду. После чего нападавший намеревался убежать с места преступления. В награду за выполнение этого задания гражданин Зинчук пообещал задержанному награду: две бутылки портвейна.
Олег Павлович покачал головой.
– Происшествие, – сказал он, – выглядит, как хулиганство и попытка нанесения тяжких телесных повреждений с целью мести и запугивания. Это на первый взгляд. Как дело обстоит в действительности, мы обязательно выясним. Не переживайте, Александр Васильевич. А пока…
Иванов прогулялся к магнитофону, нажал на тумблер записи.
Произнёс:
– … Продолжим.
– … Точную цифру убытков, в рублёвом эквиваленте, не помню, – сказал я. – Как и количество человеческих жертв. Огонь и засуха уничтожили сады, виноградники, озимые и яровые посевы. Знаю, что по официальным данным, руководство Советского Союза продало за границу почти пятьсот тонн золота из золотовалютных резервов. На вырученные средства было приобретено зерно, чтобы избежать голода. Засуха и пожары семьдесят второго года стали началом нового продовольственного кризиса в стране.
Я перевёл дыхание – обозначил окончание монолога. Взял со стола чашку, смочил горло холодным чаем. Увидел, как майор Иванов сделал у себя в блокноте пометку: он будто бы обозначил там выполнение очередного задания.
– Что ж, Александр Васильевич, – произнёс он, – дополнительных вопросов по этой теме у меня пока нет. Вполне возможно, что они появятся позже. Мы с вами снова вернёмся к этой теме, если вопросы по ней всё же возникнут. А пока…
– Олег Павлович, у меня есть вопрос. Точнее, просьба.
– Да. Слушаю вас, Александр Васильевич.
Иванов замер, пристально посмотрел мне в глаза.
– Начальник Пятнадцатого Отдела Второго Главного Управления КГБ генерал Колосов, – сказал я, – который подписал приказ о создании проекта «Будущее». Подскажите, пожалуйста, его имя и отчество.
– Сергей Иванович… Колосов, – произнёс майор Иванов.
Он тут же приподнял белёсые брови и спросил:
– Зачем вам эта информация, Александр Васильевич?
Я улыбнулся и сообщил:
– Бумагу на его имя напишу. Чуть позже. В понедельник.
Глава 3
Третий рабочий день «в архиве» завершился тем, что я снова взял в руки гитару. Сделал это по просьбе майора Иванова – точнее, по просьбе его «начальства». Я предвидел такую просьбу – поэтому заранее решил, какую песню исполню под запись для слушателей из московских кабинетов.