Проект "Будущее". Дилогия (СИ), стр. 57

Мы подошли к школьному забору.

– … Дочь американского миллиардера…

Я посмотрел в сторону автобусной остановки, где нас уже дожидался автомобиль Иванова. Окна автомобиля сейчас походили на зеркала – в них отражались яркие краски рассвета. Олега Павловича я в салоне не разглядел. Отметил, что на остановке толпились люди – в ожидании уже приближавшегося к ним дребезжащего троллейбуса. Я привычно стрельнул взглядом туда, где раньше меня поджидал Даня Мельников. Увидел вместо Дани пожимавших друг другу руки парней‑старшеклассников, только что встретившихся по пути к школе. Мы прошли мимо них, пропустили вперёд торопливую ватагу пионеров.

– … Нью‑йоркский сыщик, – сказал я, – довольно интересный персонаж…

Мы почти поравнялись с автобусной остановкой. Там уже остановился троллейбус. В него ринулись шумные пассажиры. Но не все – один направился в нашу сторону. Он точно решил, что не поедет на работу.

– … Он жаден до денег, но не лишён чувства справедливости…

Я зажмурился: меня почти ослепило выглянувшее из‑за крыши пятиэтажки солнце. Я вскинул руку, заслонил глаза от прямых солнечных лучей. Задержал взгляд на потёртых носах ботинок, которые были на ногах шагавшего нам навстречу мужчины.

Перевёл взгляд на Ромкино лицо и сообщил:

– … Это он арестовал инженера‑кораблестроителя…

Я пошатнулся от толчка в плечо. В левое – с Надиной стороны.

Устоял на ногах.

Но прервался на полуслове.

Надя будто бы оттолкнулась от меня. Она рванула вперёд: навстречу к почти поравнявшемуся с нами невысокому мужчине. Тому самому, который не сел в троллейбус. Надин затылок мелькнул перед моими глазами.

Вновь ослепительно блеснуло солнце.

Я придержал за руку Ромку.

Взглянул поверх Надиного плеча. Заметил Надин рывок. Подсечка. Мужчина рухнул на асфальт. Как срубленное дерево. Опустилась на колено и Надя. Заломила мужчине за спину руку. Мужчина жалобно вскрикнул и тут же грубо выругался.

Его длинные узловатые пальцы безвольно разжались – неохотно выпустили рукоять ножа. Тонкий острый блестящий клинок ударился об асфальт почти беззвучно: все прочие звуки заглушил грохот закрывшихся троллейбусных дверей.

Я заметил лица следивших за нами пассажиров троллейбуса. Они отдалялись. Почувствовал, как прижался к моему бедру Ромка. Я шагнул к лежавшему на земле мужчине и к склонившейся над ним Наде; встал между ними и братом.

Мужчина снова вскрикнул – Надежда чуть повернула его руку, быстро огляделась готовая к новому нападению. Взглянула на меня и на Ромку. Коснулась взглядом распахнувшейся двери «Волги». Дёрнула плечом – сбросила на землю сумочку.

Компания пионеров замерла, не дойдя до ворот школы. Дети приоткрыли рты, смотрели на Надю и на мужчину, распластавшегося на земле под Надиным коленом. Темноволосого, загорелого, молодого – я это заметил только сейчас.

– Всё хорошо, дети! – прозвучал со стороны остановки голос майора Иванова. – Проходите, не задерживайтесь! Ведутся милицейские учения. Отрабатываются приёмы самозащиты. Занимайтесь спортом, дети! Учитесь на пятёрки!

Я тоже огляделся. Погладил глазами макушки пионеров. Прижал к себе Ромку. Шагавший к школе комсомолец встретился со мной взглядом – сместился ближе к забору и ускорил шаг. К Наде и к обездвиженному ею мужчине подошёл Иванов.

– Что тут у вас? – спросил он.

– Нож, – произнесла Надя. – Покушение.

– Вы уверены?

– Да.

Надя сунула руку в сумочку; достала оттуда блестящий клубок, который по взмаху её руки превратился в капроновый шнур. Надежда завернула мужчине за спину и вторую руку. Мужчина под ней вскрикнул и дёрнулся от боли. Надя опутала шнуром его запястья – быстро и без лишних движений, словно проделывала такое множество раз. Со стороны её действия выглядели безобидно, как игра. Точно Надя и её пленник сейчас действительно лишь отрабатывали некие действия: на тренировке. Любопытные пионеры всё же пошли к школе. Но по пути постоянно оглядывались – будто следили за интересной передачей.

Майор посмотрел на меня и на Ромку. Задержал взгляд на лице моего брата и улыбнулся.

Вот только его взгляд остался серьёзным.

– Всё хорошо, Рома, – сказал Иванов. – Александр Васильевич, ваш брат не опоздает на урок?

Майор поднял на меня глаза.

Я посмотрел на Ромку, погладил его по голове.

Склонился к уху брата и шепнул:

– Беги в школу, медвежонок. Вечером увидимся.

Я легонько подтолкнул Ромку в спину.

Рома кивнул.

– Да, – произнёс он. – Увидимся.

Мой младший брат сжал в руке ручку портфеля, по дуге обошёл Иванова, Надю и её пленника. Торопливо зашагал к школьным воротам. По сторонам он не глазел – отыскивал взглядом трещины на асфальте, перешагивал через них. Я проводил Ромку взглядом – убедился, что мой младший брат вошёл на школьный двор. Лишь тогда перенёс акцент своего внимания на Надю и её пленника. Отметил, что на них сейчас смотрели все, кто находился вблизи автобусной остановки. Иванов склонился над отчаянно ругавшимся мужчиной, повернул его лицо в мою сторону. Нахмурил брови и взглянул на меня.

– Александр Васильевич, вам знаком этот человек? – спросил он.

Я взглянул на профиль лежавшего под Надиным коленом мужчины. Озадаченно хмыкнул. Потому что действительно узнал этого человека. Это парень из шайки Зини (Зинчука) – тот самый, который увлечённо рылся у себя в кармане, пока Зиня лежал у Шуркиных ног. Я перевёл взгляд на нож, который всё ещё лежал на асфальте в полуметре от лица парня. Лезвие шириной в мой мизинец, с острием, как у шампура для шашлыка. Таким легко было проткнуть мою нынешнюю одежду. И не только одежду. Но на смертельное оружие клинок не походил. Скорее, годился для запугивания.

– Видел его, – сказал я. – В воскресенье, около кинотеатра «Ударник». Он был в компании некоего Зинчука. Которому я врезал по уху. Олег Павлович, я рассказывал вам о том случае.

Иванов посмотрел на Надю – та кивнула: подтвердила мои слова.

– Разберёмся, – сказал Иванов.

Надин пленник выругался; но тут же ойкнул, когда Надя заломила ему палец.

– Закрой рот, – скомандовала Надежда.

Её слова прозвучали тихо, но резко.

Пленник к ним прислушался: замер и замолчал.

Иванов выпрямился, взглянул поверх голов шагавший к школе пионеров и призывно взмахнул рукой. Я проследил за направлением его взгляда – увидел спешившего к нам через поток школьников молодого мужчину. Невысокого, невзрачного, наряженного в неброскую одежду, тащившего в руке тряпичную сумку (где лежал то ли завёрнутый в газету тормозок, то ли пара средней толщины книг). Олег Павлович пошёл мужчине навстречу. Надя взяла своего пленника за волосы, запрокинула ему голову. Резким движением приподняла его и поставила на колени. Мужчина жалобно вскрикнул.

Майор и «невзрачный» встретились метрах в десяти от меня. «Невзрачный» вытянулся по струнке, точно подчинённый перед строгим взглядом командира. Иванов строго нахмурился, парой фраз отдал своему собеседнику распоряжения – тот кивнул и поспешил обратно: уже бегом, а не быстрым шагом. Замелькали каблуки его ботинок. Олег Павлович посмотрел на циферблат наручных часов, отыскал меня взглядом, улыбнулся. Пропустил мимо себя компанию школьников (те его будто бы не заметили: глазели на Надю и на стоявшего около неё на коленях мужчину). Подошёл ко мне.

– Всё хорошо, Александр Васильевич, – сказал Иванов. – Подождём пару минут. И поедем работать.

Надя придержала пленника за воротник. Она поправила задравшийся подол платья, подняла с земли сумочку. При этом внимательно оглядывалась по сторонам, словно опытный охотник в поисках затаившейся дичи. Олег Павлович вынул из кармана носовой платок, набросил его на нож, точно побоялся испачкать руки. Аккуратно, двумя пальцами поднял нож с земли. Повертел его в руке – внимательно осмотрел со всех сторон. Покачал головой. Я отметил: Надя и майор Иванов выглядели спокойными. Надя – сосредоточенной, а Иванов обманчиво расслабленным. Они явно не смущались внимания прохожих.