Киноманьяк. Дилогия (СИ), стр. 82
– Уверен? – спросил Мартин.
– Да, давай сделаем это.
Все спустились вниз. На асфальте собралась приличная толпа, надеясь поглазеть на прыгающего с крыши каскадера. Мартин поднял камеру, сказал что‑то, но я его не расслышал. Кристофер показал большой палец, мол, пошел мотор. И я, глубоко вдохнув и выдохнув, спрыгнул на козырек. Упал на него, сгруппировался по технике, запомненной мышцами в прошлой жизни, перекатился через бок – и снова прыгнул, уже на тротуар.
Когда я коснулся земли и встал в полный рост, совершенно невредимый, зрители зааплодировали.
У нас осталось не так уж и много эпизодов. Нужно доснять полицейскую погоню, эпизод в клубе (думали изначально снимать в «Дариуше», но не теперь, когда меня оттуда с позором выперли), смерть героя, а также убийство его жены. С последним были проблемы.
Я бы очень хотел, чтобы на эту роль попала Роза, но эту страницу своей жизни я перевернул навсегда. Девочка‑барменша не походила – слишком уж у нее несерьезный вид, она немного похожа на подростка, не тот типаж. Оставалась только Нэнси. Поэтому я шел к ней домой.
Помню, что она работала днем и приходила домой поздно ночью, а сейчас как раз середина дня. Скорее всего, я просто зря потрачу время, ведь дома никого нет. Но интуиция подсказывала, что сегодня она отдыхает.
Я зашел в район с невысокими домами из серого кирпича и широкими двухполосными дорогами. С голубого неба беспощадно палило солнце, окна отражали свет яркими бликами, от которых у меня рябило в глазах. Я постоянно хотел купить солнцезащитные очки, но то и дело забывал об этом.
Пожарный гидрант поливал тротуар темным водопадом, и я не знал, почему. Кто‑то, наверное, разбил его или ослабил винты. Рядом тусовалась счастлива детвора, игравшая с водой. Я перепрыгнул через лужу и пошел дальше.
В это время на улице людей особо не было, я чувствовал себя одиноко. Автомобильные сигналы и прочий шум города звучали где‑то в отдалении, за стеной небоскребов позади меня.
От одиночества мне стало немного не по себе, словно я попал в какой‑то хоррор про ужасы жизни в пригороде, вроде «Кошмара на улице Вязов». Я ускорил шаг, помня о револьвере за ремнем.
Думая о женщине для нашего фильма, я вспомнил ту проститутку. Как ее звали… Шерри, кажется. Она бы тоже неплохо подошла: выглядела старше своего возраста, а потому хорошо бы смотрелась на роли жены протагониста. Но брать на роль проститутку ниже моего достоинства, да и проблемно это: ходи ищи ее по всему району, назначай время – и плати за минуты актерской игры, как за секс. Хотя, наверное, для проститутки со стажей секс от игры ничем особо и не отличается, лишь бы деньги платили.
Как бы то ни было, платить совсем не хотелось, ибо почти что и нечем. Особенно сейчас, когда я остался без работы, а мой сожитель потерял стипендию.
Я вошел в подъезд, поднялся по лестнице и постучал в дверь. Тишина. Постучал еще пару раз, постоял, подождал. Никого нет дома. Придется идти назад в «Картер», а потом опять топать сюда – уже вечером.
Спустившись и миновав крыльцо, я побрел назад, но меня заставил остановиться веселый детский визг. От тротуара отделялась тропинка по лужайке с давно не стриженной травой. Она вела за угол дома – как оказалось, к детской площадке, отгороженной от улицы высоким сетчатым забором.
На скамейке сидела Нэнси, наблюдая за своими детьми. Они, вцепившись пальчиками в цепи, раскачивали себя в качелях и звонко смеялись.
Я подсел к Нэнси. Она даже не взглянула на меня, только сдвинулась слегка, пытаясь сохранить дистанцию.
– Не узнаешь меня? – спросил я как можно мягче.
Нэнси обернулась, уувидела мое лицо и тут же искренне улыбнулась.
– Джошуа! Это ты! Я очень рада тебя видеть.
Мне показалось, она обнимет меня, но этого не случилось. Сам я тоже не осмелился коснуться ее, мне почему‑то показалось это неуместным.
– Прости, что игнорировала только что. Ты меня напугал. Я подумал, ты очередной мужик, который собирается меня домогаться. Или вроде того.
– Нет… Это всего лишь я. Как у тебя дела?
– Все как раньше, спасибо. А у тебя?
– С момента нашей встречи я успел устроиться на работу и потерять ее. Избил еще целую кучу людей. Снялся в фильме «Последний белый» – не рекомендую тебе его смотреть, кстати, ни при каких обстоятельствах. И теперь мы с друзьями снимаем новый фильм, более‑менее приличный.
– Оу, – Нэнси смотрела на меня, не моргая. – Даже и не знаю, что сказать.
– Да…
– Ты все еще носишь свою куртку? – с долей досады отметила она, посмотрев на армейскую куртку, закинутую на мое плечо.
– Что? А, нет. Это реквизит. Я играю ветерана, который мстит за убитую жену уличным хулиганам.
– Популярный сюжет.
– Это точно…
Разговор не складывался, и я не понимал почему. В прошлом месяце мы сблизились, хоть и на одну ночь, а теперь не знали, о чем говорить. А ведь я так наделяся на непринужденную беседу. Ну почему с женщинами так сложо?
– Больше у тебя не было проблем с теми засранцами? – спросил я.
– Никаких проблем. Я больше не хожу по тому району. Теперь езжу только до ближайшей станции, без ночных прогулок.
– Это ты правильно.
Мы снова замолчали. Я посмотрел на ее детей. Они были абсолютно счастливы, наслаждаясь быстрым движением качелей. Близнецы даже не подозревая о пустоте в душе своей матери.
– Я помню, что ты работаешь днем, но все равно вот пришел. Интуиция подсказала, что у тебя сегодня выходной. У тебя же выходной, да?
– Это называется не интуиция, а память, глупый. Я же говорила тебе, что работаю по вечерам.
– А, да?
– Да. И еще сегодня воскресенье. Так что у меня и правда выходной.
– О как. Понятно…
Я посмотрел на ее ладони. Она нервно перебирала пальцами.
– Если честно, не думала тебе снова увидеть, – сказала она немного застенчиво.
– Я хотел… точнее, я хочу попросить тебя кое о чем, – начал я неуверенно. Зачем я вообще к ней пришел? На что надеялся? Ей, похоже, стыдно за нашу внезапную близость. И мне теперь самому как‑то неловко.
– И… о чем?
Ну ладно. Скажу, раз уж пришел.
– В общем, мы же снимаем кино…
– О мести.
– Да. И я подумал, что ты могла бы сняться в роли жены героя. Которую убивают по сюжету. – Я немного помолчал, думал, будет реакция с ее стороны, но она ничего не сказала, и тогда я продолжил. – Это буквально один съемочный день. Несколько часов.
– А почему я?
– У тебя фотогеничная внешность, я думаю, ты хорошо будешь смотреться в кадре. Но это не самое главное. Ты выглядишь как девушка, за которую стоит мстить, которую не хочется потерять.
– Я не понимаю, – она улыбнулась и посмотрела мне в глаза, но тут же отвернулась, уставившись на детскую площадку, словно обожглась.
– В общем, у тебя типаж подходящий. Я познакомился с парой девушек, но они нам не подходят.
– Может, вам нужен кастинг?
– Кастинг? Ха, ну нет. Мы снимаем короткометражку на любительскую пленку. Просто, чтобы заявить о себе. Так что собираем друзей и снимаем за копейки. Как тебе идея? Это не отнимет у тебя много времени.
– А когда съемки?
– Да когда угодно. Хоть завтра. В любой момент.
– Я могу завтра, да. Почему бы и нет?
– Просто отлично, Нэнси. Я очень рад. Мы тогда заедем за тобой завтра. Можем позвонить перед этим.
– Хорошо. Давай я напишу тебе номер…
Мы посидели в неловком молчании еще минут пять или десять, наблюдая за ее детьми. Погода постепенно ухудшалась, небо затянуло тучами, усилился ветер, подняв с земли песок и мелкий мусор. Мир намекнул, что пора идти, и я ушел. В метро спускаться не стал, как и садиться на автобус. Я шел в сторону дома, медленно и неспешно, пиная банки по пути. Наш фильм может собрать немного денег, а может и не собрать вообще ничего. Когда он выйдет – только от Мартина зависит. А до тех пор… Я не могу позволить себе тратить заработанные деньги – все‑таки копил на мечту, и будет глупо проесть их.