Киноманьяк. Дилогия (СИ), стр. 81

Впрочем, несколько связок ударов Мартин снял целиком.

В какой‑то момент в ход пошла кровь. Мы постепенно наносили сладкую красную жижу на руки и лицо, добавляя все больше и больше кровавости. Вот первый кадр: я наношу удар. Вот второй: Коннор дергается в сторону. Третий: Крис, налив кровь в стакан, резким, стремительным движением расплескивает ее на маты, и та моментально липнет к тенту.

К последним сценам Коннор выдохся. Но я не жалел его, а радовался отличным кадрам – получился уставший и измученный злодей, которому суждено умереть на ринге. Что может быть лучше для фильма о мести?

– Мотор!

Коннор отступил и вжался в перила, изобразив испуг. Его рука скользнула в карман за ножом.

– Пауза! – приказал Мартин, и Коннор замер. Режиссер подошел ближе, направив камеру на нож. – Мотор!

В кадр попало блестящее лезвие. Само собой, нож был настоящий, искать убедительно выглядящую фальшивку у нас не было времени.

Я набросился на Коннора, схватил его за руку, вывернул ее, заставив нож выпасть.

– Снято!.. – Мартин встал поближе, чтобы заснять действие крупным планом. – Мотор! А, нет, стойте. Надо сменить пленку.

Полминуты мы стояли неподвижно, смотря друг на друга. Я подмигнул ему, как бы напомнив, что мы деремся понарошку. И когда прозвучал «Мотор», я схватил Коннора за окровавленную футболку, дернул на себя – и врезал лбом ему в переносицу. Само собой, в неполный контакт, вовремя остановился, но ударил так близко, что наши черепа соприкоснулись. Коннор, убедительно взвыв от боли, грохнулся спиной на маты. Я повалился на него сверху – и принялся бить по лицу. Сцена получилась одним дублем. Я боялся, что Мартин заставит переснимать весь эпизод, но ему, похоже, сцена тоже понравилась.

– Снято! – сказал он с воодушевлением.

Режиссер лег на спину рядом с Коннором и направил на меня камеру. Нижний ракурс – для эффектного добивания и демонстрации тотального доминирования.

– Мотор!

Я начал «избивать» Коннора. Его герой пытался остановить моего – он вжался в мою шею, пытаясь задушить. Я сжал челюсти, показал зубы, залитые мерзкой сладкой кровищей. Сорвал со своей шеи руки Коннора, отбросил их – и продолжил избиение, удар за ударом. Без остановки.

В какой‑то момент Кристофер, лежащий по другую руку от Коннора, взял бутылку с артериальной кровью, взболтал ее и надавил на пластик, сквозь крышку просочился алый фонтан, залив мне на лицо и волосы. Затем парень бросил в меня горсть «мясных ошметков» из окрашенной ваты с желатином. «Кусочек» Коннора прилип к моей щеке.

Я отпрянул, глубоко дыша. Все мое лицо залило кровищей. Кинокровь попала на глазное яблоко, я сщурился от щиплющей боли (все‑таки в крови было немного шампуня) и закрыл веко, но из образа не вышел. Немного посидев на убитом антагонисте, я медленно встал и утер лицо локтем.

– Снято!

Я тут же снял с себя насквозь промокшую футболку, нашел на ткани чистое место и вытер глаз.

– Дьявол! Я это дерьмо буду отмывать весь день! – проворчал Коннор, пытаясь вытереть лицо ладонью. – Надеюсь, это того стоило.

Я отцепил прилипшую вату от лица. Взглянул на лужи красного сиропа на полу, и тут до меня дошла неприятная мысль:

– Проблема в другом. Теперь придется отмывать ринг. Я не хочу, чтобы триады выставили мне счет за испорченные маты.

Глава 14

Импровизация

– Да, я знаю, где его найти. Это знают все, друг. Все, кроме тебя, – Майкл Флетчер, тот вышибала‑билетер, похожий на Клинта Иствуда, положил руку мне на плечо. Он говорил расслабленно, но в его голосе чувствовалась угроза. – Послушай, это же чемпион подпольных боев Манхэттена. Лучший из лучших. Ты мог бы знать об этом, если бы снова жил на улице.

– Это в прошлом, – ответил я и сбросил его руку со своего плеча. – Я думал, война изменила тебя. Но ты стал только хуже.

– Ты… – Майкл осекся – микрофон ударился о макушку его головы. – Эй, какого черта?

– Снято! – Мартин отлип от камеры. – Да вашу мать! Крис!

Кристофер держал в руках самую настоящую рыбацкую удочку, из которой мы вытащили леску, а на конец телескопической трубки примотали микрофон, обернутый в женские капроновые колготки – для шумоизоляции.

– Я не специально, – виновато произнес Крис. – Микрофон выпал, мы его плохо закрепили.

– И запороли хороший дубль, – проворчал Мартин. – Почини его и держи выше. Ты звукооператор или кто?

– У меня пока нет образования. И я работаю всего лишь второй день…

Повозившись с удочкой, Крис плотнее примотал микрофон и поднял его над нами. Я огляделся. Знакомое место. На этой крыше мы уже снимали – именно здесь я избил съемочную группу Реджи. К счастью, владелец бара на меня никакой обиды не держал, да и Реджи в итоге остался мной доволен, так что нас без проблем пустили поснимать кино. Несколько посетителей и сотрудников даже поднялись наверх, сыграли массовку – бесплатно, из чистого энтузиазма, чтобы посмотреть на «того белого парня, который смог всех побить». Много времени мы у них пока не отняли, минут десять, наверное, не больше.

Я старался не смотреть на Майкла, чтобы не видеть его недовольное лицо. Это уже пятый дубль. Я обещал ему, что мы снимем сцену максимум со второго. Между нами никаких не могла сложиться химия – в отличие от Коннора, Майкл не хотел играть. Диалог получался фальшивым, и меня это злило. Майкл тоже начинал закипать, чувствуя, что зря теряет время, и та двадцадка долларов, обещанная мной, того не стоит.

– Ладно, парни. Раз, два. Мотор!

– Да, я знаю, где его найти. Это знают все, друг мой. Все, кроме тебя, – Майкл положил руку мне на плечо. В этот раз – намного сильнее, дав мне понять, как сильно он раздражен. Майкл говорил напряженно, в его голосе чувствовался закипающий гнев. – Послушай меня, приятель. Да, он убил твою подружку. Понимаю, это злит. Но поверь, он тебе не по зубам. Это же чемпион подпольных боев Манхэттена, мать твою.

Его гневливость передалась мне. Я дернул плечом, сорвав с себя тяжелую руку.

– Ты и я, мы оба были на том рисовом поле. Мы единственные выжившие. Но это не значит, что мы друзья. Просто скажи мне, где он, или я размажу тебя по стенке, – сказал я, ни то с угрозой, ни то с вызовом. – И тогда посмотрим, как ты заговоришь.

– Думаешь, тебе это по силам? – Майкл оскалился. Сцена пошла не по плану, этого не было в сценарии. Про рисовое поле я вообще придумал только что. Макйл подошел ближе и перешел на шипящий полушепот. – Спроси у бармена в клубе «Грязь» про подпольные бои. Дальше сам разберешься.

Я развернулся, готовый уйти. Мартин аккуратно двинулся в сторону, согнув ноги в коленях, чтобы получилось мягкое движение. Камеру он держал так, что его локти плотно прижимались к телу. Никаких систем стабилизации у нас не было, поэтому оператор в лице режиссера старался двигаться как можно плавнее.

– Знаешь, я хотел убить тебя еще там, во Вьетнаме, – раздался голос сзади. Я обернулся. Мартин подкрутил объектив, наведя камеру на лицо Майкла из‑за моего плеча. – Ты мне никогда не нравился. Услуга за услугу: я дал тебе наводку, и тебе нужно заплатить.

– Сколько ты хочешь?

– Мне много не надо. Просто хочу сделать тебе больно. Парни, отделайте его как следует.

Настал момент для массовки. Они двинулись к нам. Я знал, что камера на них не сфокусирована, поэтому после монтажа никто и не заметит, что люди в этой сцене полностью отличается от тех, что будут в сцене с массовой дракой.

– Снято! Да уж, ребята, получилось недурно. Длинная, серьезная сцена. И мне даже хватило пленки…

Кристофер опустил удочку. Магнитофон лежал на его груди, свисая с ремня на шее. Он уже успел выключить запись, и пленка замерла – я видел кассету сквозь прозрачную пластиковую дверцу.

– Наконец‑то, – произнес Майкл. – Мне начало это надоедать. Больше меня в это дерьмо не зовите.

А потом, когда недовольный вышибала ушел, взяв мои деньги, мы досняли еще один эпизод, повторив прыжок с крыши. Первые сцены Мартин снял сверху: камера запечатлела, как я подбежал к краю и заглянул за него, обернулся – и снова посмотрел вниз. Далее режиссер снял вид улицы на уровне моих глаз.