Киноманьяк. Дилогия (СИ), стр. 83
Мне совершенно точно нужна работа, но где и какая?
Вспомнилось то предложение, которое сделал мне Пол. Точнее, его звали Поль. Тот парень из частного охранного агентства. Он дал мне визитку, и с тех пор она лежала где‑то дома – бери и звони, точно возьмут. Вот только у меня нет желания идти к ним. Проблема в том, что работа с обычным графиком не подойдет – мне кино надо снимать, а может быть даже и учиться актерскому мастерству в свободное время. Пойти на те же курсы, например. Увиденное в «Последнем белом» меня совсем не обрадовало.
Задумавшись, я замедлил шаг, меня постоянно обгоняли горожане, привыкшие ходить в быстром темпе. Жизнь в большом городе заставляет их вертеться, успевать делать свои дела. Мимо пронеслась девушка в деловом костюме, и я позавидовал ей: мне бы тоже хотелось, чтобы в мою рутину вернулась прежняя скорость. Это придавало мне чувство того, что я двигаюсь вперед.
И что в итоге? Какие варианты остаются? Как будто бы никаких. Ответ нарисовался прямо перед моим носом. Внимание привлекла белоснежная ткань навесного козырька над входом в какое‑то заведение. Я прочел название на маркизе – «CBGB». Красный текст на белом фоне. Известный панк‑клуб, про который мне часто рассказывали в «Дариуше».
У входа стоял крупный мужчина с бакенбардами. Он подметал тротуар, сгребая мелкий мусор к дороге.
– Эй, как дела? – подошел я к нему.
– Мы пока закрыты, – ответил он, не отрываясь от махания метлой. – Приходи вечером.
– Я ищу работу. Вышибалы нужны?
Он остановился, взглянул на меня оценивающе.
– Всегда нужны. Последний сейчас в больнице лежит с двумя ножевыми. Зашивают его. Ты учти, мы никаких гарантий, никаких страховок не оформляем. Ничего кроме зарплаты не обещаю. Ты первый раз тут?
– Да.
– Опыт работы есть?
– Есть. В «Дариуше».
– И что, выперли оттуда? – он с подозрением прищурился.
– Да, я сломал одному парню пальцы, когда он попытался меня зарезать.
– Ну что тут скажешь? Я лично за такое не увольняю. Меня Хилли зовут, – он протянул руку.
– Джошуа, – я пожал его крепкую ладонь.
– Зайди, посмотри обстановку. Сегодня не работаем, я еще разгребаю субботний срач. Можешь послезавтра прийти.
Я кивнул и вошел внутрь. Клуб оказался тесным, крошечным, внутри воняло рвотой, пивом и потом. Все стены, пол и потолок были заклеены стикерами, которые занимали все поверхности целиком, не оставив ни миллиметра свободного пространства. В глазах двоилось, и я не сразу смог отличить сцену от пола, они словно сливались воедино из‑за обилия наклеек. Столов и стульев я не заметил, бар показался мне крошечным, зато полки у него от выпивки буквально ломились. На сцене стояли гигантские колонки – не завидую людям, живущим по соседству.
Работать в такой дыре после «Дариуша», конечно, не хотелось. Но это лучше, чем ничего. В конце концов, сюда меня привели ноги, а случайности не случайны, или как там Кристофер говорил? Надо только спросить, сколько тот мужик готов платить.
Я огляделся и заметил доску с объявлениями и афишей. В «Дариуше» тоже такая была, очень подробная, и все концерты шли строго по программе. Тут же вместо расписания – примерные графики выхода групп: «может быть во вторник» и «если не сдохнет солист, тогда в четверг». Я посмотрел на единственный листок с объявлением.
«Slipstream Emotion. Ищем гитариста. Играем что‑то среднее между панком и диско. Деньги есть». И ниже – адрес. Дата прослушивания – сегодня. Прямо сейчас, судя по времени.
Я молнией вылетел из бара и взмахнул рукой, увидев проезжающее мимо такси. Машина тут же остановилась у обочины.
– Эй, погоди, – сказал мне вслед владелец. – Тебя ждать во вторник?
– Мне надо подумать, – ответил я торопливо. – Сколько платишь?
– Тридцать за смену. С девяти до двух.
– Спасибо за предложение! Мне надо бежать. Еще увидимся, надеюсь.
Не дождавшись ответа, я прыгнул в такси, хлопнул дверью и сходу назвал адрес без лишних слов и приветствий.
– Доплачу за скорость, приятель. Езжай. Это вопрос жизни и смерти.
– Как скажешь, шеф.
Водитель вдавил педаль газа в пол, и желтый «Чекер Марафон» сорвался с места. Позади раздались гудки. Надеюсь, мы не разобьемся по пути.
У меня возникло хорошее предчувствие.
Глава 15
Первая мысль о «Турне»
Я приехал к зданию какого‑то клуба, постоял немного перед ним, собираясь с мыслями. Идти внутрь точно стоит, чтобы объясниться. И неважно, что скажет Роза. Я просто хотел выговориться, а заодно и узнать, что именно наплел ей Сид.
В конце концов, это же прослушивание? А значит, войти может кто угодно, вот и вошел. Толкнул дверь и попал внутрь. Откуда‑то изнутри раздавались тихие гитарные аккорды. Я прошел дальше через зал, миновав череду столиков, на которых стояли перевернутые стулья. Прошел к сцене. На сцене стояла все группа. Дин, Джордж и Роза.
Я увидел ее и почувствовал, как сердце на мгновение сжалось сильнее нужного. Мы не виделись всего несколько дней, а ощущение было такое, будто прошла вся жизнь, не иначе.
Она стояла спиной ко входу, но когда услышала шаги, повернула голову. И ее губы сразу же сжались в нитку – она очень сильно разозлилась.
А потом я увидел Сида, он сидел в темном углу, и обе его руки были в гипсе от запястий до плеча, зафиксированы под углом и подвязаны к шее. Меня это рассмешило: я же ему всего одну руку сломал, почему тогда в гипсе сразу обе? Где он умудрился вторую сломать? Или он притворяется, чтобы вызвать жалость к себе – и еще больше ненависти ко мне? Если так, то он не просто урод, но еще и клоун.
На моем лице проступила ухмылка, а его физиономия исказилось яростью.
– Ты, – проговорила Роза, разворачиваясь ко мне. – Ты что тут делаешь?
– Я пришел на прослушивание, – не знаю почему, но мне пришло в голову ответить именно так.
– Ты издеваешься? – Дин поднялся со стула, посмотрел на меня. – После того, что ты сделал? После того, как ты Сида покалечил?
Все они смотрели на меня.
– Я не издеваюсь, – сказал я. – У вас же прослушивание? Вот и послушайте меня. Мне есть, что сказать.
– Ты немного не понял смысл прослушивания… – сказал Джордж.
– Я не хочу ничего слышать, – резко ответила Роза, и в ее голосе зазвенела сталь. Какой же он у нее все‑таки пронзительный, она будто рождена для того, чтобы петь. Или играть роковых женщин. – Ты сломал ему обе руки, Джошуа. Из‑за того, что приревновал меня. Ты хоть представляешь, что это значит для гитариста? Он больше никогда не сможет играть!
– Роза… Не надо так говорить, – прошипел Сид. Его голос звучал злобно и крайне раздраженно. Подонку явно не нравилось слышать, что его едва начавшаяся карьера уже закончилась. Думаю, он отказывался в это верить.
– Нет, надо! – она повернулась к нему, потом снова ко мне, и я увидел, как в ее глазах блеснули слезы. – Он должен понять, что именно сделал.
Я перевел взгляд на Сида, который сгорбился на стуле. Он отвел взгляд, не выдержал. И тут я понял, что могу сломать его. И он расскажет им всю правду, а тогда все будет по‑другому.
– Сид, – сказал я. – Скажи им, почему я это сделал.
Сид ничего не ответил, только мотнул головой. Я подошел к сцене, схватился за нее руками и без особых проблем подтянулся наверх.
– Будь мужчиной, скажи им, – повторил я, сделав шаг в его сторону. – Или объясни, почему я до сих пор не в тюрьме за нападение? Почему меня не арестовали? Полиция даже не ищет меня, я спокойно хожу по городу. Ну так почему?
– Я не понимаю, о чем ты вообще говоришь, – пробормотал Сид, но его голос отчетливо дрогнул.
– Ну и хорошо, – я улыбнулся. – Это они должны понять. Что ты им сказал? Что я просто напал на безоружного человека? Из ревности, да? Накинулся из темноты с дьявольски красными глазами, как Носферату?
Я посмотрел на группу. Они обменялись удивленными взглядами, Дин пожал плечами. Я подошел еще ближе к Сиду и продолжил: