Киноманьяк. Дилогия (СИ), стр. 73

– Продал, – ответил он равнодушно, натягивая носки. – Нужны деньги на фильм. Я решил – хрен с ними с прошлыми заслугами, ничего они не значат. Главное – будущее, и наш фильм.

Я почему‑то подумал, что и это случилось из‑за меня. А если ничего не получится, он разочаруется в себе окончательно? Мало ли, что он тогда с собой сделает? Даже старые награды не будут греть ему сердце.

– Что у тебя с лицом? – спросил Мартин. – Как будто кто‑то умер.

– Все в порядке, Мартин, – ответил я.

– Ага, – он хмыкнул. – У тебя физиономия, как у Мартина Шина в начале «Апокалипсиса сегодня», когда он лежал и страдал. Что случилось?

Я подумал несколько секунд, а потом выдохнул и ответил:

– Крис пропал.

Мартин все‑таки был единственным оставшимся у меня другом, так что с ним можно было говорить относительно честно.

– Как пропал? – режиссер замер, так и не натянув носок на ногу.

– Ушел ночью из дома. Я его искал – никаких следов. С тех пор не появлялся.

– И в полицию ты не пошел? – спросил он.

– Не пошел, – я покачал головой. – Они все равно ничего не сделают.

– Ладно, – Мартин надел носок, поднялся на ноги. – Появится. Мормоны – они живучие, поверь мне. Их ведь этот Бог хранит, или кому они там молятся.

Я подумал, что Крис его поправил бы, что это Отец Небесный, и он не один, а их сразу три. И на душе стало совсем погано. Но я промолчал.

Мартин тем временем надел пиджак, взял свой портфель, сунул в него камеру‑пистолет и целую стопку кассет с пленкой. После чего снова посмотрел на меня и спросил:

– Готов?

– Готов.

В Чайнатаун мы приехали, когда уже стало смеркаться. Остановились около Конфуций‑плаза. Мартин сразу же вытащил камеру и принялся снимать.

– Немного видов добавить будет не лишним, – сказал он.

Я только хмыкнул. Надеюсь, он не будет добавлять в кино заставки из караоке, чтобы растянуть хронометраж до минимального допустимого для кинотеатрального проката. Раньше ведь так делали – просто снимали виды под музыку.

Последнее из того, что я помню – это «Черная Роза» Александра Невского. Почему‑то вспомнилось из прошлой жизни, что я пошел на него в кино и в зале был один. Но мне понравилось – я напился пива из кинобара и в целом в тот день был в хорошем настроении.

Мы двинулись в подвал, парень около входа кивнул мне и пропустил внутрь. Я уже успел примелькаться.

Внизу было шумно, гораздо шумнее, чем в прошлый раз. Как мне показалось, собралось тут несколько сотен человек, не меньше. Отдельно стояли букмекеры около стоек. Захотелось спросить, сколько ставят на меня, но я не стал.

Дядюшка Лю стоял в стороне, разговаривая с двумя мужчинами в дорогих пиджаках. Увидев меня, он быстро закончил разговор и двинулся ко мне.

– Это твой человек? – вместо приветствия спросил он.

– Режиссер, – ответил я. – Мы будем снимать, как договорились.

– Только бои, – сказал Мартин. – Публику общим планом.

– Как договаривались, – согласился Лю. – Ты выступаешь в первом же бою, он начнется через полчаса. Твой соперник – Джок. Он крепкий парень. Дальше – жеребьевка. Всего четыре боя.

– Я и так знаю это, – у меня прорвалось легкое раздражение.

– Боишься? – он понял мои слова по‑своему.

– Нет, – я махнул головой. – Я пришел сюда жевать жвачку и надирать задницы. Но жвачку с собой не взял.

Лю хмыкнул, но ничего не сказал. А я стащил куртку и принялся снимать майку. Пора поработать.

Мартин посмотрел на меня, хмыкнул – он до этого меня без рубашки не видел, а там было на что посмотреть. Я стащил с себя ботинки и отнес шмотки в угол, где аккуратно сложил на одном из стульев. Оставалось надеяться, что вещи никто не тронет. Остаться без одежды и идти домой голышом, весь залитый кровью, я не хотел совсем.

Вернулся к Мартину, который настраивал камеру и начинал снимать публику.

– Так и хочется снять этого дядюшку, – прошептал он. – Такого персонажа еще попробуй найти. Настоящий китайский бандит.

– Не вздумай, – ответил я.

– Я знаю, – кивнул он. – Мне не хотелось бы умереть от тысячи порезов.

Время до боя прошло незаметно. А потом начался первый – с тем самым Джоком.

Он оказался невысоким, но крепким негром с массивными надбровными дугами. Вот как раз кого‑нибудь такого Реджи и надо было брать на роль Самсона, а не того придурка худощавого. Может быть поговорю потом с парнем, подскажу, к кому нужно обратиться, чтобы применить свои навыки в пусть и дерьмовом, но все‑таки кино.

Когда нас объявляли, я пропустил это мимо ушей. Но заметил людей, которые потянулись к киоску букмекеров.

А потом начался бой.

Джок рванулся ко мне, ударил и тут же отскочил. А потом еще раз и еще. В размен идти он, очевидно, не собирался. Просто бил и тут же убегал. Почти не попадал, потому что я уверенно уклонялся.

А я почувствовал, как злость и отчаяние, которые преследовали меня весь день, постепенно превращаются в ярость. После того, как он в очередной раз ударил и отскочил, я рванул к нему навстречу. Он сделал пару шагов назад, уперся в канаты, и я ударил его ногой с разворота. Чисто вандаммовский удар, красивый, но не очень‑то необходимый с практической точки зрения.

Я почувствовал, как нога столкнулась с лицом Джока. Его отбросило в сторону, и он так и остался лежать. Я рванулся к нему, собираясь добить, но послышался свисток, который закончил бой, так что мне осталось просто отскочить назад.

Сколько времени прошло? Секунд двадцать, наверное, не больше. Я повернулся, увидел Мартина, который стоял среди зрителей, и он показал мне большой палец. Да, первый короткий бой – это именно то, что нужно.

А вот зрители орали. Кто‑то радостно – из‑за того, что рискнул и поставил на неизвестного новичка, другие – от горя. Я спустился с ринга и двинулся к Мартину.

– Ты снял? – спросил я у него.

– Да, – кивнул он. – Отлично вышло. Эти кадры – их уже хоть сейчас можно отправить на студию.

– Посмотрим, что будет дальше, – ответил я, вытирая пот со лба.

Все‑таки тут жарко, очень. Ну не приспособлен подвал для такого количества народа.

Бои пошли один за другим. Я сидел в углу на стуле и особо не смотрел на них, хоть и понимал, что стоило бы изучить движения бойцов, ведь каждый из них – потенциально мой будущий соперник. Но мне было плевать. Я хотел выплеснуть злость, а первый бой не дал мне такой возможности.

Зрители орали и свистели, Мартин двигался по всему первом ряду, подбирая новые ракурсы и снимая бои.

Не знаю, сколько я так просидел, где‑то полчаса или около того. Вдруг объявили мой бой, четвертьфинал. Я поднялся на ноги, размял шею и двинулся туда. В общем‑то не устал, все было нормально.

Ладно, тут главное работать быстро, чтобы не так сильно устать до следующих боев. Схема «Рокки» с «пропустил‑пропустил‑пропустил, а потом всех победил» тут не сработает.

Следующего соперника звали Наки, и он выглядел гораздо серьезнее, чем первый. Здоровенный, белый, но при этом с татуировками драконов на плечах и спине. Лысый абсолютно, а лицо у него было плоское, как будто его часто прикладывали головой по стене.

И он сразу пошел вперед, выбрасывая джебы один за другим. Я уклонился от очередного и пробил в корпус, но он даже не покачнулся. А вот от следующего удара я уклониться не смог, и мне прилетело в лицо. Самым краем, по касательной, но этого хватило, чтобы перед глазами во все стороны брызнули искры.

Я рванулся вперед, обхватил его, вошел в клинч. Несколько секунд мы стояли так, потом он умудрился высвободить руку, и его локоть проехался мне по скуле. Я почувствовал, как по лицу потекла кровь.

Сдвинулся чуть в сторону и ударил этого парня, Наки, под колено. Его нога поехала по матам, он не удержался и упал. А я бросился сверху и стал работать, целясь в лицо. Мне хотелось расколотить его.

Он закрывался, но все равно пропускал. Попытался сбросить меня, согнул колено, но ничего сделать не смог – мы были примерно одной весовой категории.