Командир. Трилогия (СИ), стр. 106

– Все восемь в строю. Ждём ещё четыре.

– Особенности есть? Какая серия ЛаГГов? – спросил я.

Кузьмич с первого раза не услышал, так что я повторил ему вопрос. Он сразу же достал свою потрёпанную тетрадь и надел очки.

– Итак, машина 98, серия 4, но с доработкой. Пошли командир, покажу, – сказал Кукин.

Дойдя до леса, мы оказались перед четырьмя отдельно стоящими ЛаГГами. И особенности были видны невооружённым взглядом.

– С чего начать, Николаич? – спросил Кузьмич, но мне это уже не нужно было.

– Я уже всё вижу. Это чей самолёт? Кто лётчик?

– Вообще‑то, ваш самолёт, командир. Но могу и другой передать. На 78‑м, 103‑м, 107‑м ещё не летали. Могу «перезакрепить» за вами…

– Пока не надо. Вы этот самолёт сами дорабатывали? – спросил я.

– Нет. С завода уже такой пришёл. А что?

– Мой предыдущий самолёт в запасном полку сами техники и механики облегчали. Им заводские правда помогали, но всё, что можно сделали, – ответил я, поглаживая самолёт в районе капота двигателя.

Внешне это был всё тот же знакомый мне истребитель ЛаГГ‑3. Первое, что бросалось в глаза это капот двигателя стал гораздо более гладким. Сверху нет двух характерных желобов под пулемёты ШКАС. Лавочкин, видимо, запомнил нашу беседу в июле этого года в Горьком.

Теперь из кока винта торчал только ствол 20‑мм пушки ШВАК, а над двигателем был виден ствол крупнокалиберного 12.7 мм пулемёта УБС.

– Облегчили нос уже на заводе, верно?

– Да, командир. Тут ещё кое‑что поменяли.

– Вижу. Два бака убрали. Вон, горловин нет на консолях, – сказал я, показывая на левую плоскость.

Но и это было не самое главное. Основная доработка была на передней кромке крыла. И это была прямо скажем «вещь»! Я подошёл к левой плоскости и провёл рукой до самой законцовки. Там же нащупал аккуратную щель.

– Предкрылки поставили, – улыбнулся я.

Вот теперь более полноценно решена проблема сваливания ЛаГГа. Предкрылки в нужный момент не дадут самолёту уйти в штопор.

– Эм… да. На этих четырёх самолётах стоят, а на тех нет. Они к нам с другого полка прилетели, поскольку там уже никого особо и не осталось. Кстати, у нас ещё есть техсостав во Льгове. Говорили вам?

– Там 7 человек? – уточнил я.

– Да. У них там всё есть для работы, так что проблем с обслуживанием там быть не должно. Только если «германец» не начнёт бить. Льгов‑то близко к линии фронта.

Обойдя самолёт кругом, я отметил качество сборки. Фюзеляж был тщательно зашпаклёван, а поверхность отполирована. Как будто кто‑то специально для нас эти самолёты собрал.

Я заглянул под фюзеляж и увидел, что на моём борту уже есть специальный люк для установки камеры АФА‑И.

– Камеры у нас есть, командир, – сказал Кузьмич, нагнувшись вместе со мной.

– После полётов поставишь сюда одну камеру. И подготовь звено к перелёту во Льгов.

– Вы сегодня туда? Там же погоды нет, – уточнил Кукин.

– Будет, Иван Кузьмич. Готовим самолёты. Через час проруливания начинаем.

Подготовившись к вылетам, мы провели пеший по‑лётному, и первая пара Артемьева и Булкина была уже готова идти к самолётам.

В это время я бегло проверил знания у ребят и остался доволен. Даже Петя Кожин, самый молодой из лётчиков, отлично разбирался в матчасти. Но надо было всё же объяснить особенности работы предкрылков.

– Знаете, что это? – спросил я, похлопав предкрылок на правой консоли.

Все однозначно знали, как выглядят предкрылки. Но был тот, кто это знание хотел показать сильнее всех. В этот момент руку вверх поднял Пупкин. Прямо как на уроке в школе.

– Командир, у нас есть желающий, – показал лейтенант Рустамов на Васю.

– Не будем мешать. Говори, Вася, – произнёс я.

Вася обрадовался и приготовился к ответу.

– Это консоль крыла, – радостно заявил Пупкин.

Естественно, все парни «прыснули» и чуть посмеялись.

– Отставить смех. Вась, а поконкретнее? Куда я показываю? – уточнил я вопрос.

– На правую консоль крыла.

– Ещё точнее, – продолжил я.

– Ну, предкрылок.

Слава Богу, а то я уж подумал, что был про Пупкина гораздо лучшего мнения. Все парни поздравили Васю с правильным ответом, да и он сам понял, что слегка «затупил».

– Смотрите сюда, орлы. Вы все знаете, что наш ЛаГГ на малой скорости валится в штопор, как чугунный утюг с балкона…

На данном этапе вновь появился у меня желающий спросить.

– Товарищ командир, а зачем утюг с балкона кидать? – спросил Петя Кожин, искренне удивляясь сказанному мной.

– Ай, Петя‑джан, это для доходчивости сказано было. Командиру зачем утюг‑то бросать? Он в доме нужен, – вступил в разговор Хачатрян.

– И всё равно не понял, зачем бросать⁈ – удивился Петя.

– Это метафора была, Кожин. Так понятнее будет? – сказал я.

– Да, товарищ командир. Что такое метафора я знаю, – улыбнулся Петя.

– Продолжим. Суть в том, что поток воздуха срывается с крыла. А вот эта штука – ваш спасательный круг.

Шамиль Мусаев восторженно разглядывал открывшуюся щель, когда я надавил на предкрылок.

– Вай, шайтан‑машина! Как хитро придумано! Это как если конь споткнулся, а у него из копыта ещё одно маленькое копыто выскочило, чтобы не упасть, да?

Среди лётчиков раздались громкие смешки. Да я и сам улыбнулся от такого сравнения.

– Примерно так и есть, Шамиль. Когда в бою тянете ручку на себя до пупа, эта штука под давлением воздуха сама выскакивает вперёд. Направляет струю прямо на верхнюю плоскость, и самолёт не сваливается.

Я обвёл всех взглядом и остановился на угрюмом Артемьеве. Он стоял чуть в стороне. Видно, что он старается отстраниться ото всех. То ли это из‑за стыда, то ли из‑за пренебрежения. Это ещё предстоит понять.

– Сергей Борисович, как человек с большим налётом и опытом, дайте своё пояснение для молодёжи. Что нам это даёт в реальном бою?

Артемьев неторопливо поправил шлемофон на голове и подошёл вплотную к крылу. Он хмуро посмотрел на Кожина с Мусаевым, а потом прокашлялся, чтобы приготовиться говорить.

– Это даёт нам то, что если вы будете тянуть ручку на выводе так, что потемнеет в глазах, эта машина вас простит, а не убьёт об землю до того, как это успеет сделать «фриц».

– Коротко, но ясно, – сказал Кожин и почесал затылок.

На стоянке все окончательно сосредоточились и были готовы к полётам.

В течение получаса все провели по одному проруливанию и «пробежке» по лётному полю, чтобы ещё раз почувствовать машину. Мой ведомый Пупкин тоже всё сделал как надо и был готов к полёту в паре.

Дежурным по старту у нас сегодня вызвался отработать Храмцов. Он занял своё место в кузове одной из «полуторок», куда ему поставили радиостанцию и принесли весь необходимый комплект документов.

Согласование с постами ВНОС и ПВО мы уже произвели. Так что оставалось нам только начать полёты.

Я занял своё место в кабине и ждал, пока дозаправят самолёт Пупкина. В этот момент Храмцов выстрелил в воздух белой ракетой.

Первыми взлетели Артемьев и Булкин. Ребята прошли по кругу, выполнили проход и отвернули восточнее аэродрома. К этому времени я уже запустился и готов был выруливать. Пупкин чуть запоздал, но вскоре подготовился и показал мне большой палец из своей кабины.

Оставшиеся четверо лётчиков пока ждали нас на «старте».

Мы вырулили на исполнительный старт. Василий занял место справа и начал добавлять обороты. Его самолёт вздрагивал, готовясь рвануть вперёд по лётному полю.

Я отпустил тормоза и первым начал разбег. Только я оторвался от земли, как сразу же посмотрел в правое зеркало. Они уже, кстати, стояли на самолётах. Возможно, это уже было распоряжение Коровина, чтобы техсостав сразу ставил такие «допы» на ЛаГГи.

Так что сейчас я мог видеть, как Вася на взлёте начал вилять. Видимо, пережал левую педаль и начал пытаться сбалансировать самолёт. Но главное, что взлетел и даже не так уж далеко отстал от меня.

– Про шасси не забудь, – проговорил я в эфир, когда сам убрал колёса.