Командир. Трилогия (СИ), стр. 105
– Я, товарищ командир, – вытянулся Арарат передо мной
– Кто ж так слепую посадку совершает в доме тёщи? Зашёл на её аэродром, погоду не уточнил. Да ещё и без «своего».
– Э‑э‑э, командир‑джан, слепой полёт был, приборы, вращало здорово, сплошная облачность.
– Угу, ну вот и посмотрим на твой пилотаж сейчас. Эскадрилья, становись!
Глава 25
Через две минуты лётчики и техники выстроились перед одним из ЛаГГов, который стоял в капонире и был накрыт маскировочной сетью.
Лётный состав стоял в регланах и укороченных куртках, под которыми виднелись суконные гимнастёрки и галифе. На ногах были хромовые и яловые сапоги. У старшины Арарата Хачатряна они блестели, несмотря на грязь. А вот у молодого Пети Кожина голенища были в глине. Вроде и грязи нет, но он где‑то нашёл.
Техсостав был в выцветших хлопчатобумажных комбинезонах синего цвета. У каждого форма покрыта масляными пятнами.
Несколько человек даже сейчас машинально тискали в руках промасленную ветошь. Пока все выравнивались, я смог рассмотреть, сколько же у нас самолётов в наличии.
В капонирах находилось четыре машины. Остальные стояли под деревьями, и маскировочными сетями не были накрыты. С виду никаких особых изменений я в этих самолётах не увидел.
Два ЛаГГа были сильно потрёпаны, но вполне себе хорошо отремонтированы.
– Твои машины здесь, а дальше самолёты первой эскадрильи. У тебя пока не все, – объяснил мне Храмцов.
– Мне наш адъютант эскадрильи сказал, что 8 самолётов. Вроде бы все на месте, – ответил я.
– Да, но ты ж помнишь, что ещё 4 на Ходынке стоят. Должны сегодня прилететь. Вот это твои будут.
– Где ж лётчиков‑то столько взять, – ответил я.
– Эт точно. Так, ладно. Давай‑ка я тебя представлю… Становись! – громко сказал Виталий и вышел на середину строя.
После приветствия, Храмцов поправил фуражку и стал ещё более серьёзным. Нахмурил брови и слегка выдвинул вперёд челюсть. Так его лицо мне показалось ещё больше по‑комиссарски суровым и сосредоточенным.
– Товарищи однополчане! Каждый день и час приходят новости с фронта. Да, сейчас обстановка тяжелейшая. Враг рвётся к Москве, а фашистские стервятники пытаются завоевать господство в воздухе. И в этот исторический для нашей Родины момент мы с вами должны сделать всё и даже больше для Победы над врагом. Нам нужны решительные действия, и тогда мы сломаем хребет нацистского зверя!
Громко начал Храмцов свою речь. Он буквально чеканил каждое слово, стараясь до каждого докричаться. Положение и правда ещё не катастрофическое, но очень сложное. Ведь скоро начнётся прорыв танковой группы Гудериана на нашем направлении и остановить его будет очень сложно.
Храмцов выдержал паузу, обведя строй тяжёлым взглядом. Затем он подошёл ко мне ближе и вновь повернулся к строю.
– Я рад вам представить вашего командира эскадрильи. Лично я с ним с первого дня войны, и вместе мы прошли через многое. Вместе одерживали победы в воздухе и наносили поражение врагу на земле. И сейчас он вновь в строю после серьёзного ранения и готов повести вас в бой. Приказом командования командиром вашей эскадрильи назначен старший лейтенант Михайлов Андрей Николаевич. Это опытный боевой лётчик и мастер воздушного боя. Я уверен, что под его руководством вы покажете фашистам, как бьются в небе Сталинские соколы. Товарищ старший лейтенант, эскадрилья перед вами. Принимайте командование!
Я молча кивнул и сделал пару шагов вперёд, заложив руки за спину. Медленно осмотрев строй, я посмотрел в глаза моих подчинённых.
– Вольно, товарищи, – произнёс я, и все слегка расслабились.
По строю прокатились шептания и перегляды. Я же решил сразу продолжить.
– Для начала, вы должны знать, кто перед вами, – произнёс я и начал идти вдоль строя, рассказывая о себе.
В любом подразделении, куда я приходил командовать в прошлой жизни, обо мне должны были знать основную информацию. Не стал я стесняться и прошлого моего реципиента, рассказав где учился и какую авиационную школу закончил. Упомянул и о наградах. Тем более что вряд ли о них рассказывал Булкин вчера вечером.
– После лечения в госпитале направлен в 126‑й полк на должность командира 2‑й эскадрильи. Пока вот такой служебный путь, – произнёс я и сделал паузу в разговоре.
Молодой Петя Кожин смотрел преданным взглядом на меня, стараясь не моргать. Взгляд Артемьева был не менее уважительный, хоть он и не смог изменить своего сурового прищура. После небольшой паузы, пока я медленно шёл вдоль строя, держа руки за спиной, продолжил.
– Товарищ политрук всё верно сказал. И наша с вами задача выполнить приказ Родины. Моя задача, чтобы после каждого вылета вы все стояли на этой земле, на этой самой траве. Помните, нет супероружия и нет непобедимых лётчиков в немецкой авиации. Как и нет для нас с вами невыполнимых задач. Вот у старшины Хачатряна была подобная задача, но он же её выполнил, когда пришёл к тёще.
По строю пробежал лёгкий смешок. Даже суровый Артемьев едва заметно дёрнул уголком губ.
Я дождался тишины и продолжил.
– Так что, наша с вами общая задача – подняться в воздух, выполнить приказ, вернуться на аэродром и снова лететь на задачу. И каждый из вас приближает Победу. Вопросы есть? Если нет, лётный состав и старший техник ко мне, остальные по рабочим местам. Готовимся к тренировочным полётам.
Механики и техники быстро разошлись, а лётчики медленно подошли и выстроились передо мной.
– Регланы снять. Всем летать в куртках. Это и удобнее, и надёжнее. Нам разрешили полетать в районе аэродрома, так что будем готовиться. Все, кроме старшего техника, Артемьева и Булкина в землянку.
Храмцов понял, что я уже дальше справлюсь сам, и ушёл в направлении штаба. Следом ко мне подошёл и Артемьев.
– Не вытягивайся, – сказал я, когда Сергей Борисович начал передо мной тянуться «по струнке».
– Понял. Что прикажете?
– Парами когда‑нибудь летал? – уточнил я.
– Незаконно только.
– Ясно. Значит так, Борисыч, вот твой ведомый – старший сержант Булкин. Первый вылет ваш. Взлёт, сбор пары, полёт по кругу с проходом над полосой. Далее в зоне два виража влево и два вправо, горка, пикирование и на посадку. Обязательно отработать «пеший по‑лётному». Запуск через час.
– Понял, командир. Разрешите идти? – спросил Артемьев, и я молча кивнул.
А вот Булкин не торопился. Судя по его выражению лица, идея его не впечатлила.
– Андрей Николаевич, разрешите уточнить, вы же в курсе, кто такой Сергей Борисович? – спросил у меня Булкин.
– Да, старший лейтенант и командир звена.
– Как бы да, но… – начал Булкин, вновь засовывая палец в нос.
– Более меня пока не интересует, Слава. Ты уже полетал в парах, вот и сможешь его прикрыть, когда нужно. Если ты с ним летать не хочешь, так и скажи. Поставлю другого.
– Нет, я согласен. Он человек опытный. Слетаемся.
– Вот и хорошо. Дуй в землянку и готовься, – сказал я и отправил Булкина следом за Артемьевым.
Остался передо мной только старший техник эскадрильи. С виду это был простой мужик, примерно ровесник Артемьева. Он был несколько сутулым и с весьма морщинистым лицом.
Комбинезон на нём был слегка заношенный, а пилотка уже засалилась до блеска. Одна деталь мне сразу бросилась в глаза – из нагрудного кармана у него был виден край тетради.
– Воентехник 1‑го ранга Кукин Иван Кузьмич, – представился мне старший техник и… повернулся ко мне правым боком.
При этом ещё и прищурился.
– Старший лейтенант Михайлов Андрей Николаевич. У вас со слухом проблемы? – спросил я, намекая на его поворот правым боком.
– Да. На левое ухо глуховат. Если что, кричите в правое, командир.
Я пожал Кузьмичу руку, и мы с ним пошли осматривать самолёты. Техсостав уже готовил самолёты к вылетам, а я внимательно слушал Кукина о состоянии техники в полку.