Командир. Трилогия (СИ), стр. 107
Стойки с глухим ударом ушли в ниши. Высоту мы заняли 300 метров и начали выполнять первый разворот.
Вдалеке, под свинцовым облачным небом, раскинулась Тула. Из кирпичных труб оружейного и патронного заводов тянулись густые дымные шлейфы, ведь город делал оружие для фронта без выходных.
Извилистая лента реки Упа не блестела, а казалась сейчас серой в столь пасмурную погоду. На подступах к городу уже чернели свежевырытые противотанковые рвы и позиции зенитных батарей.
Василий тем временем выровнял самолёт после второго разворота и продолжал держаться за мной.
– Разворот на посадочный. Шасси не выпускаем, – произнёс я в эфир, но в ответ услышал от Васи только треск.
После прохода, мы отошли от аэродрома на несколько километров и набрали высоту 2000. Теперь предстояло сделать несколько манёвров.
– Правый вираж и… рааз! – скомандовал я и отклонил ручку управления вправо.
Самолёт и правда слушался гораздо лучше.
Вася отреагировал с секундной задержкой. Увидев, что я ухожу на вираж, Пупкин инстинктивно рванул ручку на себя и вправо слишком резко.
Я «пробежался» взглядом по приборам. Тот самый «шарик» указателя скольжения находился строго по центру. Но надо было следить за Пупкиным.
Из‑за грубого манёвра его машину ощутимо занесло. Нос задрался выше траектории, и ЛаГГ Василия стало сносить на внешний радиус. Дистанция между самолётами начала увеличиваться.
– Не дёргай! Работай плавно! – громко сказал я в эфир.
Видно со стороны, как парень отчаянно борется с машиной.
– Выводим. Прямая, – произнёс я и выровнял самолёт.
Пупкин вышел из виража, который у него не получился скоординированным. Он добавил обороты и догнал меня. Правда оказался чуть ниже.
Левый вираж получился лучше. А следующий этап – маневрирование по высоте.
– Сначала пикируем. Паашли! – скомандовал я.
Я отклонил ручку управления от себя, опустив нос. На секунду меня оторвало от сиденья, а в ушах начал нарастать свист. Вася вновь отреагировал с секундным опозданием. Его ЛаГГ чуть отстал, увеличив дистанцию больше положенных 50–100 метров.
Скорость начала расти и подошла к отметке 450 км/ч. Земля всё ближе, а Вася держался за мной, хоть и на большей дистанции.
– Вывод! – громко произнёс я и начал тянуть ручку управления на себя, выводя самолёт из пикирования.
Высота 800 метров. Перегрузка вдавила меня в кресло. Идущий следом Вася на входе в горку слегка вильнул хвостом. Опять, видимо, Пупкин слишком резко рванул ручку управления на себя и инстинктивно пережал педаль. Но парень быстро выровнялся.
Второе пикирование вышло ещё более отвесным. Я краем глаза следил за термометрами воды и масла, продолжая ловить в зеркале каждое движение ведомого. На этот раз Пупкин вошёл в пике почти синхронно со мной, но на выводе немного проскочил ниже моей траектории. Снова его ЛаГГ оказался прямо под брюхом моего самолёта, прежде чем Василий сориентировался и вновь занял место справа.
После посадки я зарулил на своё место и аккуратно вылез из кабины. Поблагодарив механика, я снял шлемофон и забрал у него свою фуражку.
– Товарищ командир, задание выполнил! Разрешите получить… – услышал я за спиной голос Пупкина и сразу же перебил парня, повернувшись к нему.
– Конечно, получишь. Пять минут тебе перекур, а потом поговорим, – сказал я.
В это время к моему самолёту подошли и Артемьев с Булкиным. Сергей Борисович был немногословен.
– Задание выполнили. Ошибки замечены. В целом, на «хорошо» отработали.
– Понял. Вашей паре готовиться к вылету. По команде, пойдём на самолёты.
Борисович отошёл в сторону за капонир, а я подозвал к себе Булкина, чтобы узнать от него про вылет. Информацию надо получать из разных источников.
– Ничего. Вроде и летит, и все развороты нормально делает. Но молчаливый он. Вообще не разговаривает.
– Жизнь человека потрепала. Ты бы у него спросил какие‑нибудь советы. Может это его разговорит.
– Понял, командир, – кивнул Слава и тоже пошёл в курилку.
Только я собирался пойти за ним следом, как к самолёту подъехала полуторка. В кузове сидел наш адъютант Тимофей Скворцов. Какой‑то он взволнованный и взъерошенный.
– Товарищ командир, вас Коровин зовёт. Говорит, позарез нужны, – сказал Тимоха и я вскочил на подножку кабины, а потом и залез в неё.
В штабной землянке я встретился с Василием Ивановичем, который стоял над картой и дымил папиросой. Рядом с ним был майор с петлицами защитного цвета на воротнике и весьма усталым видом.
– Вот он, – сказал Коровин, показывая на меня.
Неизвестный мне майор снял фуражку и подошёл ко мне, чтобы поздороваться.
– Кораблев Захар Васильевич, начальник отделения разведывательного отдела 50‑й армии, – протянул он мне руку, и я пожал её.
– Михайлов Андрей Николаевич, командир эскадрильи 126‑го истребительного полка, – также представился я Кораблёву.
– Мне сказали, что у вас есть опыт ведения воздушной разведки. Нам он сейчас очень нужен.
– Я весь во внимании. Что нужно искать и где?
Кораблёв показал на карте большой квадрат и упёрся кулаками в стол.
– Мы потеряли четыре разведчика Пе‑2 за последние два дня. Есть предположение, что где‑то в этом районе. Ваша задача привезти нам информацию и снимки.
Я ещё раз подошёл к карте и посмотрел на район разведки. Это был тот самый лесной массив в районе Шостки и Глухова.
– Есть предположения, что там? – уточнил я.
Из моего прошлого мне было известно, насколько этот район важен для дальнейших событий на Брянском фронте.
– Мы предполагаем, что здесь сейчас сосредоточены подразделения немецкой танковой группы. Ставка требует доказательств. Так вот, нам они нужны и как можно быстрее.
Ну, в принципе я это и предлагал сделать. Получается, что мои мысли совпали с решением командования.
Глава 26
Кораблёв продолжил ставить задачу и показывать маршрут. То что он мне предложил, я не совсем считаю правильным.
– Первый и самый основной момент – вам придётся ждать окна в облачности, иначе в такую хмарь фотоаппарат АФА ничего не снимет. Полетите, как только прояснится небо.
– Этого можно ждать очень долго, – сказал Коровин, присаживаясь на стул и доставая папиросу.
– И тем не менее, придётся. Михайлов, маршрут у вас следующий. Взлёт из Льгова, набор высоты 2000–3000. Далее проходишь на северо‑запад до Трубчевска. Там всё спокойно, так что встреч с мессерами быть не должно…
– Правильные слова – не должно, – откликнулся сразу на эту фразу Коровин.
– Это спокойный лесной участок, где можно скрытно пересечь линию фронта, Василий Иваныч, – поправил его Кораблев.
– Никто и не спорит с этим, Захар Василич.
Майор из разведотдела прокашлялся и продолжил доводить маршрут.
– Кхм… от Трубчевска выполняешь отворот на юг и полёт вдоль реки Десна к Шостке, а затем к Глухову. Возвращаться во Льгов будешь по кратчайшей прямой через Рыльск. Всё что сфотографируешь, сразу в полевую лабораторию. Мы её уже во Льгов отправили. Как потом передать снимки, это уже наша забота. Вопросы?
Начальник отделения из разведотдела 50‑й армии внимательно на меня смотрел, ожидая какой‑то реакции на поставленную задачу. Я же смотрел на него так же.
– Товарищ майор, я всё понял. Где и что смотреть мне ясно, – ответил я.
Кораблёв прокашлялся и посмотрел на Коровина. Как будто теперь Василий Иванович должен ему что‑то сказать.
– Старший лейтенант Михайлов… Тут такое дело… Даже не знаю, как вам и сказать. Ваш нынешний командир и командир прошлый, мне говорили о вашей проницательности. Мол, вы можете что‑то нам предложить интересное…
– Или не совсем законное и уставное, – добавил Коровин.
– Вот‑вот! Так, я вас слушаю, какие у вас есть мысли по маршруту разведки. Может, хотите что‑то поменять?
Сейчас уже 22 сентября 1941 года. Танковая группа Гудериана уже начала скрытый манёвр, и чем дольше командование будет отрицать нахождение больших сил в лесах на Орловско‑Тульском направлении, тем меньше шансов удержать фронт. Так что я решил, что нечего долго думать и ответить прямо.