Сумрак и Бездна, стр. 7

— Может, в кювет улетела, — сказал Беспалый.

Саня взял отвёртку, ковырнул комок.

В земле что-то белело.

Он подцепил предмет и вытащил.

Маленький осколок кости.

Тишина в боксе стала плотнее.

Димка сглотнул.

— Это… животное?

Саня смотрел на осколок. Тонкий, изогнутый, с пористой структурой. Он не был экспертом, но видел кости животных. Эта выглядела иначе.

— Не знаю.

Беспалый нервно усмехнулся.

— Да брось. На дороге всякое бывает. Собака, кошка…

— В моторном отсеке?

— Ну ударом забило.

— Землю тоже ударом забило?

Серёга не ответил.

Саня завернул осколок в бумажную салфетку и положил на верстак подальше от ящика с амулетом. Потом вернулся к машине.

— Дальше салон.

Дверь водителя открылась легче, чем вчера. Даже слишком легко. Петли не скрипнули. Внутри было темно, хотя ворота бокса стояли открыты, а лампы горели. Саня включил фонарь.

Луч света лег на панель, сиденье, сработавшую подушку.

И на водительском коврике — там, где вчера были только осколки стекла, — виднелись мокрые следы.

Маленькие.

Детские.

Будто ребёнок босыми ногами прошёл по салону от заднего сиденья к водительскому.

— Это что за… — начал Димка.

— Молчи, — сказал Саня.

Следы были свежие. Вода ещё блестела в отпечатках пальцев. Они вели от заднего сиденья, через центральный тоннель, к водительскому месту. Дальше обрывались.

Саня посветил на заднее сиденье.

Там лежало второе.

Красная варежка.

Такая же, как первая. С белой снежинкой.

На крыше машины по-прежнему лежала первая варежка.

Димка медленно повернул голову к крыше, потом обратно в салон.

— Сань…

— Я вижу.

Беспалый, который до этого стоял позади, вдруг шагнул назад.

— Это кто-то прикалывается.

— Конечно, — сказал Саня. — У нас тут очередь желающих ночью лезть в битую тачку и раскладывать детские варежки.

— Может, Михалыч?

— Михалыч пропал.

Слово повисло в воздухе.

Пропал.

До этого Саня произносил это почти буднично, как «ушёл куда-то». Теперь же смысл стал неприятно конкретным.

Он выпрямился.

— Надо его искать.

— Сначала машину закроем, — сказал Беспалый.

— Сначала Михалыча.

— Да куда он денется? Кооператив маленький.

— Вот и посмотрим.

Они вышли из бокса. Димка явно был рад покинуть помещение, но старался не показывать. Беспалый шёл впереди, нервно звеня ключами. Саня замыкал, держа монтировку. Сигарету он не закуривал — почему-то не хотелось отвлекать дыхание.

Они проверили первый ряд гаражей, потом второй. Большинство ворот были закрыты. Из одного бокса доносилось радио и стук молотка — там работал жестянщик Гена, который всегда начинал раньше всех, потому что спал мало и пил много. Он сказал, что Михалыча утром не видел. Вчера вечером тоже не видел после того, как тот открыл ворота эвакуатору.

— А что? — спросил Гена. — Помер, что ли?

— Спасибо за оптимизм, — сказал Саня.

У будки охраны всё было как прежде. Чай остыл. Газета раскрыта на кроссворде. В телевизоре шла рябь. На маленькой электроплитке стоял чайник. Куртка Михалыча висела на гвозде.

— Без куртки бы не ушёл, — сказал Беспалый.

— Угу.

Саня заглянул под стол, потом за шкафчик. Ничего. На полу возле двери лежали грязные следы от сапог. Обычные следы. Михалычевы, скорее всего.

И ещё один.

Маленький мокрый отпечаток босой ноги.

Саня присел.

— Серёга.

Беспалый посмотрел вниз и выругался.

Димка стоял у двери и бледнел.

— Может, ребёнок какой забежал?

— Утром? Босиком? В ноябре? На промзону? — Саня поднялся. — Прекрасная версия. Ещё скажи, что он на самокате приехал.

След вёл от порога будки наружу, к лужам. Дальше терялся. Но если смотреть внимательнее, можно было заметить: вода в лужах была не просто мутной. В некоторых местах по поверхности расходились тонкие тёмные разводы, как от масла.

Саня пошёл по ним.

— Хантер, — позвал Беспалый. — Ты куда?

— Смотреть.

— Что смотреть?

— То, что нас просили.

Сам не понял, почему сказал именно так.

Они прошли вдоль забора к старой железнодорожной ветке. Там, за кооперативом, начинался пустырь: бурьян, бетонные блоки, ржавые трубы, остатки какого-то склада. Осенью это место выглядело особенно мёртвым. Трава полегла, земля раскисла, мусор мокнул под серым небом.

У самой дыры в заборе стояла будка для сторожевой собаки.

Старая. Сгнившая. Без цепи.

Саня раньше не обращал на неё внимания. Ну будка и будка. В кооперативах всегда валяется всякий хлам. Но сейчас он вспомнил вчерашние слова Михалыча:

— Привезли — собака моя завыла.

— У него правда была собака? — спросил Саня.

Беспалый нахмурился.

— У Михалыча? Да вроде нет.

— «Вроде»?

— Я лет семь здесь. Собаки не помню.

Димка тихо сказал:

— А будка откуда?

Никто не ответил.

Саня подошёл ближе.

Будка была маленькая, перекошенная, крыша провалилась. На входе висел обрывок цепи. Ржавый. Очень старый. Внутри темно. Пахло мокрой землёй и гнилыми досками.

На земле перед будкой лежало что-то белое.

Саня присел.

Кусок кости.

Похожий на тот, что он нашёл в моторном отсеке.

Рядом — ошейник. Кожаный, потрескавшийся, с металлической бляшкой.

Саня поднял его.

На бляшке было выбито имя:

Шарик

Беспалый нервно засмеялся.

— Ну вот. Собака была. Просто давно.

— Насколько давно? — спросил Саня.

— Откуда я знаю?

Саня посмотрел на ошейник. Кожа была старая, но мокрая так, будто её только что достали из земли. На внутренней стороне ошейника что-то прилипло — комок тёмной грязи, смешанной с шерстью.

И вдруг где-то за дырой в заборе, на пустыре, послышался лай.

Тихий.

Далёкий.

Один раз.

Димка дёрнулся.

— Вы слышали?

Лай повторился.

Но это был не живой собачий лай. В нём не было ни злости, ни просьбы, ни страха. Он звучал глухо, будто из-под земли.

Саня медленно поднялся.

— Назад.

— Может, Михалыч там? — спросил Димка.

— Назад, сказал.

Они вернулись в кооператив быстрее, чем вышли. Никто не спорил. Даже Беспалый.

В боксе стало светлее — наконец включилась третья лампа. Универсал стоял как ни в чём не бывало. Красная варежка на крыше. Вторая — на заднем сиденье. Ящик с амулетом на верстаке. Сверху аккумулятор.

Саня остановился у ворот.

— Всё. Звони человеку, пусть забирает.

Беспалый потер лицо.

— Сань…

— Что «Сань»?

— Если сейчас я скажу, что отказываюсь, он спросит почему.

— Так и скажи: машина с сюрпризом.

— Он не поймёт.

— Тогда скажи: документы мутные.

— Документы нормальные.

— Серёга.

— Да звоню я, звоню.

Беспалый достал телефон, отошёл к воротам. Набрал номер. Ждал. Долго. Потом нахмурился.

— Недоступен.

— Ещё раз.

Он набрал снова.

— Недоступен.

— Кто он вообще?

— Человек.

— Какой человек?

— Знакомый знакомого.

Саня смотрел на него молча.

— Ну не смотри так, — огрызнулся Беспалый. — Да, мутная схема. Но не первая же. Обычно максимум — битый кузов, кредитная история, номера перебитые. А не… не это всё.

— Имя.

— Что имя?

— Как его зовут?

Беспалый замялся.

— Не знаю.

Саня медленно кивнул.

— Прекрасно. Ты взял в бокс машину неизвестно от кого, неизвестно с какими документами, а теперь у нас пропал сторож, в салоне детские следы, радио разговаривает, и где-то лает мёртвая собака.

— Я не говорил, что она мёртвая.

— А живая?

Беспалый промолчал.

Димка вдруг сказал:

— Может, полицию?

Саня и Серёга одновременно посмотрели на него.

— Что? — Димка смутился. — Ну правда. Сторож пропал. Машина странная. Кости.

Беспалый покачал головой.