Сумрак и Бездна, стр. 2

— Да не туда крути, мать твою! Это не велосипед!

Саня вошёл.

На подъёмнике висела серебристая «Шкода» с разобранной мордой. Под ней стоял молодой парень в чистой спецовке — Димка, ученик, двадцать лет, глаза честные, руки пока ещё не очень. Беспалый стоял рядом, жевал зубочистку и смотрел на него так, будто размышлял, дорого ли нынче хоронить помощников.

— О, Хантер пришёл, — сказал Серёга. — Сейчас он тебе покажет, как люди работают.

— Угу, — Саня снял куртку. — А ты покажешь, как люди платят зарплату вовремя?

Беспалый скривился.

— Началось.

— А что, закончилось?

— Саня, не выноси мозг с утра.

— Я не выношу. Я напоминаю, что у меня аренда, жратва и сигареты не по талонам.

— Всё будет.

— Это ты мне уже говорил. В прошлую пятницу. И позапрошлую.

Беспалый махнул рукой.

— Машину доделаем — рассчитаюсь.

Саня посмотрел на «Шкоду».

— А если не доделаем?

— Доделаем.

— Ты оптимист, Серёга. Тебя бы в религию.

Димка тихо хмыкнул. Беспалый метнул в него взгляд, и парень снова уткнулся в болт.

Саня переоделся в рабочий комбез. Комбез был чёрно-серый, с пятнами масла, которые уже стали частью ткани. На груди когда-то была нашивка с названием автосервиса, но буквы стёрлись, и теперь там читалось только «...ТОР». Димка однажды сказал, что это судьба: Хантер — охотник. Саня ответил, что охотится он разве что за скидками в магазине и за должниками.

Прозвище «Хантер» к нему прилипло давно, ещё в юности. Не из-за охоты. Однажды он купил на рынке поддельную куртку с огромной надписью HUNTERна спине и таскал её года три, пока та не развалилась. Куртка исчезла, прозвище осталось. Люди вообще любят цепляться за всякую ерунду, особенно если она короче паспортного имени.

Работа пошла своим чередом.

Сначала Саня разобрался с «Шкодой». Там после удара повело крепление радиатора, датчик висел на честном слове, а Димка пытался закрутить болт туда, где резьбы уже не было.

— Смотри, — сказал Саня, присев рядом. — Железо, оно как человек. Если его насиловать, оно сопротивляется. Надо понимать, куда оно хочет.

— А если оно не хочет? — спросил Димка.

— Тогда берёшь молоток. Но не сразу. Сначала надо вежливо.

— Железо вежливо?

— Умнее некоторых людей.

Беспалый из угла буркнул:

— Философ хренов.

— А ты не завидуй.

К полудню приехал мужик на чёрном «Форде» с жалобой на стук в подвеске. Стук оказался не в подвеске, а в багажнике: там каталась гантель на десять килограммов. Мужик покраснел, забрал гантель и попытался спорить про диагностику.

— Я же думал, подвеска.

— Думать — отдельно, диагностика — отдельно, — сказал Саня. — С вас тысяча.

— За что?

— За то, что мы нашли ваш спортзал.

Беспалый, конечно, потом сбил до пятисот, потому что боялся потерять клиента. Саня из-за этого полчаса ходил мрачный.

В обед они сидели на диване у стены. Димка ел лапшу быстрого приготовления из пластикового контейнера. Беспалый пил чай с печеньем. Саня жевал бутерброд с колбасой, которую взял из дома, и смотрел на ворота. За воротами моросил дождь, по лужам шла рябь, где-то далеко гудел поезд.

— Сань, — сказал Димка, — а ты почему не откроешь свой сервис?

Саня посмотрел на него поверх очков.

— Потому что я идиот не настолько.

— Да ладно. Ты же всё умеешь.

— Уметь — это полдела. Нужны деньги, помещение, документы, пожарники, налоговая, клиенты, нормальные поставщики, нервы и желание жить среди всего этого цирка.

— Ну зато сам себе хозяин.

Саня усмехнулся.

— Сам себе хозяин — это когда у тебя денег столько, что ты можешь послать всех и уехать на море. А когда ты должен банку, арендодателю, поставщику и троим клиентам, ты не хозяин. Ты раб с печатью ИП.

Беспалый поднял палец.

— Между прочим, я индивидуальный предприниматель.

— Вот я и говорю.

Димка засмеялся. Беспалый сделал вид, что обиделся, но не очень убедительно.

После обеда приехала женщина на красном «Солярисе». Машина дымила так, будто внутри поселился маленький вулкан. Женщина уверяла, что «только вчера всё было нормально», а лампочка на панели «сама загорелась, наверное, глючит». Саня поднял капот, посмотрел, понюхал и сказал:

— Масло когда меняли?

— Недавно.

— Это когда?

— Ну... весной.

— Какой?

Женщина обиделась.

— Вы что, издеваетесь?

— Пока нет.

Он вытащил щуп. На щупе было что-то чёрное и густое, похожее на мазут с обидой на жизнь.

— Вот, — сказал Саня, показывая ей. — Это уже не масло. Это археология.

К вечеру он устал. Спина ныла, пальцы были в мелких порезах, под ногтями чернело масло. День был обычный: грязный, шумный, не самый плохой и не самый хороший. Такой день легко забыть, если бы жизнь состояла из чего-то ещё. Но у Сани таких дней были сотни, и все они складывались в длинную серую полосу.

В шесть Беспалый уехал «по делам». Это означало, что он поехал либо выбивать деньги с клиента, либо прятаться от того, кому сам должен. Димка ушёл раньше — мать звонила, просила купить картошки. Саня остался в боксе один, доделывал «Шкоду».

Радио на полке ловило плохо. Сквозь музыку постоянно пробивался треск. Лампы под потолком гудели. Дождь усилился, бил по крыше гаража мелкой дробью.

Саня затянул последний болт, выпрямился и поморщился. Поясница сказала ему всё, что думала о его профессии.

Он вытер руки ветошью, закурил одну из мятых сигарет и сел на край верстака. Дым поплыл вверх, к лампам. За воротами темнело.

На стене висел календарь с голой девицей и логотипом магазина автозапчастей. Календарь был прошлогодний, но никто его не снимал. Девица улыбалась так, будто в её жизни не существовало ни ржавых болтов, ни аренды, ни просроченных платежей.

Саня достал телефон.

От Валентины Сергеевны было ещё одно сообщение:

Александр, если сегодня не будет перевода, будем разговаривать серьёзно.

Он открыл банковское приложение. На карте — две тысячи триста сорок рублей. До зарплаты — как до луны пешком. Беспалый обещал дать часть завтра. Слово «завтра» в его исполнении имело гибкость резинового шланга.

Саня перевёл хозяйке тысячу пятьсот.

Через минуту пришло:

Это не вся сумма.

Саня набрал:

Знаю.

Потом стёр.

Набрал:

Остальное позже.

Отправил.

Положил телефон рядом. Докурил. Раздавил окурок в жестяной банке из-под кофе.

— Жизнь удалась, — сказал он пустому боксу.

Пустой бокс ответил гулом ламп.

Саня пошёл к шкафу с инструментами, проверил, всё ли на месте. Эта привычка у него была почти болезненная. Инструмент он уважал больше, чем большинство людей. Люди врали, кидали, забывали, жаловались. Инструмент, если за ним следить, работал. А если не работал, значит, была причина.

На верхней полке лежал старый набор ключей, который достался ему от отца.

Отец у Сани был человеком молчаливым и тяжёлым. Работал на заводе, потом пил, потом умер так же буднично, как жил: лёг вечером, утром не встал. От него остался набор ключей в металлическом ящике, несколько фотографий и привычка Сани не верить красивым словам.

Саня взял один ключ, на тринадцать, покрутил в пальцах. Рукоять была потёртая, металл тёмный от времени.

— Вот ты живёшь, — сказал он ключу, — и не паришься.

Потом поставил его обратно.

Часов в восемь позвонил Беспалый.

— Хантер, ты там?

— А где мне быть? На Бали?

— Слушай, завтра с утра пригонят одну тачку. Со штрафстоянки. Надо глянуть.

— Что за тачка?

— Не знаю точно. Вроде иномарка какая-то. После аварии.

— Документы есть?

— Какие-то будут.

— Серёга.

— Что?

— Мне не нравится слово «какие-то».

— Да нормальная тема. Человек один попросил. Там работы, может, на пару дней. Деньги сразу.

Саня молчал.

— Сань, ну ты чего? — голос Беспалого стал мягче. — Тебе же деньги нужны.