Истинная. Разорванная связь, стр. 4

– М-м-м, – Паша улыбается и отводит взгляд, словно решая, достойна ли я подробностей. – Друг, так будет точнее.

Ответ мне не нравится, но кто я такая, чтобы протестовать и требовать подробностей? Хотя мне неприятно, и Паша это замечает, вновь сжимает мою ладонь, словно бы успокаивая.

– Мне пора, – хочу уйти, но понимаю, что это не то, чего на самом деле желает моё тело.

– Не стоит бежать от себя, – мужчина усмехается, отлично понимает, какое пламя сейчас рвётся из меня. – Я чувствую то же самое. Может, даже сильнее. Никогда не думал, что будет так…

– Как?

– Одновременно больно и прекрасно.

Ну, да, желание может причинять боль, я с ним даже не хочу спорить, осознаю, что ещё немного – и всё, взорвусь, лопну, словно воздушный шарик, в который закачали слишком много воздуха.

– Тогда…

– Пойдём, – он бросает на стол купюру, поднимается и тянет меня на себя. – Я хочу тебя.

Чёрт!

Такие простые слова выбивают почву из-под ног. И надо бы отказаться, но я не могу. Я тоже хочу его. До одури. До боли. Так, что нет сил отказаться от предложения, которое кажется неправильным. У него есть жена! Есть! И что бы он мне ни говорил, он не разведётся, а я останусь маленьким отпускным приключением.

А не этого ли я хотела? Расслабиться и забыть обо всём, перезагрузить систему, чтобы найти себя заново? Позволить себе то самое приключение, о котором потом будет приятно вспоминать?

– Ко мне, – он ставит меня перед фактом, но кое-какие мысли ещё не спалил огонь похоти, и я замираю на выходе.

– А твоя дочь?

– Варя с няней и уже давно спит. Я бы не бросил дочь на произвол судьбы, но и тащить в бар, где собирался напиться в хлам, тоже не стал бы, – Паша помогает мне одеться и выводит на улицу.

У меня потихоньку сносит крышу, словно я выпила все коктейли из меню. Мне нравится это чувство, нравится оборотень рядом, и я просто иду с ним, подчиняюсь уверенному в себе мужчине. Даже вечерний холод не приводит в себя – я всё больше погружаюсь в странное состояние пожара, дикого желания не просто держать Пашу за руку, а наброситься, показать, что я не девочка-цветочек, что могу и умею многое.

Вся дорога проходит словно в тумане. Не замечаю, где мы, кто вокруг. Я просто сосредотачиваюсь на нём и забиваю на проблемы. Нет их, вот и всё.

И лишь когда передо мной распахивается дверь номера, поднимаю глаза на Пашу и ловлю в его зелёных глазах дикий голод.

– Заходи, – он отступает, словно даёт мне последний шанс передумать.

Глупо, я слишком сильно хочу в клетку льва и смело делаю последний шаг.

Глава 4

Оглядеться не успеваю, Паша помогает мне снять куртку, отбрасывает её куда-то в сторону и кладёт руки на мои плечи. Властное, обжигающее прикосновение выбивает из горла стон, и он тут же разворачивает меня к себе, впивается в губы поцелуем. Ничего не говорит, но нам слова и не нужны, я просто хочу, чтобы эта ночь, которая ещё толком и не началась, не заканчивалась.

– Какая же ты сладкая, – шепчет он, на мгновение отрываясь от губ, тянет за волосы, заставляет запрокинуть голову, открывает доступ к беззащитной шее.

Это заводит ещё сильнее, я сжимаю ноги, чувствуя, как между ними становится до пошлого влажно. От почти целомудренных поцелуев Паша переходит к активным действиям, стаскивает с моих плеч платье, тянет его вниз, освобождая грудь. Легко задевает соски, скрытые кружевом, и я едва успеваю сдержать стон, громко выдыхаю, смотрю на мужчину и ловлю его довольную ухмылку.

– Мы перейдём… дальше? – подстёгиваю его, потому что уже не могу соображать.

В животе бьётся похоть – чистая, неразбавленная, такая, что выбивает из головы последние разумные мысли. Я хочу этого оборотня и просто не могу соображать. Единственное, на что ещё хватает выдержки, – это слова, за которыми ничего не скрывается. Говорю прямо – хочу. Возьму всё, что он предложит, а потом – будь что будет!

Паша подхватывает меня на руки, делает два шага и опускает на кровать. Хмыкает, рассматривая моё полуобнажённое тело. Грудь на свободе, возбуждённые соски приветливо торчат, платье задралось, обнажив бёдра. Я вижу себя со стороны, отражаюсь в большом зеркале на дверце шкафа, и мне нравится то, что я вижу. И ему нравится, в этом я не сомневаюсь. Мы оба – немножко спятившие случайные любовники. И меня сейчас злит лишь одно – он тянет наше время! Мы уже давно могли бы перейти к действию, но Павел медленно раздевается, стягивает с себя одежду, расстёгивает брюки.

– Ты не торопишься, – облизываю высохшие губы, выдыхаю горячий воздух.

– Наслаждаюсь видом, – подмигивает мне.

Но я вижу, как бешено бьётся жилка на виске, как Паша сжимает челюсти, понимаю, что ему тоже хочется большего и прямо сейчас. Но он зачем-то тянет время.

– Может, мне раздеться? – тяну платье, сдёргиваю его с себя, чуть запутавшись в тонкой ткани.

А когда откидываю мешающую тряпку в сторону, понимаю, что Паша уже не стоит, он рядом со мной, нависает надо мной, рассматривая с каким-то маньячным блеском в глазах.

– Так лучше, – заключает хрипло.

Мы не прикасаемся друг к другу, но этого словно и не надо. Воздух искрит, обжигает лёгкие, и мы делим на двоих одно дыхание…

Романтично?

Нет!

Я мечтаю схватить этого мужчину, мечтаю, чтобы он перестал растягивать и без того затянувшееся молчание, перешёл уже от взглядов к делу! Мне нужны его руки на моём теле, нужно ощутить, как он наполняет меня собой, чтобы уже свалиться в чёртову чёрную дыру восторга, которую обещают эти зелёные глаза.

Мой лев, а не волк, такой же неприступно гордый, знающий себе цену. Или лис? Рыжий и хитрый, скрывающий от меня свои истинные мысли и мотивы.

– Паш, я слишком много думаю, – вырывается у меня.

– Больше не будешь, – отвечает и накрывает собой.

Я впиваюсь пальцами в его плечи, тяну на себя, стараюсь вжаться в его тело, будто хочу стать с ним одним целым. Мне мало. Мне мало его жара, его поцелуев и горячечного шёпота. Раствориться в мужчине – это плохо, это приносит боль и разочарование. Но я безумно хочу, чтобы он остался в моей жизни – и, о да, в моём теле – подольше! Не на одну ночь, а на парочку, на неделю, на то время, что я отдыхаю здесь.

И Паша срывает с себя все замки, я чувствую, как он меняется, как нас захлёстывает диким желанием.

Его губы – везде.

Они жалят, оставляют на тебе отметины, но мне это нравится. Я принадлежу ему здесь и сейчас, поэтому позволяю творить всё, чего ему так хочется. Паша порыкивает, отпускает мои истерзанные губы, минует шею, спускается ниже к груди, но ни на миг не останавливается. Каждый сантиметр тела подвергается изощрённой пытке. А я выгибаюсь навстречу его губам, сама подаюсь, чтобы дать ему больший доступ. Хотя куда уж больше?

И когда Паша легко кусает за сосок, я вздрагиваю, с громким стоном стискиваю пальцами одеяло и сжимаю мужчину коленями, потому что понимаю, если попытаюсь его обнять, то располосую ему спину. Мне всё больше хочется стать с ним одним целым, стиснуть в объятиях и больше никуда не отпускать. Тело дрожит от предвкушения, кожа становится слишком чувствительной, я рассыпаюсь от каждого его прикосновения и просто не могу больше терпеть.

– Паш… Паша… Пожалуйста, – шепчу, но даже не понимаю, о чём его прошу.

Остановиться? Нет, я не могу просить об этом. Продолжить? Да, это больше похоже на правду.

– Ты моя, Марина, – оборотень замирает надо мной, вытянувшись на прямых руках. В полумраке его глаза сверкают слишком ярко, но я не могу разобрать, что они выражают. – Ты будешь моей.

– Да! – вскрикиваю, когда он медленно входит в меня.

Я хочу быстрее, но Паша словно издевается надо мной. Его движения слишком медленные, плавные. Он даёт мне прочувствовать всю длину своего члена, каждую выступающую венку. Заполняет собой до самого конца, а потом выходит, и из-за этого я вскрикиваю. Мне становится одиноко, всего на мгновение, но я будто теряю часть себя, что-то очень важное, жизненно необходимое.