Истинная. Разорванная связь, стр. 5

– Ты – всё, что мне нужно, – его шёпот опаляет кожу, поцелуй жалит где-то чуть ниже уха, и я кричу.

Рассыпаюсь на части от этой неторопливости, от его скупых слов и щедрых ласк.

Я говорила Дашке, что оборотни – лучшие любовники. Чёрт его знает, как именно им удаётся угадать, чего ты хочешь, но я понимаю всех этих девчонок, что теряют себя, стоит лишь оказаться в постели с хищником. Я сама такая. Даже сейчас не могу собрать себя в кучку, лежу, прижимаюсь щекой к влажной мужской груди, наслаждаюсь размеренным стуком его сердца и кайфую. Мне не хочется двигаться, не хочется ни о чём говорить, и вот такая неподвижность – предел мечтаний.

Паша легко гладит меня по спине, иногда проводит ногтями по лопаткам, и я мурлычу из-за мурашек, что возникают от его ласк и растекаются по телу, даря удовольствие. Конечно, не такое ошеломляющее, как от оргазма, но тоже неплохое.

– Мне так хорошо, – произношу и улыбаюсь. – Не хочу двигаться.

– Не двигайся, – хмыкает оборотень. – На второй заход могу отправиться и с твоим безвольным телом.

– Фи, как грубо звучит! – приподнимаюсь на локте и рассматриваю его лицо.

Красивый он, весь какой-то… настоящий. Не смазливая картинка, а настоящий красивый мужчина. И сейчас он принадлежит мне.

– Ничего не могу поделать, – подмигивает и опускает руку на ягодицу, сжимает крепко, так что я взвизгиваю и теряю равновесие, вновь падая на его грудь. – Ты вызываешь во мне самые низменные желания.

– Да-а? – тяну.

А потом на меня накатывает нездоровое возбуждение. Усталость словно смывает, и я поднимаюсь, сажусь рядом с Пашей, прикусываю губу и разглядываю его с интересом. Меня немного колотит от предвкушения и возбуждения, но я тяну время, нагнетаю в себе это ощущение, довожу своё желание до пика, а заодно пользуюсь моментом, чтобы потрогать то, что ещё не видела.

Руки тянутся к члену, который приветственно вздрагивает и ложится в мою ладонь, словно всегда там был. Толстый, обхватить его не удаётся, твёрдый, не очень длинный, но внушительный. Прикосновение его нежной кожи ошеломляет. На какое-то время я словно выпадаю из реальности, сжимая и поглаживая его, и прихожу в себя только тогда, когда Паша накрывает мою ладонь своей и сжимает сильнее.

– Не играй, – вырывается у него.

– Не буду, – обещаю.

Раздумываю всего секунду и перекидываю ноги через грудь Паши, приподнимаюсь над ним и спускаюсь ниже, чтобы сесть чуть впереди члена. Теперь его возбуждённый ствол упирается мне в ягодицы, и я приподнимаюсь, чтобы почувствовать, как он скользит между ними. Восхитительное чувство!

– Всё-таки играешь?

Улыбаюсь. Закрываю глаза и откидываюсь назад, чтобы увеличить соприкосновение. Да, мне это определённо очень нравится!

А вот Паша…

Он вдруг приподнимает меня, и я ахаю от того, сколько в нём силы и скорости. Человек не смог бы провернуть такое, а оборотню хватило пары секунд, чтобы развернуть меня спиной к себе и усадить на член.

– Паш!

– Тс-с, – он провёл ногтями по моему позвоночнику, вырывая стон, – так ведь лучше?

– Я не вижу твоего лица, – покачиваюсь на его члене так, что тот задевает особенные точки внутри меня.

– Зато у меня отличный вид.

Он кладёт руки мне на бёдра и сам задаёт темп, который ему нравится.

Да, сейчас я понимаю, что за вид ему открывается и почему он ему так нравится. Будь я мужчиной, тоже не отказалась бы посмотреть, как девушка насаживается на член, как скользит по толстому стволу, блестящему от смазки…

Не выдерживаю фантазий и издаю стон, сама насаживаюсь сильнее, прогибаясь в спине.

– Нравится? – спрашивает Паша. Ещё один глухой стон, в которой можно разобрать моё полное согласие. – А вот так?

Я ахаю, когда он ласкающими движениями нажимает туда, куда не должен. И проникает пальцем, пока неглубоко, но и этого достаточно, чтобы по телу прошла дрожь, а в груди родился тягучий стон.

– Нравится… Ах! Мне очень нравится!

Я сама насаживаюсь на него, но теперь не только на член, но и на пальцы, которые растягиваю меня и давят где-то внутри, даря по-настоящему яркие эмоции. Необычные, приправленные чем-то запретным, что мне раньше было недоступно. И это… слов нет, как это восхитительно прекрасно, волшебно и возбуждающе.

– Паш, Паш, – слабо стону я, чувствуя, как меня снова накрывает волной приближающегося оргазма.

Вытягиваюсь, дрожа от накатывающего восторга, от того, какими прекрасными эмоциями накрывает.

– Марина! – моё имя прорывается с рыком, и мы кончаем одновременно.

Ярко. Крышесносно.

И, наверное, минут через пятнадцать нужно будет повторить.

Глава 5

Ласковый солнечный зайчик пробегает по лицу, спускается вниз и щекочет обнажённое плечо. Я улыбаюсь, но не шевелюсь, потому что это очень приятно. Ласковое касание напоминает поцелуй…

Напоминает…

– Марин, я чувствую, что ты проснулась, – одеяло ползёт в сторону, и я открываю глаза.

Паша лежит рядом и смотрит на меня. Внимательно, с каким-то ожиданием, словно боится, что я подскочу и начну его отталкивать. Глупый, мне ведь всё понравилось! И все позы, и его нежность, и страсть, и то, что он не говорил о вечной любви. Я оторвалась по полной, получила всё, о чём мечтала, и теперь мне не хотелось вылезать из постели, только нежиться и, возможно, продолжить то, что было ночью. Да, пусть тело и устало, но такой марафон обязательно нужно повторить!

– Доброе утро, – улыбаюсь и тянусь к Паше.

Он на секунду замирает, но подаётся ко мне. Словно не ожидает от меня этой утренней ласки, будто его раньше таким никто не баловал.

– Доброе утро, моя радость.

– Радость? – оторваться от его губ тяжело, но я это делаю, откидываюсь на подушку и прищуриваюсь. – Радостью меня ещё никто не называл.

– Но это так, – он берёт меня за руку, ласково проводит по коже, нежно, невесомо, практически до мурашек, а потом целует кончики пальцев, и я задыхаюсь, потому что это лучше, чем я могла себе представить.

Никто так не делал. Никто.

Я повторяю это для себя, для своей памяти, но другой мужчина всё равно рвётся на поверхность. Эти воспоминания никак не стереть, никакой улыбкой, как бы я ни заталкивала их в глубину своего сердца. И это боль…

– Марина?

Вскидываюсь, ловлю встревоженный взгляд Паши.

– Что такое? – стараюсь выглядеть безмятежно, но он словно чувствует меня, тянет к себе, прижимает и спрашивает снова:

– Что с тобой?

– Всё нормально.

– Я чувствую, что ненормально. Хочешь… рассказать?

– Рассказать? – смотрю на него и понимаю, что не могу разрушить то светлое, что родилось между нами. Он не должен знать, что я сломанная другим мужчиной. – Просто вспомнила кое-что…

– Кое-что? Или, вернее, кого? – он приподнимается и нависает надо мной.

Я жду чего угодно, не того, что Паша улыбнётся и весело поцелует меня в нос. Словно мы с ним – молодожёны, у нас медовый месяц и вокруг нет никого. Не существует ни того оборотня, что разрушил меня, ни его жены, никого. Только мы.

– Ты…

– Забудь. Марин, забудь обо всём. Никого нет. Есть мы, – он словно вторит моим мыслям. – Тебе больше не нужно ни о чём волноваться, я всё решу, – я замечаю тень на его лице, которая исчезает, как если бы он с силой отбросил в сторону все посторонние мысли.

– Разведёшься? – мне почему-то становится больно.

Я закрываю глаза и отстраняюсь. Паша не удерживает, и я спокойно встаю с кровати. Прикрываюсь одеялом, но потом вспоминаю, что мы с ним творили ночью, и решаю не страдать идиотизмом. Он всё уже видел. И целовал, и гладил и, вообще, мои загоны не должны его волновать.

Но вот жена – это совсем другое дело, о ней забыть никак не получится, что бы я ни делала.

– Разведусь, – Паша остаётся на кровати, наблюдает, как я иду в ванную.

– А тебе никто не говорил, что мужчины всем любовницам вещают на уши эту лапшу? – я с лёгкой улыбкой выглядываю из ванной и подмигиваю ему.