Небесный всадник 5 (СИ), стр. 35
Хотя чего гадать, надо посмотреть, что внутри.
Я подошёл к дверям, ухватился за толстенные ручки из металла и потянул на себя. Ожидал сопротивления, но те поддались настолько просто, что я едва не упал, распахнувшись без единого звука.
Это всё же усыпальница. Белоснежный храм. Ни картин, ни мебели, ни статуй. Лишь саркофаг на противоположной стене.
Да, именно на стене — он был расположен вертикально, повешен как картина, массивная коробка из золота и серебра, которая заключала в себе девушку, точь-в-точь, как во дворце. Она находилась внутри какого-то желтоватого стекла, как насекомое в янтаре, которое поймали во время сна. Умиротворённая, красивая и… мёртвая. От одного вида на неё захватывало дыхание. Она могла действительно поспорить со всадницами в красоте… когда-то…
Но взгляд привлекла не она.
Перед саркофагом, склонив колени и опустив голову, будто в ожидании приказа от своей госпожи, которого никогда не последует, стояла фигура. Я сказал, что здесь нет статуй? Я не ошибся — это не была статуя, пусть вечный страж пока и не подавал признаков желания натянуть мне яйца на уши. Одет был как какой-то султан или ещё какой-нибудь хрен из знати: круглый чурбан с пером на верху, широкие штаны, богатый золотистый халат.
Держа дистанцию, я уже начал обходить его по кругу, когда тот подал признаки жизни. Могу поклясться, я услышал хруст и увидел, как с тела посыпался песок, будто за это время тот покрылся каменной крошкой.
Его голова медленно повернулась в мою сторону. На бородатом лице блеснули голубым светом глаза, как какие-то светодиоды.
Я замер — он замер. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, после чего я сделал ещё один шаг и его голова едва заметно повернулась. Я шагнул назад, и его голова, как камера наблюдения, слегка сдвинулась за мной.
Немного подумав, я всё же решил подать голос.
— Кто бы ты ни был, я пришёл с миром, — сиплым голосом произнёс я, не сводя с него глаз. — Если ты друг, ответь мне, если нет…
Но человек промолчал. Он продолжал следить за мной, и я чувствовал, как будто что-то внутри от этого взгляда копошится. Будто работает осязаемый рентген, просвечивающий не только тело, но и саму суть.
Не имело смысла ждать, пока что-то произойдёт, и я двинулся в сторону саркофага, решив, что если и искать источник бед, то в нём или, по крайней мере, рядом. Но не дошёл.
Собственно, именно этого я и ожидал.
Страж сработал, когда между мной и янтарным гробом оставалось около десяти метров. Он сорвался с места, как стрела, перемахнув одним прыжком всю дистанцию между нами, оставив на своём месте лишь облако пыли, повторяющее контуры его собственного тела.
Я ускользнул на одних волевых, отпрыгнув назад, и высекая искры мечом о его клинок. Мгновением позже моя башка бы уже катилась на полу, если бы не моя реакция. Разорвав дистанцию, я ждал следующей атаки, уже готовый к контрмерам… но её не последовало. Ни сейчас, ни секундой позже — страж стоял передо мной, выпрямив спину и оценивающе меня оглядывая.
— Значит наша дружба отменяется… — выдохнул я, крутанув мечом и разминая кисть. — Очень жаль…
И честно, я не ожидал никакого ответа в этот момент.
Но получил его.
— Никогда не быть дружбе между человеком и бешенным псом.
Голос, басовитый, с благородной хрипотцой, на который доносился от стража, который даже рот не открыл. Казалось, что говорит даже не он, а пространство вокруг него.
— Всё же ты умеешь разговаривать… — начал я его обходить по кругу. Честно сказать, я даже растерялся и не знал, что вот так сходу ему сказать или спросить. Надо было с чего-то начать. — С чего вдруг я бешенный пёс? Сам-то, как собака сторожевая, сидишь тут, мёртвую хозяйку охраняешь.
Его глаза блеснули, и через мгновение он сорвался в мою сторону.
Звон, искры и наши мечи разошлись в стороны от удара. Я отпрыгнул назад, и ещё один взмах высек искры из металла клинков. Если с Алесором я сам крупно облажался, то тут уже проблема была в противнике. Он был слишком быстр для обычного человека, но недостаточно до небесной всадницы… тьфу блин, всадника, уже совсем заговорился.
Несколько парирований, и он вновь остановился, разглядывая меня, не подпуская к гробу девушки в янтаре.
— Я думал, вас, собак перебили уже всех… — пробасил он. — Я радовался каждому мигу, когда вы сгинули, но, видимо, кто-то остался…
— Я даже не совсем понимаю, о чём ты, — произнёс я. — О небесных всадниках? О мужчинах-всадниках?
Он опять напал. В самый последний момент я просто отступил, наклонившись назад, но тут же крутанулся и попытался с разворота достать араба. Не дотянулся немного, но заставил отступить уже его, разорвав со мной дистанцию.
— Если честно, я вообще не понимаю, о чём идёт речь, — сказал я, не сводя с него глаз. — Небесных всадников не видели тысячи лет, многие считают, что они вообще миф, а всадницами всегда были женщины. Я первый за всё это время.
— Значит кто-то сделал мир чище.
И опять атакует. Теперь двигается зигзагами, пытаясь сбить с толку, однако последний рывок всё равно идёт по прямой. Я уклоняюсь, нанося колющий удар и промахиваюсь. За его удар достаёт меня. Это было лишь касание брони, но оно вскрыло метал, как консервы, оставив за собой неровный разрез и, кажется, достав до плоти.
По инерции он прошёл дальше, и, крутанувшись вокруг своей оси, я рубанул ему вдогонку. Не достал даже рядом. Но получил тут же контратаку, встретив её ребром меча. Схватил его двумя руками за края и поднял вверх, словно штангу, сбив клинок наверх. Скользнул по нему вниз мечом…
И ублюдок просто ушёл назад — нога, которая полагалась для его брюха пнула воздух.
Из его речей я понял две вещи: он ненавидит всадников и их в своё время кто-то перебил, чему он несказанно рад.
— Почему ты их ненавидишь? — решил я начать с простого. — Что они тебе сделали-то?
— ЧТО ОНИ МНЕ СДЕЛАЛИ⁈
И этот даун уже был прямо передо мной. Удар-удар-удар-удар-удар… мне кто-то однажды сказал, что надо правильно называть все эти приёмы, но извините меня, когда по тебе лупят мечом, ты видишь только удар-удар-удар-удар-удар, которые сыплются со всех сторон: слева, справа, сверх, тычок, опять слева, снова тычок.
Я отбил все, и не потому, что такой крутой, а благодаря реакции и силе, которые позволяли заметить каждый выпад в мою сторону и успеть среагировать. Он навалился на меня со всей яростью, но так и не смог достать, и едва его атаки пошли на спад, уже я пошёл в контратаку. Тычок, удар наискосок, он пытается ударит и я провожу отбив отведением, после чего тычок…
И мимо. Короче, хорошо быть сильным, плохо нихера не уметь фехтовать.
Мы разошлись в разные стороны, и опять он со стороны покойницы, а я у входа. Кажется, что возьми и сбеги, да дело с концом, но он затронул слишком интересные темы, да и как выбраться из дворца, который живёт своей жизнью?
— Так что сделали небесные всадники, что ты совсем поехал крышей и запираешь в этом замке любого, кого сможешь схватить? — спросил я.
— Все получают то, чего заслуживают, — пробасил он.
— Ну твоя подруга, — кивнул я на гроб, — явно получила то, что заслуживает.
— НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ О НЕЙ, ПЁС!
Ещё один выпад в мою сторону, который закончился лишь искрами, но, кажется, это была даже не атака, а так, выпустить пар.
— Тогда почему ты говоришь про простых людей, что они получили то, что заслужили, но тут же с пеной у рта доказываешь, что твоя госпожа этого не заслуживала? — повторил я вопрос.
— Им дарят то, чего они хотят! — яростно прорычал он, словно какое-то большое и хищное чудовище. — Все эти негодные людишки с её доброты получают здесь всё, чего не могли бы получить там. Кров, еда, любовь, богатства, признание, знания, красоту и самое сокровенное, что желает их душа! Они получают те любовь, сострадание и заботу, которые не проявили к ней! — рявкнул защитник и по его лицу побежали трещины. Кажется, я даже видел, как из его глаз потекли слёзы.