Небесный всадник 5 (СИ), стр. 36

— Кто не проявил? — задал я ключевой вопрос.

— Вы. Небесные всадники.

Эти слова буквально отчеканились в воздухе, когда он их произнёс.

— Вы не проявили ни милосердия, ни сострадания, когда пришли, — чеканил защитник дальше, при этом не опуская меч. — Вы, отродья человечества, бешенные псы, которые бросались на всё, что не могли понять и считали угрозой. И я смеялся, когда вас не стало, смеялся так долго, что души всех твоих предшественников тряслись там, где они оказались.

— Мне плевать на моих предшественников, — пожал я плечами. — Получили по заслугам? Ну туда им и дорога. Я хочу лишь знать, что произошло.

— Все сдохли.

— Не все. Женщины-всадницы живы, — заметил я. — Так что не всех их постигла кара.

— Небесные всадницы мне ничего не сделали, чтобы я желал им смерти, — произнёс он, и мне будто бы показалось, что там проскочили нотки даже вдруг уважения. — Они всегда хранили мир и баланс, всегда были тем голосом разума, который твердил умные вещи. Но не вы, не небесные всадники, не те бешенные псы и ублюдки, что преследовали лишь одну цель — убивать. Всё, что вы не понимали, всё, что считали угрозой, всё, что просто могло вам показаться опасным. Вы уничтожали всё, забывая, что однажды вся ваша ярость обернётся против вас.

Кровь, которую проливали защитники, истины, которые защищали хранители… ну это и так было ясно, но теперь было прямо подтверждение того, что я всё правильно понял.

— Как мы связаны с этим городом?

— Вы только и делали, что убивали. И наш город, просто город, который никогда никому не желал зла, просто отказавшись подчиняться вам, гордым самоуверенным псам… вы убили её.

— Королеву города?

— Мою дочь, — прохрипел тот, будто эти слова забирали всего силы. — Вы прилетели и убили её, вероломно, подло, жестоко отобрали её жизнь.

Уже наученный опытом, я могу сказать, что враг будет тебя обвинять, а союзник оправдывать, так что тут надо делить на два, но суть понятна — он и небесные всадники что-то не поделили, и те прилетели сюда пояснить, почему тот не прав, убив его дочь. Типичные разборки типичных высокомерных придурков, которые считают, что имеют право на всё, и мораль — это когда касается лишь их. Но суть не в этом.

— И ты решил в отместку проклясть дворец?

— Проклясть⁈ ПРОКЛЯСТЬ⁈

Он бросился на меня с мечом, и по залу вновь разнеслись звуки сталкивающихся мечей. Было… тяжко. Казалось, что, чем больше он злится, тем сильнее становится или я банально начинают выматываться. Но, кажется, что после каждой такой вспышки ему возвращалось хоть какое-то здравомыслие. Вот и сейчас его светящиеся глаза будто стали чуть яснее.

— Дворец не проклят, они жив! Она до сих пор жива, её добрая душа, дарящая путникам то, чего они всегда так хотели! То, чего отобрали у неё! Она заботится о них, как о собственных детях, которых ей так и не позволили иметь!

— В плане, она до сих пор жива? — не понял я.

А потом как понял…

Дворец не проклят и никем не управляется из-за кулис. И он не обрёл сознание, как какая-нибудь психушка из фильмов ужасов. Всё куда хуже. Дворец, как бы это не звучало, и был той девушкой в гробу, которую так отчаянно защищал сейчас её отец, и как я понимаю, бывший правитель этого города. Её новой плотью, которая делала то, что велело её доброе сердце.

Давала людям то, чего они хотели больше всего.

Глава 128

— Она и есть этот дворец… — пробасил он. — Каждый этаж, каждая стена, каждая дверь, каждый стол или стул — это она, моя Фашанша, моя дорогая Фашанша…

Он издал звук, очень похожий на вой животного, после чего этот полоумный придурок опять сорвался в мою сторону. Звон металла, и я ухожу левее него, парируя удар, после чего сам контратакую тычком в шею, но промахиваясь. Едва успеваю сделать шаг назад, когда его сабля проносится около моей шеи, едва не вскрыв глотку, и тут делаю взмах сверху вниз, целясь по руке.

Промахнулся.

Мы вновь сходимся, клинки сталкиваются крест на крест, и мы наваливаемся с двух сторон, будто стараясь перетолкать друг друга, наклоняю меч, позволяя его клинку соскользнуть по металлу в сторону, приблизившись ко мне. Удар гардой в лицо… и он отпрыгнул, хотя было очень близко, после чего мы опять сходимся.

Мышцы гудят, сухожилия натягиваются и воют от боли, когда я в очередной раз уклоняюсь от удара или парирую их. Возможности тела компенсируют неопытность. И мы держимся на равных, однако это временно: там, где чёрт экономит силы, работая техникой, я выдыхаюсь, компенсируя недостаток навыков силой.

Это длится минут пять.

Пять минут непрерывного боя.

Пять минут махания мечом и уклонений, ударов и парирований, этих движений, где ты пытаешься зарубить своего оппонента.

И вот он будто начинает успокаиваться, и мы опять расходимся: он к своей ненаглядной мёртвой дочери, а я к выходу. Я тяжело дышу, он чувствует себя на вид вполне себе неплохо. Возможно, эта тварь даже не устаёт в отличие от меня, потому что выглядит настолько же живой, насколько обычный робот.

— Мы просто хотим покинуть этот дворец… — просипел я. — Дайте нам уйти, и всё.

— Моя дочь всегда хотела помогать людям… — прохрипел он. — И я выполню её волю.

— Даже если людям эта помощь не нужна?

— Они просто этого ещё не поняли…

Так и запишем — отец шиз, который возвёл добрые порывы дочери помогать людям в какое-то безумие с гиперопекой. Ну а раз он шиз…

— Значит, так вы поступили со своим народом? — усмехнулся я. — С теми, кто жил в городе, да? Удушили своей заботой? Отдали на растерзание собственной любвеобильной дочери?

— НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ О НЕЙ!!! — взревел папаша.

— Знаешь, что смешно? Я лучше сдохну, чем останусь в этом дворце, — я раскинул руки в стороны опустив меч. — Давай, убей меня, всё лучше, чем быть во власти шлюховатой суки, которая творит что хочет, упиваясь своей могущественностью.

— ОНА НЕ ШЛЮХА!!! — он так взревел, что завибрировали стёкла в храме, и тут же ринулся в атаку.

Я не двигался, раскинув руки в стороны и наблюдая за ним. Защитник своей дочери пересёк зал, подпрыгнул и взмыл в воздух, занеся меч для колющего удара. Он был словно какой-то боец из аниме, который собирался красивым финтом закончить бой. Вот он на миг завис, после чего стремительно начал падать на меня. Его меч начал движение вперёд…

И я сорвался в сторону.

По левой руке в районе плеча будто коснулись чем-то ледяным. В то же мгновение уже мой меч воткнулся ему куда-то под рёбра. По итогу, каким бы он не был умелым бойцом, никакие финты не помогут, если ты банально быстрее реагируешь. И достаточно было подловить его прямо на середине атаки, чтобы тот уже не успел ни увернуться, и парировать удар.

Мы разошлись в разные стороны.

Я почувствовал, как по руке течёт что-то горячее и бросил взгляд на мою левую конечность. С неё струилась кровь, стекала по пальцам и заливая чистейший белый мрамор склепа, оставляя за собой сначала красные кляксы, а потом и лужу.

Мой враг напротив стоял, не показывая виду, что ему больно или как-то некомфортно, однако из тела на пол с тихим шипением сыпался песок вместо крови, будто внутри него за всё это время остался лишь прах.

— Неприятно умирать, да? — оскалился я, прищурившись.

— Вы всегда были мерзкими тварями, — прошипел он. — Эта рана ничего не меняет.

— Тогда иди сюда и докажи это, — кивнул я, стоя ровно. — Докажи, что способен защитить дочь, а не ради красоты здесь стоишь.

Он бросился в атаку. Я стоял, не шелохнувшись, пока тот не начал заносить меч, после чего ринулся в сторону. Одновременно с этим попытался достать его мечом, но не получилось, однако из-под удара я таки ушёл.

Сражаться я с ним не мог, однако мог действовать по принципу ударил и ушёл. Раз за разом пользоваться не своими на уровне плинтуса навыками фехтования, сражаясь в лоб, а сильными сторонами: скоростью и реакцией, пытаясь его тыкнуть и тут же отойти. Как говорится, летай, как бабочка, жаль… что ты гнида.