КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 85
Призрачные дети сидели, ходили, скакали через скакалку, играли в призрачные машинки и куклы и совершенно не обращали внимание на происходящее в нашем мире.
Я рывком повернулся в доктору.
– Отходы⁈ Это – отходы?.. – самое страшное, что ласковый витгенштейновский тон не пропал. Словно меня заклинило.
– Конечно! А из чего по‑вашему я должен делать?.. – тут до доктора, видимо стало что‑то доходить. Или он в глаза мои светящиеся внимательней взглянул. – Вы не из «Богемии»! – взвизгнул он. – Вы из Трансильвании? Да? Но мы же не посягаем на ваши привилегии! Наши интересы не распространяются на Венгрию!
– Правда?..
– Конечно! Только тут, и далее на восток, минуя Венгрию. Минуя!
– Держите его, – велел я мертвецам, а сам повернулся к ужасному складу.
Добавил в голос сирени. Не спрашивайте, как я это сделал. Не знаю. Просто тогда и там это казалось единственно возможным.
Единственно правильным.
– Дети!.. – Они все как по команде повернули ко мне призрачные лица. Етитская сила, как страшно‑то! – Что я могу для вас сделать? Всё, – я поперхнулся, – всё что угодно, чтобы вы смогли… уйти… Я пока мало знаю… – я развёл руками, – но что смогу, всё сделаю. Скажите.
– Что вы делаете⁈ – взвизгнул доктор. Но это было уже неважно. Они поняли, что я их слышу, и их тихие голоса загремели для меня громче любых криков:
– Отдай нам его! Его! Око за око! – и сотни рук указали на «доброго доктора».
– Да легко! А как?
– Дай нам силу! Дай силу! – от слитного шелестящего голоса у меня зашевелились волосы на загривке.
Мать моя, как же страшно!
До посинения.
А потом я втянул в себя максимальное количество сирени, которое смог. И дунул на призрачных детей. Прямо вот так – ртом, словно свечки на торте тушил. А потом ещё раз. И ещё. И с каждым таким выдохом призраки обретали объём и форму, словно проявляясь в нашем мире. По крайней мере, «доктор» их увидел. Внезапно, да?
– Заче‑е‑е‑ем⁈ Зачем вы это делаете⁈ – верещал он, срываясь на визг. – Остановитесь!!!
– Как вас звали? – обернулся я к нему.
– Что?.. Звали?.. Что вы имеете ввиду? Почему «звали»? Вы же обещали! Обещали мне жизнь!!!
Поздновато до него дошло.
– Обещал? Не помню. Но! Если и обманул, прошу меня по‑джентльменски извинить! – криво усмехнулся я в лицо это мрази и кивнул мертвякам: – Вы, четверо! Занести его и удерживать. Пока… короче – удерживать!
Мёртвые кадавры – о! хорошее слово «кадавры»! – затащили визжащую и дёргающуюся ношу в склад.
Я захлопнул за ними дверь. Совершенно нет никакого желания видеть, что там произойдёт. У всякой человеческой психики есть предел.
– Найти что‑нибудь максимально горючее и облить здесь всё!
Три кадавра бросились исполнять. А я пока запихивал лабораторные журналы и дневники в удачно найденную здоровенную кожаную сумку. С отвращением запихивал. Вот честно, всегда такую хотел. А теперь вот – трофей подвернулся. Но пользоваться в дальнейшем чем‑то из подобного места – увольте. Чтоб брать в руки и вспоминать комнату, набитую детскими призраками и телами… Совсем не хочу.
Правильно!
– На первый этаж!
Дождался когда все кадавры – так теперь и буду их называть, удачное слово – поднимутся наверх, бросил приличный ильин огонь в лабораторию и поспешно захлопнул дверь. Гермозатвор сыто лязгнул. Дёрнул для порядка – закрыто намертво. Надеюсь, тут системы пожаротушения нет?
А наверху уже входную дверь почти выломали. Я подхватил брошенный кем‑то пистолет‑пулемёт и дал в щель очередь. Так, чтоб не сильно старались. Сбить энтузиазм, так сказать. А сам побежал на третий этаж.
Глава 16
ЛИЧНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
УХОЖУ
Нижняя Австрия, Хёрерсдорф, лаборатория
13 января 1948 года, ближе к полудню
Аркадий
Уходить будем по воздуху! Этого от непонятно кого, захватившего профессора с лабораторией, итальянцы точно не ждут.
Облик примем и вообще без проблем!
Одно тревожит, как бы нас не заметили.
Я тебя умоляю! Они там так штурмом заняты, что вот ещё и на верх смотреть?
Так‑то да…
Я вытянул всю сирень из обитателей дома‑лаборатории, и прямо почувствовал, как они валятся на пол – уже просто трупами. Вихрем взбежал на третий этаж.
Может, для верности, с крыши прыгнем?
Да ну ещё! Это я с соседнего дома только в окно запрыгнуть мог, а наоборот – всегда пожалуйста, потому как подоконник этой комнаты даже повыше ската крыши того соседского. К тому ж, если сверху прыгнем – вдруг крышу проломим?
Резонно. Ну тогда вперёд!
Принял облик, взял сумку с документами в зубы, и, разбежавшись по комнате, сиганул в окно, толкаясь лапами о подоконник.
Я лечу‑у‑у!!!
Ага, только недолго.
Мы перепрыгнули на крышу соседнего дома с пятиметровым запасом. Не тормозя, проскочили до следующего края крыши – и прыгнули ещё раз!
И ещё!
Тормози!
Чё такое?
Смотри, у этого дома задний двор прямо в лесополосу упирается.
Точно! Хорошая такая лесополоса, по местным меркам прям широкая!
И двор пустой. Айда туда!
Лапы поломаем*… Может, вон на ту сарайку? Ток провалиться боюсь.
*Белый медведь, в силу своего строения, вниз прыгает плохо и с большим риском переломов.
Спокуха! – я перекинулся в человека, кинул сумку на землю, а сам спрыгнул на крышу пристроенного к дому сарайчика. Внутри встревоженно заквохтали куры.
– Не клопотать! – велел я им шёпотом, перекатился на край и спрыгнул вниз. А дальше – шкуру накинул, сумку в зубы – и давай Бог ноги!
Крошечный задний двор я миновал в четыре прыжка, перепрыгнул заборчик – и на мягких медвежьих лапах – в лес, в лес! Никого не видел, никого не слышал, как хомяк из той сказки – шёл‑шёл и никого не встретил!
Там, кажись, суслик был.
Да поровну нам так‑то, что хомяк, что суслик. Проскочили! – это мы со Зверем рассуждали, уже сидя на высокой горке и рассматривая суетящийся внизу городок. Или деревню? Хрен пойми, как это се́лище называть.
Только наблюдали мы в этот раз с противоположной от церквушки стороны. Ну – не удержались, нашли пятачок, с которого деревня хорошо просматривалась, и задержались чуток. Отсюда даже здание лаборатории видно было, причём, что удобно – сбоку.
Нихренасеньки мы тут осиное гнездо разворошили! – с удовлетворением хмыкнул Зверь. Площадь была полна солдат. Они длинным бревном пытались выбить входную дверь особняка.
Только вот как‑то безалаберно они стараются внутрь проникнуть. Я бы даже сказал – неохотно. Может всё‑таки не совсем совесть продали? По любому же знали, что тут происходит.
Да не может такого быть, чтоб не знали! – возмутился Зверь. – Там, слушок, тут словечко – и вот тебе все секреты шиты белыми нитками!
Действительно. Те же «заготовители», которых я в лесу грохнул, они же знали. И даже хуторянам не побрезговали сказать. Уроды гадские, пусть им котёл пожарче достанется!
Я ещё раз оглядел деревню, бегающие туда‑сюда фигурки в форме.
И чё мечутся, как шалые? Или мы удачно старшего офицера подстрелили?
По хорошему‑то, нужно и дороги, и въезды‑выезды перекрыть, – солидно согласился Зверь. – А может, просто ещё не чухнули?
Запросто может быть. Вот щас явится кто толковый – и всё, хрен выберешься. Пошли уже?
Пошли.
Памятуя о заметании следов, я разогнал несколько вихрей (несколько – чтоб именно с моей точкой никто один не связал) и пустил их по горке в разные стороны. Проследил, конечно, чтоб один прошёлся именно вдоль моих следов. Пока сидел, смотрел на них, пришёл к выводу, что слишком смерч штука приметная. А вот позёмка – насколько же проще? Настильное воздушное заклинание. И энергии требует в разы меньше.