КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 62
– Только одним? – удивился я.
– А ты как хотел? Чтоб всё сразу? – хохотнул он. – Так не бывает! Поздновато тебе, конечно, для начала обучения в обители, ну да ничего. Зато ты оборотень! По обеим статьям в комсомол подходишь.
– Куда? – не понял я.
– В комсомол. Разве на политинформациях не доводили ещё?
Я натурально растерялся:
– Да не успел я ни на какие политинформации…
– М‑гм. Так вот! В противовес островному влиянию Британии на Европу и на мир в целом, создан новый континентальный союз молодёжи. Только для тех магов, которые способны поддерживать свою боеготовность в условиях безмагических бурь. Соответственно – континентальный особый магический союз молодёжи. Комсомол.
– Понятно.
– Так что сейчас тебе принесут новую форму…
– Так я ж идти не могу… – в полнейшем недоумении прохрипел я.
– А! – дьякон, кажется, забыл о моей проблеме, пока рассыпался тут бисером, и слегка покраснел. – Так… А ну, давай ещё раз. Основная проблема у нас…
– Все говорят: как в песок уходит, – подсказал я.
– М‑хм… Так‑так… Значит, нам надо перекрыть…
– Это на Звере не скажется? – с тревогой спросил я.
– Нет, – отмахнулся дьякон. – Но процедура не очень приятная, придётся потерпеть.
«Не очень приятная» – это было примерно такой же правдой, как «будто комарик укусит», когда уколы в детстве ставили. Чуть глаза на лоб не вылезли, ядрёна колупайка!
Зато после реально стало легче.
– Только идти я всё равно не смогу, – просипел я, поднявшись со второго раза и качаясь, как былинка.
– Хм! – недовольно хмыкнул дьякон и нажал кнопку над кроватью. – Пригласите начальницу поезда! Срочно! – рявкнул он на сунувшуюся в бокс санитарку. А от явившейся буквально через минуту докторши потребовал «приложить все усилия», чтобы я мог самостоятельно передвигаться.
Та лишь слегка нахмурилась и обернулась ко мне:
– Ну как ты, боец?
– Слабость, ужас просто, – честно сказал я.
Она взяла меня за запястье, словно прислушиваясь к чему‑то, слышному только ей.
– М‑м… Ну‑ка давай попробуем…
Тёплая целительная волна устремилась ко мне мощным потоком, бодря, давая силы выпрямиться и расправить плечи.
– Ну вот! Теперь не утекает! – обрадовалась докторша.
– Вот это спасибо! – Я для пробы понаклонялся туда‑сюда, чуть присел. – Отлично! И голос не хрипит! От всей души благодарствую!
Целительница улыбнулась мне совершенно солнечно. И тут дьякон не утерпел и влез тоже, покровительственно заметив:
– Можете же, когда захотите! Распорядитесь, чтобы моему подопечному принесли форму. Бушлат не нужен, достаточно летней и сапог. Нас ждёт транспорт.
Начальница поезда только слегка поморщилась и спросила со скрытым раздражением:
– Я надеюсь, после этого вы покинете мой поезд? По вашей милости мы и так стоим лишний час.
– На секунду не задержимся, – важно заверил её дьякон, – в воздушном порту нас ожидает курьерский борт.
– Поздравляю вас! – желчно сказала начальница и вышла. Из коридора донеслось ехидное: – «Курьерский борт»! Такое событие!
И тут мой прояснившийся мозг выдал вопрос, который я тут же и озвучил:
– Погодите, так я что – воевать не буду больше?
В голове заскакали мысли: а жуть вот эта, которая по фронту творится? Валом прущая коалиция, отряды зачистки, люди, перед ними беззащитные – бросить всё, делать вид, что ничего не происходит? Сидеть в лаборатории, тесты проходить, сладко спать и сытно кушать, пока…
Додумать мне не дал дьякон, до которого дошло, что я, кажется, недоволен!
– А‑а‑а‑атставить!!! Твоё дело служить Отечеству там, где это будет нужнее самому Отечеству, а не там, где тебе хочется! Ты понял, послушник⁈
Опа, уже «послушник»?
В этот момент дверь поехала в сторону, и в бокс посунулся пожилой санитар со стопкой одежды.
– Разрешите, ваше благородие?
– «Ваше преподобие»! – гневно поправил его дьякон, не меняя тона, и рявкнул, тыча пальцем на койку: – Туда клади! Так что не нужно изображать тут институтку, ты понял⁈ – Ага, это уже мне. – Не советую испытывать моё терпение, тебе не понравится. Даю четверть часа, чтобы привести себя в порядок, и жду тебя на платформе!
Санитар, сжав плечи и стараясь казаться невидимым, юркнул в коридор. А до меня вдруг дошло, что за назойливая мысль крутилась в моей голове касательно начальницы санитарного поезда. Анна Кирилловна ! И на дядь Ваню Соколова как похожа! Особенно улыбкой. Сестра!
– А знаете что, ваше преподобие, вас ведь могут ждать серьёзные неприятности.
– Ш‑ш‑што? – не веря ушам, прошипел он.
– Вы нахамили начальнице поезда. А это, между прочим, Анна Кирилловна Румянцева, дочь великого князя Кирилла Фёдоровича, племянница императора всероссийского. – Я обернулся к постели и взял из стопки одежды гимнастёрку. – У вас, вроде, пятнадцать минут есть. Я б на вашем месте побежал да извинился.
Некромант издал невнятный звук, развернулся на каблуках и вылетел в коридор.
Словно дождавшись этого момента, тот же пожилой санитар сунулся в бокс уже с сапогами:
– Да паря, попал ты как кур в ощип. Какой важный чин по твою душу прибыл, а? И важный и крикливый! – он покрутил головой, но ответа дожидаться не стал, а только перекрестил меня и поспешил исчезнуть.
– Спасибо, отец!
– Да ладно, чего уж там, – ответил он, торопливо удаляясь по коридору. Боялся, поди, под горячую руку важной персоне попасть.
ХОЧУ ЛИ Я НА ОПЫТЫ?
Форма мне досталась солдатская, обычного защитного цвета (не как у итальяшек, буро‑болотная, а посветлее, как песчанка с прозеленью), не новая, но чистая, тщательно отстиранная, местами подштопанная. Покуда без знаков различия. Может, обычные армейские некромантам‑послушникам и не положены? Зато сапоги так прям офицерские, яловые! И где они мой размер только раздобыли? Обычно каптенармусы, заслышав «сорок седьмой», начинают тихонько бухтеть, как закипающий чайник.
Я в темпе переоделся. Так. Теперь решить для себя окончательно: я телок на привязи или как? Если телок, то самое место мне в стойле. На изучение всех моих потрохов согласный. И почему мне эта радужная перспектива не нравится, даже сам удивляюсь. Наверное, воспоминание об обгорелых руках, цепляющихся за косяк выжженной деревенской управы, мне покоя не дают…
Вышел в коридор. Огляделся. Обычный, как по мне, больничный поезд. Теперь пробежимся. Я быстрым шагом, изо всех сил уговаривая себя действительно не бежать, прошёл пару вагонов в сторону, противоположную той, куда удалился дьякон. Почти прошёл и третий, как в спину меня окликнула дородная медсестра:
– Петька, ты где прохлаждаешься⁈
Внезапно. Кажись, обозналась. Я обернулся, но она на меня уж не смотрела, роясь в крошечном шкафу‑каптёрке:
– Хватай вон те тюки! – по‑прежнему не глядя на меня, ткнула она пальцем в здоровенные тюки белья. – Живо‑живо! Машина ждёт!
Точно, приняла за кого‑то, а оно мне и на руку!
Поможем, чего не помочь? Тюки остро пахли кровью и прочим неприятным, что от стремления людей помножить друг друга на ноль случается. Видимо, из‑под раненых. Я взвалил один тюк на плечо, второй зажал под мышку и пошёл за сестричкой. По‑любому, сейчас в какую‑то местную прачечную сдадут.
Так и оказалось, мы вышли на перрон, пожилой немец принял у меня эти тюки и закинул их грузовичок. А потом, не обращая больше на нас никакого внимания, сел в кабину. Машинка заурчала двигателем. Щас уедет. Вот он мой шанс. Тем более, что медсестра уже потопала обратно в вагон!
Я в три шага догнал дойчевскую машинюшку и рыбкой нырнул в кузов. И даже не ушибся совсем, поскольку кузов был завален тюками с бельём. Я упал в серединку и затаился.
Глава 5
БРАНКОВИЦЕ
КУДА ДАЛЬШЕ?
Южная Моравия, город Бранковице
11 января 1948 года, полдень