КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 17
— То есть, накопитель?
— Да. Не вдаваясь в подробности, он может собирать в себя электричество, а потом… ну, скажем, вследствие неосторожного обращения… отдать его всё разом.
— И что же — получались сильные удары?
— Насколько мне приходилось читать, вплоть до параличей, — назидательно ответил пожилой.
Некоторое время висела тишина.
— Так вы полагаете…
— Я полагаю, наша пациентка каким-то образом столкнулась со статическим магическим зарядом.
— Не заклинанием?
— Нет. Иначе мы бы видели совершенно другую картину.
— Но удар…
— Если обратиться к той же аналогии из физики — не забывайте, мой друг, я прежде всего принадлежу к школе естественных наук — у меня складывается впечатление, что картина напоминает разряд вследствие сближения сильных запасов энергии с разными потенциалами.
— Вроде молнии?
— Вот видите, вы и сами можете составлять правильные аналогии.
— Но это ведь гипотеза?
— Я не вижу других вариантов.
— И что же могло повлиять на кицунэ таким образом?
Старший голос хмыкнул:
— Мне не терпится дождаться момента, когда эта милая барышня придёт в себя, и я смогу сам задать ей этот вопрос. Картина хоть и медленно, но стабильно улучшается, и я думаю, что дня через два-три, в худшем случае через неделю…
«Погодите! — хотела завопить Хотару. — Через какую неделю⁈» — но голоса снова отодвинулись, и сознание обволок молочно-белый туман.
ПРОНУМЕРОВАТЬ
Тяжёлый военный транспортный дирижабль «Император Константин»
2 января 1948 года, ранний вечер
Аркадий
Я уж решил, что у меня появилось свободное время и нацелился на шкаф с книжками, но тут снова явился наш унтер, который, похоже, в пути был нам вместо надсмотрщика и няньки в одном лице. Притащил он флакончик с густо разведённой хлоркой, несколько плошек на манер мыльниц и большой коробок спичек.
— Значицца так, бойцы! Кто умеет на барахлишко метки ставить — руки поднять!
Я сперва подумал, что умение моё может показаться подозрительным, но к моему удивлению, вверх взметнулся десяток рук, и я тоже присоединился к этому «голосованию».
— Как цифири почтовым манером выглядят — все знают?
Этот вопрос вызвал некоторое замешательство, и унтер, ворча, что с новобранцами вечно морока одна, выложил на стол пяток серых почтовых солдатских конвертов. На изнаночной стороне имелся ряд-образец вписанных в прямоугольники, словно выложенных из спичек циферок:
— Чтоб в полном соответствии! Сели вон туда на край стола и метки ставим. Вещмешок, шинель, гимнастёрку, штаны, пилотку и шапку изнутра — всё подписать согласно номеру солдатской книжки! Задача ясна?
— Так точно, господин унтер-офицер! — с разной степенью бодрости ответили мы и отправились выполнять.
Гимнастёрки нумеровались по изнанке клапана левого кармана, штаны — по внутренней стороне пояса, шинель — с левой стороны по изнанке, по пуговичной планке, а вот сидора — прямо по клапану широкого кармана, нашитого в нижней части. Хлорную гущу полагалось аккуратно и тоненько нанести спичкой, подождать (но не передержать!), тщательно стряхнуть подсохшую едкую кашицу в раковину, а желательно бы ещё и замыть, чтоб нитки дальше не разъедало.
Плащ-палатку и сапоги почему-то маркировать не полагалось. Я не стал по этому поводу задавать вопросов, памятуя армейское правило: не ищи лишней работы, она и так тебя найдёт; просто занялся художественным выведением циферок в полном соответствии с номером солдатской книжки: «4913390». В училище мне уже приходилось трижды выполнять подобную процедуру, так что управился я в числе первых, сразу в умывальне лишнюю хлорку замыл, там же на ходу простым малозатратным воздушно-тепловым заклинанием всё подсушил.
Некоторое время, пока унтер приглядывал за впервые нумерующимися, мы ещё были предоставлены сами себе, и я даже успел полистать сборничек юмористических рассказов сочинения господина Чехова, после чего даже самые распоследние разобрались с цифирями, и все начали прилаживаться ужинать.
В СПИСКАХ НЕ ЗНАЧИТСЯ
Город Иркутск, Управление Третьего отделения Иркутской губернии
2 января 1948 года, около восьми часов вечера
Пётр Петрович Витгенштейн
Не так много над Российской Империей покуда летело дирижаблей, собравших в своё нутро ручейки добровольцев, желающих проявить доблесть на Западном фронте. Поэтому генерал-лейтенант Витгенштейн со спокойным сердцем делегировал секретарю задание созвониться с соответствующими передислокационными пунктами и прошерстить все списки новобранцев в поисках решившего взбрыкнуть медвежонка. Проверяли все пункты без исключения, на которых использовался подвоз воздушным транспортом — мало ли? Где гарантия, что Аркашка, будучи в сердечном раздрае, не уехал сперва куда-нибудь на ту сторону Урала или на тот же Кавказ, к Багратионам, или наоборот — на Дальний Восток, и только потом не узнал о разразившейся войне.
Тем сильнее было удивление Петра Петровича, когда уже ближе к вечеру адъютант принёс доклад о том, что нигде в списках Аркадий Коршунов не значится.
— Ах ты, жук… — пробормотал Петя, тут же коротко глянув на адъютанта: — Это я не тебе, Юра. Под чужой фамилией записался! Повторить запросы на всех новобранцев, к которым возникли любые вопросы: документ утерян, ненадлежащего качества, да мало ли что, чего я тебя учу!
— Сделаю, Пётр Петрович. Боюсь только, Дальний Восток уже спит, да и в большинстве сибирских пунктов время работы канцелярий окончилось. Придётся до завтра обождать. Или прикажете поднять в связи с чрезвычайной срочностью?
Генерал потёр подбородок:
— Однако, перебор будет для такого случая. Давай уж завтра. Только не тяни. И общих результатов не жди, как только хоть какая-то зацепка — сразу ко мне с докладом.
09. ОТСЮДА И ДО ОБЕДА
ОСОБЕННОСТИ ПРИЁМА ПИЩИ В ОГРАНИЧЕННЫХ ПРОСТРАНСТВАХ
Тяжёлый военный транспортный дирижабль «Император Константин»
2 января 1948 года, вечер
Аркадий
Ужин — мероприятие, заслуживающее особого описания. С одной стороны, единообразия от нас не требовали. Хочешь — домашнее подъедай, хочешь — колбасу или консерву, а хочешь — супца горохового свари, музыкального, на радость всему камбузу. Также никто не собирался контролировать, на четыре дня боец паёк распределит или сразу слопает, а потом только на товарищей коситься будет и слюни глотать. Впрочем, раз в сутки так или иначе был обещан обед…
В общем, я решил, что раз уж времени у меня навалом, делать особо нечего, а сухие каши и супы — наоборот, в наличии, и все условия для их приготовления имеются, так надо хоть попробовать, чем нашего брата кормят. Признаться, ни разу именно такое готовить не приходилось. Нормальную кашу на костре — да, а вот концентраты… Я внимательно прочитал инструкцию на бумажной упаковке. Так-то, вроде, ничего хитрого: кипятком залить да десять минут варить на небольшом огне, время от времени помешивая. Решил начать с супа, рассудив, что его в силу жидкой структуры сложнее сжечь.
Занял очередь у плитки, заодно посмотрев, как другие управляются. К слову, на одну конфорку вставало сразу два котелка, они ж узкие, да ещё и не все хотели сегодня сразу варить, так что ожидать почти и не пришлось. Для первой пробы выбрал суп макаронный вроде как с курицей. Залил в котелок указанное количество кипятка, вскрыл бумажную суповую упаковку. Внутреннее содержание более всего было похоже на высушенную овощную труху. Нюх медведя подсказал растёртую в порошок картошку, морковку, ещё как будто что-то вроде корня петрушки, но это неточно, сушёный лук и какую-то зелень, но всё перемолотое прям чуть не до состояния муки. Курица там тоже была, хоть и немного — запечённая и нарубленная в мельчайшие крупинки. А на дне пакета — крошечные макарончики, похожие на тонкие шестерёнки.
Сыпь, раз уж начали…