КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 156
– Но наверняка же с отрядом связь намереваются поддерживать?
– Собираются, да.
– Так мы, может, сможем передать ему сообщение? Через неделю? Мы ж всё ж таки ближе будем, чем сейчас.
– Если нас на южный фронт пошлют. А ну как на север?
– Н‑да, – Хаген прикусил губу
– Во всяком случае, то, что ты можешь сделать прямо сейчас – с дирижаблем письмо отправить. Командиру отряда поручим. Я вот тоже собираюсь.
– Это мысль! – просиял Хаген и устремился в гостиную, письмо писать.
А сам я велел Серафиме с Машенькой собираться – в город двигать пора. Мне ещё к Соколу зайти надо. Там же три весёлых князя сидят, ждут. А у меня мысль. Даже так – мысля́! Даже не знаю, кто ещё её помочь провернуть может. Окромя Ивана – некому. Да и то… придётся Петеньку подпрягать, не иначе.
Глава 25
ПОКА НЕ ПОПРОБУЕШЬ…
ОБЧЕСТВО СЛУШАЕТ
Иркутская губерния, деревня Карлук
18 января 1948 года, вечер
Коршунов Илья Алексеевич
Открыл дверь на двор – и словно в смолу окунулся в густой звук набата. Вверх по улице к церкви валил народ.
– Знаешь что, Симушка, подождут ещё князья. Неправильно будет, если мы всё на батю спихнём, а сами, красивые, на автомобиле в город покатим.
– Изведутся они там… – Серафима покосилась на дочь, – на удобрения.
Это она Ивана, Серго и Петю, конечно же, подразумевает.
– А хоть бы и извелись! Идите лучше Соколу домой позвоните. Скажи: Илюха к народу пошёл, иначе никак. Должен же он понять.
Я бегом заскочил обратно в сени, щёткой‑ваксой прошёлся по сапогам. Эх, жаль парадки нет. По‑хорошему, надо было бы – не подумал. Прям с медалями‑орденами. Не для форсу – наоборот, чтоб таким образом уважение обчеству выказать. Но теперь чего уж.
Во двор вышел – Машеньки нет, а Серафима стоит.
– Ты чего? Иди мамане письмо прочитай, что ли, поговорите хоть – сколько не видались. Я всё одно скоро не вернусь.
– Прочитали мы, на два раза. На! Пока идёшь, сам почитай. Полезно будет, – она бережно вложила мне в руку листочки и пошла к мамане в травную избу. Плакать будет. И тут не банальные женские – пожалей меня, приласкай, тут серьёзнее…
Ладно. Я одёрнул себя. Колокол уже как минут пять отзвонился. Пора бы и честь знать. Не гоже на сбор последним заявляться. Благо, нам тут недалече.
Письмо на ходу, конечно, читать не стал – во внутренний карман кителя спрятал. Да, иду вот опять без шинели – забыл, банальнейшим образом забыл. Впрочем, мы тут без магии покуда не страдаем, согревающее заклинание накинул на себя – жить можно!
Пока шёл – думал, вспоминал. Вот возьмём нашу деревню. Улыбнулся про себя. Уже сколько лет герцог, городской житель, мать его итить, а всё – наша деревня, и всё тут!
Так. С мысли сбился.
А! Уже и асфальт вместо грунтовки положили, и автомобили у каждого если не второго, так третьего точно есть. Даже шагоходы кой у кого, не только у меня появились. А сколько споров было – менять дощатые тротуары на каменные или нет? Деды все поголовно твердят – пружинят, дескать, деревянные под ногами, телу приятнее. А камень что? В пятки бьёт и всё. А что заменить когда доску надоть, так руки не отвалятся! Я к чему мысль‑то вёл? Старое – оно не всегда плохое. Деревянные тротуары – для меня так действительно лучше.
Вот и сбор этот деревенский. Что в государстве российском сил и средств не найдётся Аркашке моему помочь? Найдётся, уж будьте уверены. А всё ж своё – оно завсегда лучше. Главное сейчас, пожалуй, вовсе даже наоборот – унять энтузиазм деревенских. Они, если вовремя не приостановить, такого понапредлагают… Небольшую победоносную войну организовать можно. А нам надо…
В голове всплыл обрывок последнего разговора – это уж, можно сказать, после этого малого заседания было.
'– Пойми, Коршун, войну эту мы и так выиграем. Не беспокойся! Не сразу, не быстро. Но выиграем. Есть определённые наработки и против антимагии. А вот правильно воспитать архимага‑некроманта, для государства важнее сиюминутных выгод.
– Так люди же гибнут! Дети…
– И дети тоже. Но! Это пока не наша война. И сделать так, чтобы она продолжала оставаться не нашей – это наша самая главная задача. Пусть они там, на чужой земле воюют.
– Извините, не могу такую логику принять. Понять – понимаю, а вот принять, увольте.
– И это прекрасно!'
Шёл, крутил в голове слова большого чиновника и думал. Несогласный я.
* * *
А на сход я таки опоздал. Народ голосил уже вовсю:
– А вот фигу вам с маслом! – Старшой дяди Родиона сын, Сёма, залез на невесть откуда взятую бочку и натуральным образом крутил оттуда фиги. – В Бидаре кто самый смак загрёб? Коршуновы? Коршуновы! И сейчас опять хочешь? А фигу вам! С вас дирижабли, а отряд сами соберём!
– Чего разорался‑то? Чего разорался, оглашенный? Во‑первых, сам государь Андрей Фёдорович, – папаня ткнул пальцем в небо, – поручил собрать отряд из Карлукских. Это, значицца, раз! Такое доверие, а⁈ И второе!.. Тихо!!! Для‑ради чего отряд‑то? А⁈
Народ слегка притих.
– А потому что Аркашка наш ужо в тылах у коалиции шороху наводит! Так несподручно в одну каску‑то – надобно внучку сотоварищей! Так и повелел император наш всероссийский сыну моему, Илюхе: собери мол, отряд из проверенных. А чего‑то нету у меня к тебе доверия опосля словов про фигу‑то!
Так. Щас кому‑то морды бить будут. А нам оно надо?
Я протолкался вперёд, к церковному крыльцу:
– Стоп! Стоп, казачки! Дайте слово сказать!
– О! Гля, ребяты, сам дядька‑Коршун явился! – заорал Сёмка. – Скажи слово обчеству, Илья Алексеич! Разъясни! А то мутят тут некоторые! А хошь, на моё место залазь, тут повыше будет! – Сёмка спрыгнул со своего шаткого постамента. А сам ржёт, зараза!
– Ти‑и‑ихо, братие и сестры! – гулким басом возгласил батюшка. Вот же труба иерихонская…
На бочку я не полез – дурной я, что ль? Мне и крыльца хватит. Дождался, пока гул немного стихнет, и негромко начал. Давно уж я заметил, что если ты негромко говоришь, тебя охотнее слушают.
– Здравствуйте, односельчане. Дело такое – с одного бока простое, с другого – сложное.
Сын мой старший, Аркадий, записался простым солдатом, под чужой фамилией, на западный фронт. Оно молодое дело такое… Вначале без вести пропавшим был… – Слова подбирались туго, но скрывать от своих? Такое… – Теперь объявился в тылах противника, воюет. Геройски воюет, тут сказать нечего. Только почти один он. И вот на помощь Аркашке – волей государевой – и собираю я отряд. Первое, люд Карлукский. То, что оборотни мы семьёй, вы в курсе. А вот то, что проснулась в Аркадии новая сила мажеская, вам первым говорю. Некромант он.
Площадь ахнула и замерла. Тишина расходилась, словно круг на воде. Было слышно, как собаки на той стороне деревни лают.
– А и некромант, и чё теперь? – вперёд из толпы вытолкался племяш кузнецов, Афанасий. – Некромант – не человек, что ль⁈ Брал я пару контрактов, с печёрскими работал. И в бою довелось их повидать. Нормальные бойцы, всем бы так! Записывай меня!
– Э‑э‑э, ты погодь! Тут поперёк тебя есть желающие! – заорали откуда‑то сзади.
– И что, эти желающие кузнечное дело понимают? А и по дизельной технике шарят? И чтоб всё сразу? А? – набычился Афоня.
Ох, щас кому‑то прилетит. Весь в родню…
– Погодите, братцы! – возвысил я голос. – Драться потом будем! Знаете, что мне сама императрица сказала?
Народ затих.
– Помочь Аркадию, но не мешать ему! Уразумели? Больше того: ни я, ни папаня мой, да вообще никто из прямой родни никуда не летит. Как вам, а? Я – и не могу сыну помочь! А вы тут фиги раздаёте!
– Чё сразу фиги‑то? – пробурчал Семён. – Ясно уже всё. Давайте и вправду, чтоб не стыдно потом было. Если меня не возьмут, – он тяжело вздохнул, – шашки папкины кому отдам…