КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 150
Мне тоже отчаянно хотелось закивать, потому что магическим инвалидом мне быть совсем не улыбалось. Да я только нормально жить начал, человеком себя почувствовал!
А Хотару смотрела куда‑то вглубь меня:
– Значит делаем вот та‑а‑ак…
По груди растеклось тепло, медленно превращаясь в жар.
Больно!
Но орать я тоже не мог, только хрипеть.
– Терпите, Аригатаси, терпите! Здесь совсем нет молодой воды*, и нужно, чтобы ваш организм сам сделал её. Я возмущена. Вы же могли умереть! Если вы лечитесь водой Страны Мрака, то обязательно нужна молодая вода. Или, – она улыбнулась, – присутствие сильной бьякко рядом! Да!
*Молодая вода – нечто вроде помеси молодильных яблок с живой водой в японской мифологии.
Она снова повернулась к Агнессе:
– Вам понятно?
– Да, госпожа! Я постараюсь запомнить!
Глава 22
СОБРАНИЕ, ДЕНЬ ВТОРОЙ
МАЛЫМ КРУГОМ
Москва, малая императорская приёмная Зимнего дворца
18 января 1948 года, около десяти часов утра
Русская императорская чета и другие
Разбор архива, направленного Третьему отделению Аркадием Коршуновым, продолжался вторые сутки, и императорская чета вместе со старцем Иннокентием ожидала в приёмной прибытия генерал‑майора Лаврова, чтобы послушать новости.
Владимир Николаевич вошёл бодрым и деловитым шагом, поздоровался, разложил на столе папочки:
– Ваше Императорское величество, я считаю, что нашему кружку не хватает герцога Коршунова. Информация, которая прозвучит здесь, касается его и его семьи (в широком смысле) напрямую. – Лавров переложил несколько листочков. Судя по всему, всемогущий глава контрразведки сильно нервничал и изо всех сил пытался скрыть это.
Император и Иннокентий переглянулись. Потом оба посмотрели на императрицу и согласно кивнули.
– Пожалуй, вы правы, Владимир Николаевич. Но подписку о неразглашении вы сами у него потом возьмёте.
– Одной подпиской больше, одной меньше… Я тут в свете последних событий заглянул в архив, посмотрел на вот такую, – Лавров развёл пальцы сантиметров на десять, – папку его подписок. Это ж с глузду съехать можно! Как он запоминает, о чём говорить, а о чём нет?
– Я думаю, Илья Алексеевич не думает, – усмехнулся император. – Не в смысле умственной неполноценности, упаси Господь, вовсе нет. Просто он – человек действия. И вместо того, чтобы говорить, он…
– Да‑да! Сначала шашкой рубанёт, а потом разговаривать будет. – Лавров мальчишески улыбнулся.
– Если останется с кем, – дополнил мысль старец.
Императрица хихикнула, и это словно лавину стронуло. Маленький зал для совещаний заполнили звуки хохота. Если бы упомянутый герцог и «три весёлых князя» сейчас были здесь, то угадали бы собственную манеру общаться. И, возможно, догадались бы, что бурное прошлое связывает не только их компанию, но и этих «сильных мира сего».
– Итак, решено! – слегка прихлопнул в ладоши император, и Илья Алексеевич возник в кабинете. Судя по всему, Коршун куда‑то шёл, поскольку он стремительно прошагал ещё три шага и только потом остановился. Огляделся и склонил голову в поклоне.
– Коршун, – Император без предисловий указал ему на стул рядом с Владимиром Николаевичем, – мы решили, что тебе нужно знать то, о чём мы тут сейчас поговорим. Первое, оно же главное: все вопросы потом! Можешь записывать их на листочек. Так даже предпочтительней будет. Все, слышишь, абсолютно все мысли, которые у тебя возникнут после этого разговора, доведёшь до нас или, если что‑то мелькнёт позже – то генерал‑майору. Ясно?.. Не вставать! Надо отдельный указ издать, невозможно же!
– И назвать его в духе рыцарских романов, да, Андрей? – императрица слегка наклонилась к супругу: – «Повелеваю, Коршунову Илье сидеть в присутствии императора на заседаниях и совещаниях!» Или как‑нибудь про доклады…
– Да пусть хоть бы отвечает сидя, не прыгает как кузнечик! – со смешком прибавил старец Иннокентий.
– Представляю, какая будет шумиха в свете! – оживилась императрица. – Мне нравится! Давненько у нас аристократических скандалов не было!
– Повелеваю! Коршунову Илье Алексеевичу исполнять всё вышеизложенное! Оформите там красиво, – изрёк император и гыгыкнул. – Да, скандал будет изрядный. Илья, ты, главное, после следующего дворянского собрания никого не убей. – Андрей Федорович раздумчиво покачал головой, – если уж сильно досаждать будут – тумаков надавать можешь. Это допустимо. Супруга поправит.
Елизавета Сергеевна мило улыбнулась.
– Ладно, – император слегка откинулся в кресле. – Посмеялись и будет. Теперь о делах наших тяжких. Я раньше думал, что это невозможно, Коршун, но, похоже, по уровню головной боли твой сынок тебя и вашу компанию переплюнул. А ведь он один! И это всё только началось. – Тут он кивнул Лаврову: – Володя, продолжай доклад!
– Слушаюсь! – подобрался генерал‑майор. Дружба‑дружбой, но дела на первом месте! – В распоряжение моего ведомства после прибытия известного всем присутствующим дирижабля «Князь Святослав» попала небольшая тетрадь на восемнадцать листов. На вчерашнем заседании о ней не было сказано ни слова, поскольку сия маленькая тетрадка находилась вне остального архива, а была засунута в один из ранцев, наполненных солдатскими книжками и жетонами. Так вот, эти восемнадцать листов опрокидывают все наши знания о возможностях некромантов на лопатки!
Оживились все, но в особенности – старец Иннокентий. И именно ему Владимир Николаевич адресовал свою следующую фразу:
– Да, Кеша! Оказывается, мы ничего толком о некромантии не знаем.
– Дневник⁈ Он вёл дневник⁈
– Ну… не то чтобы дневник, но краткие соображения по поводу освоенных умений, так скажем.
– Аркашка⁈ – не сдержался Коршун.
– Да. Упомянутая тетрадочка – это записи вашего, Илья Алексеевич, сына о том, какие магические приёмы, навыки и умения он применял на поле боя. На сегодняшний момент эту тетрадь читало три человека, включая меня. Двое прочих – эксперты по магическому взаимодействию и теории маго‑схваток. И вот, господа, два взаимоисключающих вердикта, – Владимир Николаевич прихлопнул по лежащим перед ним бумагам. – Первый эксперт считает, что всё перечисленное в тетради – горячечный бред сумасшедшего, и человека, писавшего это, следует упечь в психиатрическую лечебницу.
– Спокойно, Илья Алексеич! – хлопнул покрасневшего Коршуна по руке дедок Иннокентий. – Кто ещё кого упечёт.
– Прошу, господа, – слегка нахмурился Лавров, – вам же было сказано: вопросы потом! Продолжу. Второй эксперт заявил, что скорее всего эти записки – результат практических изысканий гениального мага‑некроманта. Причём она (эксперт) отдельно настаивает на том, что это именно необученный некромант. Позволю себе цитату: «Он не знает собственных границ, и не знает, возможно или нет то, что он делает. Его взгляд не зашорен. И всё, что он делает – это один длинный, гигантский эксперимент на грани человеческих магических возможностей. Результат непредсказуем. Либо он погибнет в результате производимых опытов, либо мы получим архимага‑некроманта. Четвёртого из известных нам. И желательно, чтобы он был максимально лоялен к Российской империи».
Все сидящие за столом, переглянулись.
– Я, понимая все резоны, – очень серьёзно заявил Лавров, – рекомендую оставить «статус кво». Пусть Аркадий Ильич продолжает вести партизанские действия. Рекомендую так же заранее придать ему официальный статус не только как главе партизанского отряда, но и как независимому от Печёрской обители магу. Власти ознакомлены с его деятельностью и всецело их одобряют. По поводу ранга, думаю, отец Иннокентий выскажется. Предварительный доклад закончен.
– Ну, теперь тебе слово, второй известный нам архимаг‑некромант! – обратился император к Иннокентию. – Давай, Кеша, жги!
– Жгу, Андрей. Во‑первых, сразу замечу, если Илья Алексеевич не в курсе: второй известный нам архимаг‑некромант – это упоминавшийся вчера Великий господарь Валахии, Мирча Шестой из рода Праснаглавов. Как изволила приметить госпожа Морачевская, которую поразительным для меня образом умудрился не только повстречать, но и спасти ваш выдающийся сын, сей маг, как и все господари Валахии, специализируется на поднятии и управлении кадаврами, и его известный предел – двадцать восемь, как они их называют, «слуг». У всех прочих известных мне некромантов Валахии уровень ниже как минимум вполовину. А третья… – старец замешкался.